Анна Герц – Снегурочка. В розыске (страница 10)
Царев усмехается обнажая ровные идеально белые зубы.
— Ничего не случилось! Тебе с хорошей новости начинать или с плохой, дорогая жена?
У меня засосало под ложечкой. Неприятное предчувствие не проходило. Я шумно выдохнула.
— Давай с плохой!
Мама… Что — то с мамой. От этих мыслей у меня задрожали колени. Нет ни мама. Только ни она.
— Плохая новость моя жена в рабочий день шляется неизвестно где, обеденный перерыв давно закончился и мы даже не можем вместе пообедать, а хорошая новость майор Рождественский выписался! За ним приехала красивая женщина в форме и они уехали спускаясь под руку! Вот такая новогодняя сказка!
Я молчала смотря ему в глаза. Сколько сарказма и неприкрытой злобы было в его глазах. Года шли, а Царев не менялся, точнее менялся только в худшую сторону. Становился злобным, хитрым и все больше напоминал мне своего отца, он и в юности не отличался высокими моральными принципами и уважением к другим, к другим желаниям, а сейчас и подавно.
— Я ездила по делам, а второй новости я очень рада, конечно ему стоило еще полежать, но раз есть кому ухаживать за ним дома, значит дома ему будет лучше!!!!
— По каким таким делам? Я могу узнать?
— Выбирала подарок к Новому Году! Я же не спрашиваю откуда ты вернулся с утра! У Марии Анатольевны совсем другие духи!
Глаза Царева потемнели. Он резко встал и подошел ко мне. Я едва до плеча ему доставала, задрав подбородок смотрела на него, а он на меня сверху вниз.
— Какая ты красивая! Знаешь я тебя так сильно ревную, ты знаешь я всегда тебя ревновал, а вот ты меня никогда, хотя женщины всегда меня окружали! Почему?
Потому что я тебя никогда не любила-хотела закричать я, а сейчас еще сильнее ненавижу за то что вы моего живого ребенка выдали за мертвого.
Шумно вздохнула.
— Ренат, мы на работе!
— И что? Если ты здесь оформлена под девичьей фамилией Романова, думаешь никто не знает что ты каждую ночь спишь со мной? Что ты моя официальная жена?
— А еще все знают кто Камилла Ахмедовна тебе! Как вы весело проводите время! Ты же не у мамы вчера был! Не забыл предупредить на случай если я позвоню?
Ренат прищурился.
— Не забыл! Я люблю тебя! Отец станет мэром очень скоро и все изменится, я уйду в здравоохранение, а ты родишь мне еще малыша! У нас будет большая семья, думаешь я такой дурак возьму и отдам тебя ему? Я столько лет тебя люблю, все эти Камиллы, все пыль у твоих ног! Мне нужна ты одна! Моя официальная законная жена, Соня!
Он прижимает меня к стене и начинает страстно и бешено целовать, от его рук исходит дикая злость. От него самого исходит злость, а я даже вырваться и закричать не могу, хотя очень хочу, потому что это муж. Он мой муж.
— Ренат Маратович я подготовила документы…
Он резко поворачивает голову. В кабинет входит Камилла и папка с документами падает из ее рук. Я вижу, как дрожит ее нижняя сделанная губа.
— Камилла Ахмедовна оставьте это все в ординаторской! — рявкает он. — Не видите мы с женой заняты!
Она испуганно кивает, подхватывает документы и выбегает всхлипывая на ходу, а я закрываю глаза. Боже… Почему все от него сходят с ума, а я люблю другого мужчину. Больше шестнадцати лет люблю и поверить не могу что все его ночные смс были просто пустые слова…
Спустя пятнадцать минут, я одеваю халат поправляя смятые волосы. Чувствую себя какой-то использованной куклой, а ни женой. Я все эти годы так себя чувствую. Высокий, красивый, мечта любой женщины, мой муж стоит и смотрит в окно.
— Скажи ты его любишь?
Такой вопрос неожиданный что бежать охота. Просто сорваться с места и куда глаза глядят бежать. Хочу телефон открыть и видео ему показать, но что то меня останавливает. То что он заберет Марину? Сегодня увижу ее, с этой работой совсем перестала видеть дочь. Или еще что? Я не знаю. Но что-то меня останавливает.
— А ты ее любишь?
— Я первый задал вопрос и нет, ты прекрасно знаешь что люблю я тебя одну! Как увидел тогда девочку с волосами пепельного оттенка! Снегурочку!
Я молчу. Не любовь это, а страсть или желание получить желаемое, что недосягаемое, что он знает, я дочь ему родила, столько лет прошло, а я так и не сумела его полюбить.
— Ты не ответила! — резко ко мне поворачивается.
На меня смотрит, а я не знаю что ответить. Меня разрывает на куски. Поступок Рождественского, клялся ночью в любви и с ней уехал, муж мне постоянно изменяет, а я хожу по больнице делая вид что ничего не знаю, а я все знаю и чувствую. И теперь знаю что мой сын жив и в какой семье он живет.
— Я тебя не люблю, Ренат! Как ты это за столько лет не понял! Мы бесцельно жизнь проживаем! Нет любви, ничего нет, ты не понимаешь этого! Нас связывает дочь которую ты грозишься отобрать, но тебя я не люблю и не полюблю уже! Спасибо, вы спасли маму, но я больше так не могу! Вся наша жизнь фарс, сплошное предательство и твои измены! Я устала! Устала Ренат и больше не могу, прости! Давай я…
Я не заканчиваю фразу, даже не успеваю. Он хватает меня больно за волосы, так что от боли стучит в висках. Поднимает рывком и прижимает к стене. Его глаза горят злобой и яростью, новая вспышка агрессии.
— Послушай, София! Если ты хочешь облегчить страдания своей матери, и сама остаться матерью, ты затыкаешься и мы дальше красивая пара и любящие супруги, а нет… Не шути со мной, Соня! Даже с осколочным ранением глаза его возьмут в горячую точку! Он сильный, мужественный, майор, гордость полиции, почему нет! А Марине мы найдем новую маму, кого она выберет богатую счастливую жизнь или маму, уехавшую в поселок? У тебя ничего нет, девочка, все записано на меня! А твои сбережения на книжке про которые я хорошо знаю, ничтожно малы, ты даже дочери счастливое будущее не обеспечишь и да… Твоей маме не так много осталось, подумай о Юле! Домашняя девочка и в детском доме, характер быстро собьют, как и спесь с нее, не жалко сестренку!!!!!
У меня темнеет в глазах.
— Я тебя ненавижу!
— И я тебя люблю, девочка! Иди работай! Пациенты не дремлют и ждут самого красивого и сердобольного врача, София Александровна!
Едва сдерживая слезы выбегаю из кабинета. Мразь. Какая же он мразь…
ГЛАВА 11
— Вас кто-то обидел?
Я смотрю на своего пациента Валерия. Выглядит он значительно лучше. Капельницы пошли ему на пользу.
— Как выпишитесь обязательно купите Панзинорм 2000 дозировка! Креон не выписываю, понимаю он дорогой, хоть и эффективный, а вспомогательное вещество одно и то же!
Валерий вздыхает.
— Вы врач от Бога, пациенту выписываете что по карману! Надо вам цветы подарить!
Непроизвольно улыбаюсь. А когда мне правда дарили цветы? Давно. Да и не нужны они мне, лишь бы мама выздоровела и все наладилось. Бросаю взгляд на телефон. Написала ему он не ответил. Ну что ж. Бегать не буду.
— Вас кто-то обидел София Александровна? — смотрит мне в глаза Валерий.
Я ответить не успеваю. В палату вбегает запыхавшаяся Любочка.
— София Александровна там с циррозом!
Вздыхаю.
— Нет, Валерий, выздоравливайте! Я еще позже зайду!
Выхожу быстро из палаты, а в горле ком стоит, порой опустившийся алкоголик светлее и душевнее чем человек с деньгами и положением кем является мой муж.
В приемном покое на каталке лежит женщина около пятидесяти лет. Лицо худое уже желтоватое что говорит явно ни о первой стадии болезни, и употреблении алкоголя.
А рядом стоит мужчина и трогательно держит ее за руку. На секунду останавливаюсь. Что-то знакомое в его чертах лица, некогда красивом породистом лице, а сейчас опустившимся. Что-то знакомое и такое родное. Сглатываю так и замерев с историей болезни, а он внезапно поднимает на меня голубы голубые, как небо глаза. Такие чистые и ясные. Я делаю шаг назад. Только бы эта струна не порвалась, только бы не разрыдаться. Вспоминаю эти глаза. Последний раз я видела их много лет назад, когда он уходил, складывал так бережно постиранные мамой и поглаженные рубашки. Складывал чтобы уйти навсегда. Чтобы уйти к ней.
Он несколько раз моргает. Вот это встреча. Эмоции на грани. Встреча спустя столько лет. Стоящая Любочка во все глаза смотрит на меня предчувствуя сенсацию, а я изо всех сил справляясь с эмоциями беру себя в руки.
— Любовь отвезите женщину в смотровую! За то что вы любуетесь мной, вам за это не платят! И да на мне цветы не растут! Побыстрее пожалуйста!
Любочка не привыкшая что я когда-то с кем-то говорю в таком тоне теряется, но тут же берет себя в руки. Везет больную, а я отвернувшись от него иду вслед за Любочкой и каталкой. В глазах застывают слезы. Как низко сложилась его жизнь. Он пьет… А глаза все те же, все те же красивые глаза первого парня в нашем поселке, самого красивого которого так любила мама Сашки Романова, отъявленного хулигана, но борца за справедливость. Папа, папа, как же ты мог нас бросить…
Когда Любочка вышла и мы остались одни, я одела перчатки косясь на больную. Она хрипела. Врачом можно было не быть чтобы понимать цирроз сжирал ее. Я не злорадствовала, я хорошо ее узнала. Ее звали Надежда. Она была невестой папы, но после армии, он стал ухаживать за мамой. Злые языки поговаривали что мама приворожила его, кто говорил испугался что маме восемнадцати лет не было, но многие знали правду, Надя не дождалась, вышла замуж за военного и укатила в город за лучшей жизнью. Как вижу не сложилась. Некогда гордая красавица с длинными светлыми волосами и презрением в льдистых голубых глазах, сейчас лежала в свои пятьдесят лет с циррозом печени, медленно и страшно умирая.