Анна Георгиева – Вы никуда не поедете! (страница 7)

Екатеринбург – город контрастов и богатой истории. Из лихих 90-х «отправились» сразу в лихой 1918-й. Это атмосферное место – дом купца Ипатьева – должен посетить каждый! А ещё Ганину Яму с её атмосферой трагедии, святости и некой таинственности. Ежегодно в ночь с 16 на 17 июля в Екатеринбурге проходит крестный ход от Храма-Памятника на Крови до Мужского монастыря святых Царственных Страстотерпцев в урочище Ганина Яма. Расстрел царской семьи – страшная страница истории, заинтересованным её приоткрывает Екатеринбург.

Историческое и странное место – усадьба Харитоновых-Расторгуевых на Вознесенской горке. Когда пришли туда, чистое голубое небо вдруг заволокли тучи и прогремел гром, нас сопровождала неожиданная сухая гроза с молнией и зарницами, сильным ветром, но без дождя. Эта усадьба – грандиозное здание, где останавливались цари, если заезжали ненароком на Урал. С усадьбой связаны легенды, например, о загадочных подземных ходах для староверов, о мрачных подвалах, где пытали мятежников. Посещение усадьбы способствовало написанию рассказа «Дочь Архитектора»

Дочь Архитектора

«Зачем в следователи идут романтики? Насмотрятся, начитаются, и получай эдакого доморощенного Пинкертона! В нашем отделе недавно появился такой… недотёпа – всё время в грёзах. Впрочем, как появился, так и пропал. В прямом смысле слова! Пропал, как только получил первое серьёзное дело – о пропавшем студенте-искусствоведе.

При осмотре квартиры пропавшего сотрудника следственного отдела мною обнаружена книга по архитектуре, скорее всего, ему не принадлежавшая. При детальном изучении вещдока между страниц найдены записи, по почерку принадлежавшие коллеге, и отдельные грязноватые листы, исписанные неразборчивым почерком.

Что же этот недотёпа здесь намарал?

***

«Наконец-то мне поручили серьёзное дело! Думаю, что я справлюсь! Чувствую, что это что-то необыкновенное… Пропал студент-искусствовед. При досмотре его съёмной квартиры мною почти сразу были обнаружены на потрёпанных листах его записи. Они очень неразборчивы… Но в нарушение порядка сдам я их завтра, а ночью попробую разобрать замысловатую вязь его почерка. Эти буквы манят меня в свой хоровод! Приступаю к расшифровке…

***

«Эти записки я оставляю, как доказательство реальности истории, произошедшей со мной. Может, кому-то она послужит уроком. А я уже не смогу наслаждаться искусством и жизнью, как прежде, поэтому принимаю единственное, как мне кажется, верное решение… Но обо всём по порядку.

Экскурсовод что-то уныло повествовал об особенностях усадьбы, хранящей в своём ансамбле черты эпохи рассвета русского классицизма, о золотом веке русских усадеб. Слушать ответственного работника было всё тяжелее, хотелось примоститься на одном из золочёных диванчиков и подремать. Я решил отстать от группы и самостоятельно осматривать прекрасное строение.

Здание, действительно, выглядело величественно, и одному было гораздо удобнее наслаждаться размахом архитектурного гения. Кстати, легенда об авторе размещалась на отдельном стенде. Очень она меня взволновала! Радуясь своей независимости от группы, я надолго зачитался информацией, представляя, как это было…

Гениальный архитектор был за какие-то прегрешения заточён в темницу. Один богатей прознал об этом и пообещал свободу мастеру, если тот построит небывалую, невиданную по красоте, мощи, размаху, величию и великолепию усадьбу, чтобы даже царские особы желали в ней останавливаться. Архитектор своё обещание выполнил, а богатей – нет. Обычное дело, казалось бы, но что-то не давало покоя. Может, финал этой истории? В отчаянии бедный архитектор покончил с собой, перед тем прокляв весь род богатея и владельцев этой усадьбы…

Убранство комнат я осматривал бегло и невнимательно, больше размышляя о легенде. Но в одном из залов меня привлёк портрет девушки! Словно ожившая безысходная грусть – так можно было бы охарактеризовать её образ: васильковые глаза, болезненно-бледный цвет лица, печальная, даже какая-то скорбная полуулыбка; плечи и волосы под прозрачным воздушным покрывалом, которое растворяется в общем фоне картины. Это был не портрет, а какой-то неземной лик… Табличка под портретом: «Портрет неизвестной. Автор неизвестен»!

Так простоял я долго, пока кто-то из сотрудников усадьбы вежливым покашливанием не намекнул, что пора на выход.

Усадьба – это ведь не только здание, но и огромный парк, хозяйственные постройки, заросший пруд, скамеечки, ротонды, скульптуры и прочий антураж. Я брёл по дорожке, которая, как мне казалось, вела к пруду. От проторённой экскурсантами дороги вбок сворачивала еле приметная узенькая тропинка. Я не особый любитель приключений, но эта тропа прямо манила! Здраво рассудив, что заблудиться в огороженной усадьбе невозможно, я свернул на примятую траву. Она петляла между кустов и раскидистых старых деревьев, рождая образы дам и кавалеров, которые могли уединяться здесь; а, может, кто-то из великих писателей, будучи в этом городе проездом, бродил по этой тропе и вдохновлялся на создание знаменитых романов.

Неожиданно раздался резкий крик птицы, я вздрогнул! Тропа вывела на ветхий мостик через слабенький ручеёк, потом заметалась, словно пытаясь спрятаться, но на меня уже напал азарт исследователя! Я очутился перед небольшим гротом. Поросшая густым мхом кирпичная кладка кое-где откололась, но в целом сохранила стиль, присущий усадьбе. Вероятно, грот был частью основного здания, может быть, тайным выходом. Я заглянул внутрь, в лицо пахнуло затхлой сыростью.

Есть у меня странная особенность: глаза мои больше любят тьму, нежели свет, и быстро привыкают к мраку. Сильно пригнувшись, я шагнул в темноту грота. Какое-то время пришлось идти согнувшись. Но вскоре верхний свод увеличился, и я выпрямился в полный рост. Показалось мне, что рядом кто-то тяжело вздохнул. «Кто здесь?» Ответа не было! Мои уши явно различили звуки капающей воды. Может, конденсат, как в пещерах? Я уже догадался, что нахожусь в тайных подвалах усадьбы, о которых тоже упоминалось в легенде. Нелёгким трудом подневольных людей были созданы подземные катакомбы, где многие из них нашли свою погибель. Я провёл рукой по стене, она была влажной со странным запахом, как будто железа. Я поднёс руку к глазам, пальцы мои были испачканы кровью! Я оглядел внимательно стены… О, ужас! Они сочились кровью. Я не мог ошибиться, кровь проступала сквозь трещины кирпичной кладки. Вздохи и стоны стали отчётливее. Казалось, что подземелье ожило для того, чтобы стенать и мучиться.

Различив в нише голубоватое свечение, я двинулся туда. Конечно, мне было страшно, но у меня и мысли не возникало повернуть обратно. Мне казалось, что здесь меня кто-то ждёт! В нише я разглядел небольшое существо, обросшее волосами и покрытое струпьями. Приглядевшись, я понял: небольшой рост от того, что существо стоит на коленях, а ноги его плотно обвивают корни, поросшие мхом и покрытые плесенью. Руки существа оставались свободны, и ими он неустанно раздирал себе грудь и лицо. Из глаз его обильно текли кровавые слёзы…

Я не сомневался, что передо мной призрак.

− Рискну предположить, что Вы и есть архитектор?! – обратился я к существу.

− Господь простил меня! – простонал он. – Ты видишь меня! За несколько столетий моих мучений Он послал мне тебя! Ты поможешь мне искупить грех?

− Если это будет в моих силах, – с трепетом отвечал я.

− Я спроектировал красоту с изнанкой чудовища! У хозяина сразу был план – прорыть длинные подвальные туннели. Здесь он умерщвлял неугодных, погубил много народу. Их кровь и на моей совести. Но это ещё не всё!

− Знаю, Вас обманули! Обещали за работу свободу, но не сдержали слово. А за что же Вы были в тюрьме?

− Грех мой был корыстолюбие, преступление – растрата казённых денег. Хотел, чтобы дочь моя ни в чём не знала нужды.

− Так у Вас была дочь? А на стенде в легенде я не прочёл о ней. Может, не дочитал?

− Не ведаю я про стенды. А знаю, что хозяин отнял у меня не только призрачную, обещанную за труды свободу, но он забрал и мою любимую дочь. И её тоже обманул!

− Вы ведь наложили на себя руки?

− Да. Великий грех – отчаяние! А перед тем я проклял всех владельцев усадьбы. Откуда мне было знать, что хозяин обольстил мою красавицу, и она родила ребёнка. Жениться на ней он, конечно, не стал, а вот мальчика забрал в свою законную семью. Так мой внук тоже стал владельцем усадьбы. Получается, что я проклял своих потомков!

− А как же дочь? Она ничего не знала о Вас?

− Он обманул её! Сказал, что я уехал по делам, чтобы обустроиться на новом месте и потом приехать за ней… А меня уже на свете не было! Доченька моя, конечно, потом всё поняла и… утопилась в пруду.

− Откуда Вы это узнали?

− За пределами земной жизни знаешь больше. Первые годы я молил о том, чтобы снять проклятие со своих потомков. Все они, кто так или иначе соприкасался с усадьбой, жили недолго и очень несчастливо. Потом усадьба перестала принадлежать кому-то одному, но в ней постоянно происходит что-то неприятное, поэтому хорошие работники в ней не задерживаются.

− И что же надо сделать? – взволнованно спросил я.

− Надо, чтобы моя кровь попала к дочери! – тяжко простонал Архитектор.

− Но ведь Вы – призрак! Откуда у Вас кровь?