Анна Георгиева – Вы никуда не поедете! (страница 6)
Спасибо, Казань! Ты не только красавица, но и умница! Ты – совершенство!
Ржев
Здравствуй, суровый Ржев.
Приехали мы в проливной октябрьский дождь, но нашему настрою – посетить Ржевский мемориал – это не помешало.
Величественный монумент был открыт к 75-летию Победы в 2020 году. Статуя советского солдата высотой 25 метров, помещённая на вершине восьмигранного десятиметрового холма, вокруг неё 55-метровая аллея, её зигзагообразно изломанные стены облицованы гранитом. Ноги воина окружает журавлиная стая – это образ всех павших.
Мы с сыном стояли у монумента под проливным дождём, и в свете прожекторов наблюдали тени, встающие за плечами солдата – великое небесное воинство. И этот дождь был, как слезы веков. С ним шёл поток вдохновения. На следующий день его подкрепила прогулка по безлюдному осеннему городу, который сохранил все страдания военных лет. И сколько бы времени ни прошло, Ржевская земля будет особенной – проникнутой святой памятью… Спасибо, Ржев, за мужество, за величие покоя Памяти.
Танец
Октябрь в Верхневолжье переменчив: то солнышко проглянет, то моросящий дождик зарядит. Она засмотрелась на кружащиеся на ветру золотые листья клёна. Ярко-жёлтым ковром они укрывали глинистую землю. Грустный вальс кленовых листьев очаровал Её… Вспомнился выпускной. Они с подругой Танюшкой очень готовились, наряжались, даже впервые подкрасили губы и ресницы. Таня тогда купила необычный гребень для своей длинной густой косы, на гребешке резьба, в которую вписано название их родного города – Ленинград…
Кружились листья, вальсировали воспоминания, в которых они с подругой, постеснявшись пригласить мальчиков, танцевали вдвоём. Ах, какими же они были глупыми! Надо было танцевать! Любить! Жить!..
Через два дня объявили войну. Они с Таней сразу решили идти на курсы медицинских сестёр. И осенью уже были в действующей армии, в 250-й стрелковой дивизии, 258 медико-санитарном батальоне, в пяти километрах северо-западнее Ржева…
Одинокий кленовый лист медленно упал лицом в грязь. По Её щекам потекли слёзы. Таня не вернулась. Вчера спасала раненых. Притащив очередного бойца, бодрилась, утешала, успевала и с ней перемолвиться словами поддержки… Погибшей подругу никто не видел. Просто была бешеная атака, потом суматошное отступление, взрывы… Накануне предложили заполнить футляр с вкладышем – имя, фамилия. Но это же плохая примета! Заполнишь – убьют. Поэтому не приказали, а предложили. Они с Таней не писали! И теперь Она, размазывая по щекам скупые слёзы, размышляла: «Где же подруга? Может, сама раненая лежит? Но на ту сторону за Волгу уже не пройти. А если осторожно вдоль берега? Может, увижу её?!»
Вдруг слабый осенний луч пробился сквозь угрюмую хмурь. Показалось, что кто-то улыбнулся Ей. Так захотелось жить и любить! Как жаль, что на выпускном они не потанцевали с мальчиками! В октябре 1941 года недалеко от в Ржева, у полусожжённой деревеньки Пищалино, прячась за ненадёжными облетающими кустами, Она ползла по грязи, снова и снова высматривая подругу. Опять зарядил мелкий дождь…
Резкий порыв ветра совпал с неожиданным взрывом! Ярко-жёлтые листья смешались с комьями глинистой земли, на которой только что таилась девушка. Ей так и не довелось жить, любить, танцевать.
Я не слышала взрыва,
Я не видела вспышки…
Я – где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я – где с облачком пыли
Ходит рожь на холме…
– Отлично написано! Словно о нас!
– Если быть точной, там от лица погибшего мужчины написано.
– Тань, а ведь я нашла тебя!
– Лучше б не искала. Может, и выжила бы.
– Ну, как же? Мы же всегда вместе! Помнишь, наш выпускной?
– Где мы побоялись танцевать с мальчиками?
– Ах, какими мы были глупыми! Так хотелось жить, любить, танцевать!
И они закружились осенними листьями с одного дерева, и пролились дождём, и стали корнями молодых тополей… За несколько десятилетий тополя выросли, и вновь закружился вальс листьев. И облачко пыли или рожь на холме… Но однажды Таню нашли! В 2013 году.
Из записок поисковика А. Константинова: «Девчонка молодая, лет 18-20. Три пачки бинтов, зеркальце, коса длинная, в ней гребёнка, на которой клеймо «Ленинград, 1938 год». Был у неё и футлярчик с вкладышем, но вкладыш – чистый, ни имени, ни фамилии, ни номера части».
На том месте, где нашли Таню и бойцов, которых она не успела спасти, установили часовню. И они обрели покой. «И тебя найдут!» – обнадёжила Таня подругу…
Он родился в мирное время. Но, когда вырос, рядом снова шла война. Были среди Его друзей те, кто оказался в центре боевых действий. Переживал за них. Сам от службы не бегал, был там, куда послала Родина. В редкий выходной-увольнительную гражданские друзья позвали в Москву. «Разгонять тоску!» – отшутился он. И поехал в Ржев.
Октябрь в Верхневолжье переменчив: то солнышко проглянет, то моросящий дождик зарядит. Вот и в эту поездку Ему пару раз грустно улыбнулось солнышко, а затем его закрыла слезливая туча. Её слёзы сначала робкие и редкие готовы были обрушиться ливнем рыданий. Врага не было в этих краях уже более 80 лет, но казалось, что многострадальная Ржевская земля до сих пор стенает. Хотя город был восстановлен из руин, но живыми свидетелями тех лет остались некоторые полуразрушенные дома… В конце октября 1941 года город был занят немецкими войсками. Полтора года непрерывных боёв обильно оросили эту землю кровью. Каждый кирпичик помнит, каждое деревце, выросшее на этой почве, знает… В 2020 году огромный монумент Советскому солдату стал символом Ржева и памятью всем, кто навсегда остался в этой земле. «Я убит подо Ржевом в безымянном болоте. В пятой роте налево при жестоком налёте…»
Я не слышала взрыва,
Я не видела вспышки…
«Кто это произнёс? − подумал Он. – В стихах Твардовского от мужского лица».
Но разошедшийся дождь продолжал шептать:
Я – где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я – где с облачком пыли
Ходит рожь на холме…
Я – где листьями клёна
Устилалась тропа;
Я – где небо бездонно
Льёт дождём на дома.
Много десятилетий
Я танцую с листвой,
Только дождь мне ответит,
Что случилось со мной…
Он долго бродил под дождём вокруг памятника, читал имена погибших, думал о тех, кто пока остаётся безвестным, о тех, кто и сейчас защищает Родину. Он прислушивался к еле слышному голосу, что сливался с музыкой дождя и листьев.
В конце октября сумерки коротки. В темноте засветились прожекторы. Исполинская фигура Советского солдата поднялась над землёй с журавлиной стаей. В перекрёстном вздрагивающем свете прожекторов за плечами могучего воина появились тени. Встав немного сбоку, можно было заметить, что за двумя широкоплечими тенями выстраиваются менее заметные другие – целое небесное воинство. И одна из них Она – хрупкая девушка-медсестра, которая очень хотела танцевать, жить и любить. Она пока безымянна, но память о Ней бессмертна…
Лихославль
Здравствуй, маленький городок Лихославль!
Среди густых лесов и бескрайних полей Тверской области уже более 400 лет существует Тверская Карелия. Нам, очарованным когда-то Рускеалой и Сортавалой, очень хотелось увидеть это чудо, расположенное по соседству.
В 1617 году в результате русско-шведской войны был подписан Столбовский мирный договор, по которому к Шведскому королевству отошли территории русского государства. Началось массовое переселение: тысячи карел отправились искать лучшей доли в глубине страны и осели на Тверской земле. А при Петре I, когда их земли у шведов были отвоёваны, уже возвращаться не стали – прижились. Правда раньше их деревенька называлась Осташково, но началась путаница с городом Осташков, и в 1907 году это место переименовали в Лихославль − от словосочетаний «лихая слава», «лихое дело».
Но городок, на самом деле, сонный. Фото у рунопевца, затем активный поиск мармелада и карельских калиток. Кстати, пекут их в ограниченном количестве, поэтому мы успели съесть по одной, но «догнались» чудесными трубочками с курочкой.
Что ж, Лихославль, спасибо за вкуснятину!
Екатеринбург
Эта летняя двухнедельная поездка по насыщенности создала ощущение праздника. Это было и узнавание нового, и воспоминание былого, ведь когда-то, в далеком 2010 году, мы покинули родной Урал и, что удивительно, за 14 лет ни разу не приезжали…
Что ж, позволь по-свойски: привет, Екатеринбург, и прости за долгое отсутствие.
После недели, проведенной в столице Урала, мы сыграли в игру, где каждый расставил для себя помещённые места в порядке приоритета впечатлений. Кто бы сомневался, что у сыновей это гастрономические воспоминания о наших бесподобных уральских пельменях с дичью и варениках с капустой или редькой, о пирожках-посикунчиках, а ещё о местной молочной продукции.
А у меня в приоритете впечатлений оказался Ельцин-центр. Грандиозное здание, перед ним десятиметровую беломраморную стелу-обелиск с барельефом Ельцина. Весь музей посвящен первому президенту России и эпохе 90-х, а это – время молодости, поэтому каждый из семи тематических залов, оснащенных интерактивными элементами, сенсорными экранами, инсталляциями, навевал воспоминания юности. На сыновей, мне кажется, такого грандиозного впечатления он не произвёл, хотя кухня в кафе «1991» по рецептам Наины Иосифовны Ельциной, безусловно, запомнилась − это пельмешки рыбные, тортик «Лимонный», салатик «Нежность». Ах!