Анна Гаврилова – Путь долга и любви (страница 11)

К тому же отец держал помощника в стороне от особо острых дебатов и подальше от стычек, которые начались в момент, когда первый министр поднял вопрос престолонаследия. То есть Рид… он чистеньким оставался, относительно, но всё-таки.

– И это помогло? – спросила я.

– Отчасти – да, – отозвался отец. – По крайней мере простой народ этот ход оценил.

– А ты?

– Я? – Губы отца растянулись в улыбке. – Посыпал голову пеплом и ушел в тень.

– Но я с самого начала заявил, что если стану королём, то буду просить господина Форана остаться в должности первого министра, – вмешался в разговор Рид. – И тот факт, что помолвлен с его дочерью, конечно же, не скрывал.

Я подхватила с подноса чашку и сделала маленький глоток чая. Нет, я по-прежнему не удивлялась. Всё нормально, всё закономерно.

– А что было дальше?

В этот раз не папа отвечать взялся, а Ридкард.

– А дальше самое интересное началось… – протянул он. – У нас до последнего не было доказательств, но никто не сомневался, что Уйлима поддерживает Дурбор. И мы до сих пор не знаем, что за чёрная кошка между ними пробежала в тот момент, но… Уйлим на какое-то время этой поддержки лишился. Точных сведений у нас нет, но по картине, которую мы наблюдали, только такие выводы просятся.

– Интересно… – пробормотала я.

– А ещё, согласно донесениям тайной канцелярии, в тот момент в столице находился лучший дурборский убийца. Он не наёмник, он в личной гвардии короля Вонгарда служит. Есть все основания считать, что убийца приезжал за жизнью господина Форана, но дурборца отозвали.

Я сглотнула внезапный ком и снова к чашке потянулась. Пальцы, вопреки решению сохранять невозмутимость, дрожали.

– Вы думаете, это связано с тем, что вы заменили кандидата? – спросила я.

– Да, – ответил Рид.

А вот отец покачал головой, признался:

– Я не уверен. Дурбор не мог столь быстро среагировать на решение о возведении на престол Ридкарда. Мне кажется, поводом стало какое-то иное событие.

– Какое? – усмехнулся новоявленный монарх. – Убийства на улицах нашей столицы?

Он сказал, а мне газетная статья вспомнилась. Тот самый номер «Дурборского вестника», в котором про эти убийства прочла. Ещё вспомнилось, как охваченная ужасом и горем, пошла в мужскую общагу, к единственному близкому человеку. А он утешал… Утешал и обещал, что дурных новостей больше не будет… и их, как ни парадоксально, не было.

Конечно, это неважно, да и вряд ли Рид и отец знают, но я всё равно спросила:

– А почему дурборские газеты про события в Верилии не писали?

Господин Форан изумлённо вскинул брови, их величество тоже удивился.

– Как это не писали? – переспросил Рид. – Не могли не писать. Их газетчики до сих пор по столице шныряют.

Глупость какая-то. Нет, ну честное слово глупость!

– А войска? – возвращая разговор в привычное русло, напомнила я. – Вы говорили, Дурбор отозвал войска от границы с Верилией.

– Да, – кивнул отец. – Отозвал. Не далее как позавчера. И знаешь, это самый нелогичный политический шаг на моей памяти. Чем Вонгард думал? Каким местом?

– Наши генералы конфликт не поддержали, – пояснил Рид. – А малые отряды личных гвардий, сама понимаешь, сила не слишком великая. Военное решение вопроса стало возможно лишь в тот момент, когда Дурбор решил оказать силовую поддержку Уйлиму. И Уйлим бы, вероятнее всего, победил.

– Уйлиму победа, а Вонгарду вечный должник, союзник и… возможно, марионетка? – спросила шепотом, потому что страшновато от такой перспективы стало.

– Именно, – отозвался папа. – Но Вонгард отозвал войска, уничтожив тем самым Уйлима в глазах большинства союзников. За счёт этого мы и победили.

– А где сейчас Уйлим?

– Не важно, – ответил Рид поспешно.

Я закусила губу. Расспрашивать дальше или… взывать к милосердию не стала. Не тот случай, когда нужно быть снисходительным. И вообще – меня тут не было, я только частью информации владею, а раз так, то и права на вмешательство у меня нет.

– Я очень рада, что всё закончилось.

Рид улыбнулся, отец добродушно кивнул. Он же и спросил:

– А ты?

– Что я?

– Как отучилась? – пояснил папа. – Как Дурбор? Как академия?

Сердце споткнулось, дыхание сбилось, снова комок к горлу подкатил… но я пожала плечами и ответила самым беззаботным тоном:

– Скучно у них. И преподаватели так себе…

– Эмелис… – позвал Рид. Теперь он смотрел очень виноватыми глазами. – Эмелис, прости, но закончить учёбу ты не сможешь.

– Я понимаю.

– Не сердишься?

– Ни капельки, – искренне ответила я. – В конце концов, я с самого начала знала, что карьеры магички мне не видать.

Мужчины облегчённо вздохнули, причём оба. Неужели в самом деле ждали упрёков и истерик?

– Ну раз так… присмотришь за приготовлениями к свадьбе? – спросил Ридкард.

А я… я едва не спросила «к какой?!».

Сердце вновь споткнулось, а руки предательски задрожали. Хорошо, что уже успела отставить чашку, иначе бы выдала себя с головой. Впрочем, я и так попалась – лицо не удержала, побледнела.

– Эмелис? – позвал их величество обеспокоенно. Потом нахмурился, склонил голову набок.

– А когда мы женимся? – Голос тоже подвёл, дрогнул и едва не сорвался на писк.

– Через месяц, – ответил господин Форан.

Я потупилась и закусила губу, надеясь скрыть обуявший меня ужас за притворным смущением. Месяц? О Всевышний…

Перед глазами возникла картина: я и Ридкард, вместе, в постели. Его губы жадно впиваются в мой рот, его руки не менее требовательны и настойчивы. Жар тела, прикосновения, пот, пронзительные стоны… О нет! Я этого не вынесу!

– Месяц? – переспросила уже вслух. – Я не уверена, что это… решение разумно.

Папа удивлённо приподнял брови. Их величество остался невозмутим, но блеск, вспыхнувший в тёмных глазах, мне очень не понравился.

Но отступать я не собиралась. Вдохнула поглубже и продолжила самым ровным тоном:

– Во-первых, я не уверена, что успеем подготовиться. Во-вторых, мне кажется, что народ подобную спешку не оценит. Сами посудите – Рид только-только взошел на престол и тут же, буквально на следующий день, позволяет своей невесте запустить руки в казну, чтобы начать подготовку к сомнительным, с точки зрения народа, торжествам.

– Средства будут выделены из личной казны Ридкарда, – вступился отец.

– Ты уверен, что наш народ поверит в такое благородство? – парировала я.

Комментировать эту реплику мужчины не стали – вопрос, слава Богине, риторический. Зато Рид к другим моим словам прицепился…

– Почему ты думаешь, что народ воспримет свадьбу своего монарха как нечто сомнительное?

– Ну это же очевидно. Всего несколько дней назад Верилия была на пороге гражданской войны. Люди перепугались, им сейчас не до праздника. К тому же ты стал королём лишь вчера. И пусть ты фигура довольно известная, народ ещё не знает, чего ждать от тебя в качестве монарха. Сейчас люди хотят видеть твои действия, твои решения, а не то, как ты женишься на дочери первого министра, то есть… развлекаешься.

– Свадьба действиям не помеха.

– Это знаешь ты, это знаю я, а народ мыслит проще. К тому же только подумай… Ну начали мы подготовку к свадьбе, и что? На одной полосе газеты репортаж о твоих поездках, встречах и реформах, а на следующей рассуждения газетчиков о том, какого цвета салфетки будут на завтраке в честь невесты. Это несерьёзно, Рид.

Блондин поджал губы и промолчал, а я вздохнула и добавила:

– Свадьба короля должна стать событием важным, объединяющим, радостным. Нужно сперва успокоить людей, а уже потом устраивать балы и приёмы.