Анна Гаврилова – Путь долга и любви (страница 13)
– Эмелис… – В этом вздохе звучало всё: разочарование, грусть, сожаление и даже нотка паники.
Мы застыли, мир застыл вместе с нами. В тишине, окутавшей гостиную, был слышен лишь отчаянный треск поленьев и мои всхлипы. Очень хотелось отодвинуться, отойти от Ридкарда, но новоявленный король Верилии не отпускал. Наверное, думал, что в его объятиях успокоюсь быстрее…
– Эмелис, прости, – когда тишина стала поистине гнетущей, сказал Рид. Потом шумно втянул ноздрями воздух и продолжил уже жестче: – Я всё понял, малышка. Я больше не настаиваю. Но и ты пойми – однажды нам придётся это сделать. И это, поверь, не так страшно, как кажется на первый взгляд.
Я опять всхлипнула, а Ридкард взял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Он улыбался…
– Эмелис, знаешь, а это даже хорошо, что ты… что мы… – Рид на мгновение запнулся. – Мы поступим согласно традициям. Слово в слово. Пышное белое платье, усыпанная лепестками роз постель, первая брачная ночь… И раз уж мне выпало счастье жениться на девственнице, мы… обратимся в Храм и попросим высшего благословения Богини.
Четверть часа назад, когда ладонь их величества сжимала мою грудь, а губы обжигали шею, я думала – всё, хуже уже не будет. Но эти слова… О Всевышний, это крах!
Все пары, идущие к алтарю, просят благословения у создательницы нашего мира. Это обычно, нормально, и ничего особенного от супругов не требует. Но испрошение высшего благословения – обряд иного порядка.
В действительности он очень прост. После первой ночи молодая жена складывает простыню, что устилала брачное ложе, и идёт в храм Богини. Пешком, в сопровождении мужа и его родни. Там, перед ликом статуи Богини и в присутствии служительниц храма, она эту простыню разворачивает, демонстрируя всем присутствующим следы единения.
Старшая служительница или приглашенный по такому случаю маг проверяют следы на подлинность. Причём смотрят не только кровь, но и след, который оставляет мужчина – как свидетельство того, кто именно делил с новобрачной постель.
Если всё в порядке, то все присутствующие на обряде люди опускаются на колени и просят Богиню благословить этот союз. И если верить сказителям и храмовникам, то это тот случай, когда Богиня не отказывает.
После церемонии старшая служительница выходит во двор храма и сообщает результат проверки всем, кто ждал снаружи – так как молодожены идут в храм пешком и намерений своих не скрывают, за ними непременно собирается хвост зевак. Ещё храмовницы начинают звонить в колокол, ну чтобы оповестить о счастливом событии даже тех, кто судьбой новобрачных не интересовался.
А вот если простыня оказалась чиста… молодоженов ждёт не благословение – проклятие! Точнее, проклятие обрушивается не на обоих, а на того из них, кто виновен. И если о благословении ещё бабка надвое сказала, то в силе проклятия не сомневаются даже закоренелые безбожники.
Спутать девственную кровь с какой-либо иной невозможно – у этой крови особая энергетика, особая сила. Поэтому подлога со стороны невесты быть не может. Подделать мужской след тоже невозможно, так что сомневаться в вердикте храмовниц не берутся даже самые отъявленные сплетницы.
– Этим выстрелом мы убьём сразу двух летучих белок, – продолжал вещать Ридкард. – Во-первых, мы покажем подданным, сколь важны для нас традиции. Во-вторых, спасём твою репутацию. Ты же знаешь, что в народе о магичках болтают?
Я нервно сглотнула и только. На кивок, подтверждающий, что мнение простого люда о магичках мне известно, сил не нашлось.
– Так что всё к лучшему, Эмелис. И я даже рад, что мы…
– Этот обряд давно плесенью покрылся. – Собственный голос прозвучал жалко. – Его даже в глухих деревнях не применяют. Не боишься, что мы будем выглядеть смешно?
– Не будем, – отозвался блондин. – К тому же мы не одни такие. Род Донтор, например, на протяжении всей истории этот обряд использует.
Я таких подробностей о дурборской королевской семье не знала. Но легче от этого, разумеется, не сделалось.
– Ридкард, я…
– Тшш… – прошептал их величество, нежно целуя в щёку.
Отступившая было паника вернулась, захлестнула с новой силой. Стоило лишь вообразить, что Рид сейчас вновь с поцелуями полезет, сердце ухнуло в желудок, колени задрожали, а в голове стало абсолютно пусто.
Словно кролик, угодивший под гипнотический взгляд удава, я наблюдала, как черноглазый делает шаг назад, потом берёт мою руку, учтиво целует пальчики, кланяется, разворачивается и… и всё. Дверь за Ридкардом закрылась, и я осталась в одиночестве, так и не успев сказать жениху, что просить о высшем благословении мы не можем.
На ватных ногах подошла к столу, практически рухнула в кресло. Когда дверь в гостиную моих покоев вновь распахнулась, вскинула голову в искренней надежде, что это Ридкард вернулся и что сейчас у меня хватит сил признаться.
Но увы. Вместо высокого блондина в чёрном камзоле на пороге возникла сухонькая Тильда.
О том, что госпожа не в порядке, горничная, конечно, догадалась. Вот только спрашивать о причинах прав не имела, поэтому ограничилась нейтральным:
– Госпожа Эмелис, я могу чем-то помочь?
Я ответила не сразу…
– Да, Тильда. Помоги раздеться и лечь. – И уже совсем тихо, скорее для себя, нежели для прислуги: – Слишком тяжелый день. Не могу больше…
Засыпала я с чётким намерением – утром сразу же пойду к Ридкарду и расскажу всё. Без подробностей и имён, разумеется, но расскажу. Вероятно, признание будет стоить мне пары пощёчин, но это несравнимо лучше, чем прилюдный позор.
К тому же я и не собиралась скрывать от жениха эту измену. Смысл врать, если обман раскроется в первую же ночь?
И… я по-прежнему ни о чём не жалею. Ни капельки. Ни чуточки. Да, Кирстен подлец, но ночь в его объятиях была лучшей в моей жизни.
Я ни о чём не жалею…
Проснулась я от лёгкого покашливания и тихого:
– Госпожа Эмелис, простите, но время уже к полудню.
С огромным трудом открыла глаза, не сразу сообразила, где я и кто эта суховатая женщина в белоснежном переднике. А когда вспомнила, невольно поёжилась и подтянула одеяло к подбородку.
Самочувствие было скверным. Глаза после вчерашнего опухли, тело слегка ломило, и очень хотелось спать.
– Госпожа Эмелис, полдень, – напомнила Тильда. Потом потупилась и добавила: – А ещё к вам посетители, и они…
Договорить женщине не дали. Дверь приоткрылась и в мою спальню скользнула миловидная блондинка в платье цвета шоколада. Прикрыв створку, она всплеснула руками и прощебетала:
– Эмелис, ну сколько можно спать?
Я села на постели и замерла, остатки сна словно ветром выдуло. А блондинка решительно подошла к кровати и защебетала опять…
– Эмелис, милая, ну просыпайтесь же! О Богиня, что с вашим лицом? Впрочем, не важно. Вставайте. Вставайте немедленно! У мастера Эросита совсем нет времени, и если вы не выйдете прямо сейчас, то он попросту уедет.
Она говорила, а я… звереть начала. Просто звереть и всё.
– Госпожа Ларре, что вы здесь делаете?
Блондинка запнулась. Потом снова руками всплеснула и расплылась в улыбке, которую, по всей видимости, считала очаровательной.
– Как? Вас разве не предупредили? – Её голос стал слаще патоки. – Меня назначили вашей компаньонкой.
– Кто назначил? – процедила я.
– Ваш отец, кто же ещё?
Ну папа! Ну папа!!! Тебе же прекрасно известно, что я эту графиньку терпеть не могу. Меня от неё ещё со времён детской влюблённости в Райлена из рода Даор воротит! И если тогда, несколько лет назад, единственным поводом для неприязни была помолвка между Ларре и Райленом, то теперь поводов куда больше. И они, в отличие от того, прошлого, обоснованны.
Вдовствующая графиня – самая злостная сплетница столицы. Самая! И хотя её острый язычок никогда не поднимался против господина первого министра, верить этой особе нельзя.
К тому же лекари, которые осматривали тела двух её умерших мужей, давали настолько противоречивые показания, что эта информация даже до верилийской академии магии докатилась. И это при том, что маги от проблем света далеки так же, как северная звезда от солнца!
– Эмелис, дорогая, вставайте же! – перебила мои мысли графиня. – Мастер Эросит, конечно, говорит, что готов ждать вас вечно, но это он из вежливости.
Я не выдержала и закатила глаза. Сам образ этой женщины, вкупе с её лживым щебетом и непоследовательностью, раздражали ужасно. Нет, если каждое моё утро будет начинаться с визита этой дамы, я повешусь на собственной косе.
Стоп. А мастер Эросит по какому поводу явился? Нет, ему-то как раз рада, но я красноволосого стилиста не приглашала.
Гадать не хотелось, поэтому спросила вслух:
– Зачем пришел мастер Эросит?
Если Ларре скажет, что он принёс альбомы с эскизами свадебных нарядов, точно сорвусь. Просто не готова я прямо сейчас платьем заниматься, не до этого мне, не созрела, вдохновения нет!
– Он привёз платья, – прощебетала блондинка. То ли в самом деле не замечающая, то ли просто наплевавшая на моё недовольство. – Пока только два. Всё, что успели сшить.
Я мотнула головой и нахмурилась.
– Какие ещё платья?
– Обыкновенные, – отозвалась вдовствующая графиня. И добавила, понизив голос: – Эмелис, милая, тебе же совершенно нечего надеть.
Я уже хотела огрызнуться и выставить графиню за дверь, когда мне вспомнилась одна примечательная вещь: в гардеробной комнате, в которую я заглядывала не далее как вчера, было совершенно пусто.