Анна Гаврилова – Путь долга и любви (страница 14)

В тот момент была убеждена – мою одежду просто не успели доставить. Ведь наше родовое поместье, где новых платьев на три таких гардеробных, не так уж и близко, в дне пути. А в столичном доме рода Бьен моих вещей отродясь не было.

Но теперь, после слов графини и столь внезапного явления главного столичного кутюрье, в сердце закралось подозрение.

– А одежда, которая в нашем поместье?..

– Ах, тебе не сказали?! – перебила блондинка, опять руками всплеснула.

– Не сказали что?

Навязанная компаньонка одарила грустной улыбкой, горестно вздохнула и сообщила:

– В результате известных тебе событий ваше родовое поместье несколько… эм… пострадало. Нет-нет! Ничего серьёзного! Но крыло, в котором располагались твои покои и гардеробные…

О Всевышний!

Я закрыла глаза и упала на подушки. Значит, носить и впрямь нечего? И все те платья, на выбор которых я потратила уйму времени, пропали? Да ещё и поместье пострадало? Ужас.

Хорошо хоть выходов в свет в ближайшее время не предвидится. У портних мастера Эросита будет возможность сшить для меня новый гардероб.

– Эмелис, ну вставай же… – протянула графиня. – Иначе мастер Эросит в самом деле уедет, а ты пойдёшь на приём как оборванка.

– Какой ещё приём? – выдохнула я.

– Как? Про это тебе тоже не сказали? – изумилась графиня. Но я чётко слышала в её голосе нотки злорадства.

Ну почему я маг-защитник, а не боевичка?! Как же хочется запустить в эту Ларре чем-нибудь особо опасным! И не только в неё…

– Графиня, будьте добры, покиньте мою спальню, – сказала я ровно. – Тильда, а вы… пригласите мастера Эросита сюда. И подайте чай.

Главный кутюрье столицы был персоной весьма эксцентричной. Носил длинные, выкрашенные в малиновый цвет волосы и не признавал личных границ. Клиентка являлась для него не женщиной, а моделью – в определённом смысле бесполой.

Невероятно, и я сама удивлялась, но такое отношение, вкупе с удивительной наглостью, привели к тому, что Эросита без проблем допускали в такие места, куда мужчинам доступ запрещён.

Например, в спальни молодых и не очень девиц…

– Эмелис, дорогая! – воскликнул красноволосый и картинно уронил на пол три коробки, которые прежде держал в руках.

Горничная, видя такое обращение с дорогущими нарядами, вздрогнула всем телом.

– Чай, – напомнила я Тильде.

Женщина сделала книксен и, протиснувшись мимо застывшего в дверях модельера, удалилась. А Эросит окинул комнату скептическим взглядом, прикрыл двери и обратил взор на меня.

– Ну ты как? – спросил красноволосый с улыбкой. Тот факт, что стою нечёсаная и в одной лишь ночной сорочке, гостя не смущал.

– Ужасно… Просто ужасно.

Брови модельера взлетели на середину лба, рот приоткрылся. А потом мастер Эросит стремительно приблизился, ухватил за подбородок и заглянул в глаза.

– У… – протянул он. – Как всё запущено.

Настала моя очередь приподнимать брови, но Эросит в моё удивление не поверил.

– Куколка, мы с тобой сколько лет знакомы?

– Восемь, – без запинки ответила я.

– Во-от… И после всего, что между нами было, ты ещё пытаешься мне врать?

А были между нами платья всех фасонов и материалов, скандалы из-за длины юбок и дружные попытки вернуть в сознание моего папу после озвучивания мастером Эроситом счетов за услуги.

С ответом я не нашлась. Отступила, сделала реверанс и пробормотала:

– Ты сильно спешишь? Или я всё-таки успею умыться?

– Теперь вообще не спешу, – заверил красноволосый. – Умывайся, куколка. Я пока платья распакую.

Как бы там ни было, а злоупотреблять терпением приятеля я не стала, в умывальне провела от силы десять минут. Вернулась ровно к тому моменту, как в комнате объявилась Тильда с подносом. Кроме чайника и сахарницы горничная догадалась принести бутерброды и оладьи с мёдом. Она споро сервировала маленький столик и столь же споро покинула спальню.

– Итак, номер один! – воскликнул Эросит, вытягивая из коробки нечто объёмное и, несомненно, красивое. Отвлекаться на завтрак мастер не собирался…

Моему взору предстало великолепное розовое платье. Глубокое декольте, рукава-фонарики и пышная, вернее наипышнейшая, юбка, вкупе с алой отделкой, придавали платью чрезвычайно нарядный вид. Я не выдержала и тихо ахнула, а Эросит растянул губы в улыбке и отрицательно качнул головой.

– На приём в этом платье идти нельзя, – сообщил очевидное кутюрье. – Оно для бала.

И всё бы хорошо, но…

– Значит, ты тоже о приёме знаешь?

– Я потому и примчался, – сказал красноволосый.

Я досадливо закусила губу. Отлично. Все всё знают, только я не в курсе. Что ж, придётся провести с отцом и Ридкардом просветительскую беседу и предупредить, что повторение подобной ситуации неизбежно приведёт к скандалу. Понимаю, что сейчас им некогда соблюдать протоколы и всё прочее, но узнавать новости мимоходом и от посторонних я не желаю.

– А вот это… – Эросит отложил розовый наряд и открыл вторую коробку. – … это, наверное, подойдёт.

Теперь взору предстало прелестное жемчужное платье с серыми оборками и белоснежными кружевами. Никакого шика, чистый элегант.

– А третье?

– В третьей коробке не платье, – сообщил красноволосый. – Там бельё.

Я не расстроилась, ибо уже решила, что на приём пойду в жемчужном. И, несмотря на неловкость ситуации, не побоялась спросить:

– Эросит, а подробнее про приём рассказать можешь? Меня, увы, даже в известность не поставили.

Мужчина скривился и пожал плечами.

– Что-то официальное. Мне, видишь ли, тем более не докладывают.

Я шумно вздохнула и бросила взгляд на столик, где остывал чайник и оладьи, но Эросит мои надежды разрушил.

– Сперва примерка, – отрезал он.

Пришлось подчиняться.

Ещё один поход в умывальню с целью сменить ночнушку на традиционный комплект – панталоны и нижнюю сорочку. Следом попытка надеть жемчужное платье – это уже в присутствии мастера, ибо стесняться действительно нечего. Платье, разумеется, село, причём превосходно, несмотря на то что шилось по старым меркам. А вот с заклинанием для застёгивания пуговиц вышел ожидаемый затык.

– Эросит, помоги, пожалуйста.

Модельер приблизился, шепнул заклинание и провёл рукой вдоль спины. Пуговички и петли повиновались слову красноволосого мгновенно.

– Слёзы по-прежнему лишают тебя сил?

Кивнула, хотя вопрос больше походил на утверждение, а мой ответ… я была не совсем честна. В данный момент у меня не только с бытовыми заклинаниями проблемы возникли – я не чувствовала в себе способность поднять щит. Но это не выгорание, нет. Просто слабость. Впрочем, Эроситу такие подробности ни к чему.

– Значит, со слезами надо заканчивать, – сказал кутюрье уверенно.

– Уже.

Я впихнула ноги в принесённые Эроситом туфли, подняла волосы, изображая некое подобие высокой причёски, и покрутилась перед зеркалом. Как бы там ни было, а мне нравилось. Даже припухшие веки образ не портили.

– А что у нас с украшениями? – спросил красноволосый.

– На комоде саквояж, – откликнулась я.

Самый модный стилист столицы стрелой метнулся к комоду, завладел чёрным чемоданчиком. После без лишних церемоний высыпал содержимое саквояжа на постель и удивлённо присвистнул.

Кажется, помощник ректора говорил, что госпожа комендант женского общежития сложила в саквояж всё самое ценное, но предметов, способных вызвать столь бурную реакцию Эросита, среди своих вещей не припоминала.