Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 15)

— Этого не будет. Герб и Вика хотят, чтобы ты жила. Я знаю, ты ничего не сделаешь с собой, потому что самоубийство там, — она пренебрежительно показала наверх, — не прощается. А ты очень хочешь туда, чтобы быть рядом со своими чашепоклонниками. Так вот, им придётся долго тебя ждать. Даже не представляешь, насколько долго.

Каждое слово её — правда. Каждое слово — удар. Хотелось закричать, но не было сил, зарыдать, но не было слёз.

— А теперь о деле, — продолжала судья. — Тебя будут обвинять в том, что ты пыталась сбежать и опозорила рыцаря Грарга, угнав его машину.

— Опозорила? — едко переспросила я. — Несчастный Герберт! Я должна ему посочувствовать?

— По законам ордена Грарга кража считается позором, — невозмутимо сообщила Лиля. — Так вот, запоминай. На совете — никаких провокаций. Никаких выходок вроде тех, что ты позволила себе с Инесс и Анормом. Молча сидишь, потупив глазки, — кстати, говорить тебе там и не положено. Эй, Пичужка, ты меня слушаешь?

— Да.

— Ты вообще о чём сейчас думаешь?

— О праве победителя.

— Вот как? — Лиля хмыкнула. — Тебя ожидает большой сюрприз — Казанова после неопытного монаха. Думаю, тебе понравится.

— Мой муж не монах. Думаешь, мне может понравиться это скотство с Гербертом? — меня передёрнуло.

— Допускаю, что может. Я-то знаю, на что способен Герб. Уже давно стемнело, — напомнила Лиля. — Совет скоро начнётся. Может, всё же снизойдёшь до бутербродов?

— Я не хочу есть.

— Ладно, утром мы приведём тебя в чувство, а пока всем нужно пройти через трудную ночь. Сложнее всего будет Герберту. Ему жаль тебя, хотя тебе и трудно в это поверить, — серьёзно сказала она.

— Мне не нужны его жалость и твоя помощь, — сухо бросила я, не глядя на Лилю.

Как же здесь холодно. Зубы уже начинают потихоньку стучать. Если их стиснуть посильнее, может, эта ведьма ничего не заметит?

— Сама не понимаешь, о чём говоришь, дурочка! Знаешь, сколько таких, как ты, за много веков досталось рыцарям Грарга по праву победителя? Они могли только мечтать о таком победителе, как Герберт. Рыцарских вдов никто не щадил. Все женщины вскоре оказывались мертвы, и их счастье, если это происходило в первые сутки. Повезло только одной. Мари.

Знакомое имя. Ах да, Инесс упомянула, что пообещала какой-то слишком чувствительной Мари защищать меня перед советом. Но Граргу посвящены три женщины — Инесс, Лилиана и Вика. Откуда взялась четвёртая?

— Кто она?

Пусть рассказывает. Может, мне удастся отвлечься, и озноб прекратится хотя бы на время.

— Супруга Каитона. Это старая история, меня ещё на свете не было. Мари, как и ты, была женой чашепоклонника, но не знала ни о Граале, ни, тем более, о Грарге. Тайну мужа Мари узнала в день его смерти от ликующего победителя. А победителем, кстати сказать, был Анорм. Как и ты, Мари хотела умереть. Но ей повезло: Анорм по традиции решил поделиться с друзьями законным правом. Среди них оказался Каитон.

— Да уж, ей невероятно повезло, — сухо прокомментировала я.

— Представь себе. В ту ночь никто, кроме Анорма, не прикасался к Мари. Как только он выволок перепуганную девушку к гостям, Каитон неожиданно и довольно резко вступился за неё. Верховный рыцарь время от времени с разрешения Грарга может вводить новые законы. В ту ночь Каитон воспользовался правами верховного рыцаря не во благо ордена, а для себя лично. По введённому им закону любой из судей может назвать себя покровителем жертвы и с разрешения Грарга забрать женщину, заплатив назначенную победителем цену.

Против желания верховного рыцаря, одобренного великим Граргом, разумеется, никто не пошёл. В итоге Анорм пировал с разочарованными друзьями, а Каитон успокаивал Мари. Король отказался от платы и попросту подарил Мари верховному рыцарю. Каитон забрал вдову рыцаря Чаши и с тех пор с ней не расстаётся.

А несколько дней спустя начался один из последних крестовых походов. Это была цена, которую заплатил Граргу за юность и бессмертие Мари Каитон.

— Как это? — перебила я, невольно заинтересовавшись рассказом. — При чём здесь крестовый поход?

— Мари не захотела вступать в наш орден, а Каитон, разумеется, желал сделать любимую женщину вечно молодой и бессмертной. Чтобы Мари получила такие блага, не отрекаясь от своей веры и прошлого, Граргу нужна была очень большая жертва. Верховный рыцарь принёс её. Всего одно-два вселения — и множество людей отправились убивать и погибать. Для начала войны надо всего лишь знать, в кого вселиться. Говорят, жертва Каитона оказалась так велика, что теперь любая живущая со слугой Грарга женщина не будет стареть, пока остаётся с ним.

Я вздрогнула. Сколько же людей погибло ради того, чтобы Мари могла веками жить с Каитоном, не входя в проклятый орден?

— Сначала Мари, конечно, рыдала, — продолжала Лиля, — просила отпустить её или убить, разок даже пыталась сбежать. Но Каитону довольно быстро удалось завоевать сердце молодой вдовы. Он трепетно относится к Мари, и никто из ордена не посмеет отозваться о ней без должного уважения. Обычно супруга верховного рыцаря не знает, что происходит в ордене. Странно, что Каитон с Анормом обсуждали при ней сегодняшний совет. Скорее всего, они просто не заметили, как рядом появилась Мари.

— Трепетно относится? — хмуро переспросила я. — А он не думал, каково ей видеть Анорма?

— Анорм ведёт себя с ней почтительнее, чем с дамами Грарга. Никто никогда не напоминает Мари о начале этой истории. Ну что, Пичужка, сказку о Золушке я тебе рассказала, — без перехода добавила Лиля. — А теперь съешь-ка бутербродик.

Я собиралась в очередной раз отказаться от навязчивого угощения, но наш разговор прервал стук в дверь.

— Лили, это уже неприлично, — раздался голос Анорма. — Ты собираешься просидеть там до начала совета?

— Почему нет? — хмыкнула Лиля. — Если ты заметил, дорогой, моё поведение никогда не было приличным.

— Совет начнётся через десять минут. Надеюсь, что меня все слышат, — громко сообщил Анорм. — Судьи собрались, ждём только хозяев.

— Скоро будем, — пообещала она.

Отдаляющиеся шаги, смех нескольких человек в кухне в ответ на чью-то пошлую шутку. Ну и слышимость! Из-за стены отчётливо доносится каждый звук.

— Хотя бы кофе глотни, — тихо посоветовала судья. — С началом совета я не смогу дать тебе ни еды, ни воды.

Я отвела взгляд.

В комнату заглянул всклокоченный Герберт в спортивных штанах и всё так же с обнажённым торсом.

— Хорош! — ухмыльнулась Лиля. — Хоть в зеркало глянь, Казанова! Надеюсь, ты не собираешься в таком виде выйти к совету? Весьма эпатажный образ!

— Разумеется, не собираюсь. А ты решила сесть среди судей в этом халате, Лили?

Он выразительно посмотрел на стройные голые ноги бывшей жены.

— Что же делать, если вы оккупировали мою комнату? Раз она освободилась, я пошла переодеваться. Да и покурить до совета не помешает.

— Подожди, там ещё Вика.

— Прекрасно, заодно приведу её в порядок перед советом и проинструктирую. Викуся ведь не знает, как там следует выглядеть и держаться. Герб, — она перешла на шёпот. — На совете молчи, пока я не спрошу, собираешься ли ты делиться правом.

Он кивнул. Лиля стремительно вышла из комнаты. Герберт наклонился ко мне так, что наши лица разделяли несколько сантиметров.

— Ничего не бойся, — прошептал он. — Вдвоём с Лили мы тебя вытащим. Она — лучший защитник среди судей Грарга. Самый лучший защитник.

Его глаза смотрели вдаль, словно Герберт вспоминал какие-то давние события. Я отшатнулась. Слуга Грарга понимающе улыбнулся.

— Мне нужно переодеться, если тебя это смутит — отвернись.

Я с отвращением повернулась к окну. За моей спиной слышалось ровное дыхание. Герберт провёл рукой по моим волосам, коснулся шеи, плеча.

— Ты рано начинаешь, — мой голос дрогнул. — Приговора ещё не было.

— Имею право начать в любую минуту, — тихо ответил он. — Успокойся, сейчас я хочу всего лишь немного привыкнуть к тебе. Как-то не рассматривал тебя в этом качестве.

— Взаимно, — резко сказала я.

— Пожалуй, зря не рассматривал, — пробормотал Герберт, словно уговаривая себя. — Красивая девочка, и типаж вроде мой. Хмм, пожалуй, будет даже интересно попробовать.

— Идиот! — прошипела я.

Он со смешком убрал руки. Раздался стук отъезжающей дверцы шкафа и шуршание одежды.

— Отвращения ты к моим прикосновениям не чувствуешь, это главное, — произнёс Герберт. — Остальное — дело техники.

Я крепко высказалась в ответ. Не думала, что могу крыть кого-то такими словами. Он хмыкнул.

— Характер у тебя, правда, портится, но паиньки меня и не привлекают. Для наложницы — вполне сойдёшь.

Когда я обернулась, у меня на несколько секунд отвисла челюсть. Наглый красавец-блондин вырядился в длинную чёрную мантию.

— Это ещё что?

— Ритуальная одежда, дань древней традиции. Надеюсь, что хотя бы неожиданные вещи, которые ты увидишь во время совета, свяжут тебе язык.

— Надейся, — пробормотала я.

За оставшееся до совета время я успела настроиться на нужный лад. Лиля почему-то думает, что её указания будут выполнены. А если сделать всё наоборот? Спровоцировать судей на конфликт, разозлить всех, включая непрошенную защитницу, вызывающим поведением? Главное, не переиграть. Почувствуют фальшь — будет хуже.

Побывав в санузле, я вошла в кухню вслед за Гербертом.