Анна Флин – Птица и Король (страница 14)
– Неужели догадалась? – тихо говорит он, и в его голосе есть мягкость, от которой мороз пробегает по коже.
Сердце уходит в пятки.
– Всё это время? – шепчу, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрожит. – Ты знал каждую мою мысль?
Он отрывается от ножа, медленно поднимает глаза и делает лёгкий кивок. Потом, будто нарочно, медленно протирает лезвие о перчатку и только после этого говорит:
– Даже то, что ты хотела бы унести с собой в могилу.
Щёки заливает жар, а по спине ползёт холод липкой змейкой. Отвожу взгляд, но знаю – бесполезно. Он уже видел всё. Нет ни одного уголка в душе, где можно спрятаться.
– И теперь, – его голос звучит спокойно, почти обыденно, как скрип снега под сапогом, – ты понимаешь: я всегда буду знать больше, чем ты скажешь.
Мир сужается до звука ножа и его взгляда. Вдыхаю с трудом, ртом, как выброшенная на берег рыба.
Резко поднимаю голову, вцепляюсь ногтями в ладони и, собирая последние силы, почти срываюсь на крик:
– Думаешь, это даст тебе власть надо мной?
Белфорд спокойно убирает нож в ножны, встаёт и медленно отряхивает снег. Его лицо не меняется, только в глазах вспыхивает жёсткий блеск.
– Спокойнее, Абигейл, – говорит он ровно, ледяным голосом. – Чем сильнее ты сопротивляешься, тем легче ломаются твои стены.
Тянусь к коленям, сжимаю кулаки так сильно, что ногти режут кожу. Сижу прямо, упрямо глядя ему в глаза, но внутри всё дрожит: страх, ненависть, паника переплетаются, и я слышу, как громко стучит моё сердце в этой тишине леса.
Он вынимает что-то из-за спины и бросает мне. Рефлекторно ловлю и осматриваю предмет – Тень. Извлекаю клинок из ножен и радуюсь ему, как родному.
– Не теряй его больше, – произносит Белфорд.
Лорд одет в простой чёрный камзол и такие же брюки, заправленные в высокие сапоги. На его поясе висит меч. Ему явно не холодно, хотя одежда не выглядит тёплой.
– Где мы? – задаю вопрос в надежде, что мне ответят.
– В Зимнем лесу.
У меня перехватывает дыхание. Мы покинули Олтгейм и достигли Зимнего леса – он в десяти часах пути от дома. Значит, заря не утренняя. Сейчас вечер.
Взгляд блуждает по голым деревьям. Ощущаю тугой хвост на голове, касаюсь волос – они собраны и завязаны. Я одета в длинную мужскую тунику и кожаный жилет с мехом внутри. На ногах высокие сапоги, похожие на те, что на моём «муже», и узкие штаны. Стараюсь не думать о том, кто меня переодевал.
– К чему такая спешка? Почему мне не дали возможности собрать вещи? – безразлично спрашиваю, ковыряя пальцем в грязном снегу.
Белфорд не отвечает. Заглядываю в его бездонные глаза и чувствую себя отвратительно.
Но когда он достаёт из мешка свёрток ткани и протягивает его мне, кажется, что ничего необычного во мне не замечает, и это хорошо. Несколько секунд просто смотрю на то, что держу, потом разворачиваю ткань и вижу пару ломтиков хлеба, помидор и яблоко. Организм истощён. Начинаю жадно есть, вгрызаясь в хлеб и яблоко.
Солнце окончательно скрывается за горизонтом. Деревья застывают. Всё вокруг замирает в ожидании ночи. Я продолжаю есть и больше не смотрю на Белфорда. Он отходит, давая мне побыть одной.
Незнакомый мужчина, что помладше, перекатывается на другой бок. Слежу за его движением и пытаюсь принять свою новую реальность.
Холодно.
Не телу, а душе.
Заканчиваю с едой, отряхиваю руки и встаю на ноги. Осматриваюсь в поисках укромного места.
– Лучше далеко не отходи, – слышу голос Белфорда.
– Как прикажешь, – бурчу.
Уверенно иду к большому дереву. Обхожу его и присаживаюсь, развязывая тугую нить на талии. Горят щёки. Ничего постыдного в этом естественном действии, и никто меня не видит, но стыд ощущаю. Возвращаюсь на лежанку. Ложусь. Жду.
Минуты складываются в часы, и я стараюсь не нервничать и не двигаться. Перед глазами – макушки деревьев, укрытые снежной бахромой. Слёзы катятся по щекам.
Мужчины спят.
Белфорд давно вернулся к дереву, облокотился на него спиной и затих. Его дыхание стало ровным. Поворачиваюсь к нему лицом. Борюсь с желанием рассмотреть его, но оно сильнее меня. Белфорд – самый красивый мужчина из всех, кого я видела. Хотя видела я не так уж и много. Его суровая красота, безусловно, притягивает, но она же и ранит, как острый осколок стекла.
Размышляю над тем, как мы смотримся вместе: он выше меня, мы оба темноволосы, только лорд красив, а я недостаточно. Встряхиваю головой и заставляю себя перестать думать об этом.
Какая мне разница? Белфорд красив, как изваяние, с этими идеальными чертами и ледяными глазами, но всё это не стоит и пары медяков. Пусть он подавится он своим самодовольством.
Лес молчит. Отец учил меня выжидать. Невольно улыбаюсь. Не раз и не два я слышала от него, что умение ждать – главная составляющая успеха. Самое трудное, по его мнению, – сохранять спокойствие и не распыляться по мелочам. Наверное, он прав.
Сейчас я лежу на колючем снегу, тело ломит от холода, дыхание хриплое, тяжёлое. Но я буду ждать. Просто сбежать невозможно – он догонит, услышит мой план раньше, чем я сделаю шаг. Он читает меня, и это самое страшное.
Значит, я должна ждать не только движения, но и момента в мыслях. Держать голову пустой. Не строить планов, не показывать страх, не давать ему повод улыбнуться. Пусть думает, что я сломалась. Пусть видит только усталое тело на снегу.
Мой шанс придёт не тогда, когда я решу бежать, а тогда, когда он поверит, что я больше не способна даже думать об этом.
Далеко в глубине леса что-то тихо звякнуло.
Распахиваю глаза. Держу Тень наготове, и ладони моментально потеют. Меня растили с оружием в руке. Я училась этому. Теперь мне известно, что я должна была умереть сразу после рождения. Над моей головой вечно будет нависать рука смерти. Тем не менее в какой-то момент появляется глупая надежда. Начинаю думать, что смогу справиться с чем угодно.
Делаю вдох.
Рядом слышны шаги и хруст снега. Мои мышцы напрягаются. Смотрю на лорда. Он сидит с открытыми глазами. Чувствую нервную готовность. Белфорд переводит тяжёлый взгляд на меня и качает головой. Один из его людей, коренастый и выше остальных, смотрит в лес и молча кивает. Белфорд снова поворачивается ко мне и жестом просит не издавать ни звука. Никого не видно, но в тишине леса отчётливо слышно, что кто-то приближается.
Секунда. Чую треск тетивы. Перекатываюсь – вовремя! Стрела вонзается в плащ, на котором я только что лежала. Мы с Белфордом встречаемся глазами. Он резко встаёт, подходит ко мне и протягивает руку.
– Держись рядом.
Киваю и достаю клинок из ножен.
Из темноты леса выходят Серые Плащи. Никто не ждёт. Бой начинается резко и шумно. Сглатываю, пальцы сжимаются на рукояти. Отсиживаться нет смысла. Я принимаю вызов.
Схватываюсь с одним из них. Он двигается быстрее меня, его удары точнее. Я лишь уворачиваюсь и парирую, в голове только одна мысль:
И когда он, играя со мной, допускает ошибку, я, действуя больше от ужаса, чем от умения, вонзаю Тень ему в бок. Лезвие входит слишком легко, слишком глубоко. Мужчина всхлипывает, его глаза расширяются от боли и удивления. Он падает на колени, а потом валится на снег.
Резко выдёргиваю клинок. Горячая кровь брызжет, окрашивая белизну снега, и этот контраст бьёт в глаза. Зажмуриваюсь, ощущая, как меня выворачивает изнутри. Руки дрожат. Я не убила его – он ещё дышит, стонет, корчится, но всё равно чувство тошнотворного ужаса накрывает.
Снег скрипит под ногами. Тишина постепенно возвращается, но у меня в голове только один звук – его хрип, рвущийся из горла.
Белфорд стоит неподалёку, меч в его руке мокрый от крови. Его лицо спокойно, слишком спокойно. Он смотрит прямо на меня, взгляд задерживается, проникая внутрь.
– Первый? – спрашивает он негромко и, видя, что я не понимаю, поясняет: – Раньше приходилось убивать?
Я глотаю, во рту сухо. Перед глазами – та ночь, когда в лесу, на тайной свадьбе, всё закончилось кровью. Тогда я ничего не могла сделать. Сейчас смогла – и мне от этого только хуже. Медленно киваю.
Белфорд чуть прищуривается. Его взгляд меняется, но он остаётся сдержанным.
– У всех это случается по-разному. Кто-то плачет, кто-то блюёт.
– Со мной всё… – пытаюсь сказать, но голос дрожит. Я делаю глубокий вдох, стараясь совладать с собой, но тошнота не отступает, наоборот, подкатывает сильнее.
– Вижу, – тихо отвечает он и неожиданно убирает прядь волос с моего лица. Его пальцы холодные. – Но у тебя есть выдержка.
Я поднимаю брови. Комплимент от него звучит странно и чуждо. Отвожу взгляд, чтобы не видеть его спокойных глаз, и срываюсь на другое:
– Что здесь делают наёмники Императора?