Анна Флин – Птица и Король (страница 11)

– Счастлива? – я не сдерживаю нервный смешок, чувствуя, что от этих слов мне становится дурно. – Это нелепо, мама, даже для тебя.

Но в этот момент я встречаю взгляд Белфорда, и по моему телу снова пробегает холод. Он словно ждёт, что я скажу ещё что-то, чтобы использовать это против меня.

Внезапно в зале становится тише, и все головы разворачиваются к двери. Я вздрагиваю, когда вижу отца, едва держащегося на ногах. Его лицо бледное, глаза тусклые, но он поднимает руку в жесте, что-то означающем для всех нас. Мы замолкаем, напряжение будто взрывается вокруг, и мне, по правде, совсем не хочется, чтобы он оставался здесь, чтобы он вообще говорил.

– Отец, – вырывается у меня, и я делаю шаг вперёд, пытаясь поддержать его, но он жестом останавливает меня, словно всё, что ему сейчас нужно, – это сказать свою правду.

Он оглядывает зал, и его взгляд на мгновение задерживается на Белфорде, который едва заметно кивает, уважительно склонив голову.

– Лорд Белфорд, – начинает отец, и его голос, хотя и слаб, звучит с неожиданной твёрдостью. – Вам, известно, что этот человек – один из самых могущественных людей Империи. В Ильштрассе он известен как преданный слуга самого императора, и его репутация как стратега и воина абсолютно заслужена.

От этих слов в зале вновь нарастает волнение. Дядя Денли с любопытством переводит взгляд на Белфорда, тётя Яви вновь выражает откровенный восторг, а мать склоняет голову в знак глубокого уважения. Но я чувствую, как сжимаются мои кулаки. Как этот маг оказался в окружении императора, который ненавидит магию всей душой?

Отец делает паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжает:

– Он тот, кто среди всех возможных женихов добровольно откликнулся на мой запрос. Откликнулся для того, чтобы защитить тебя, Абигейл, – его голос слегка дрожит, но он продолжает, не отводя взгляда от меня. – Взамен на… скромную услугу.

Скромную услугу? Какую услугу этот маг может потребовать от моего отца? Понимаю, что граф хочет оставить это в тайне, но это становится лишь горьким напоминанием о том, что всё уже решено, и никто не считает нужным мне это объяснить.

Белфорд всё это время молчит. Его взгляд направлен на моего отца, но как только тот заканчивает, его глаза снова сосредотачиваются на мне, и мне кажется, что ледяной холод от его взгляда проникает под кожу. Он ждёт, будто что-то ещё должно прозвучать, но, когда все начинают переглядываться, он решает взять слово:

– Да, – говорит лорд спокойно, тихо, но от его слов становится не по себе. – Мне есть что вам предложить.

Тётя Яви и дядя Денли не скрывают восхищения – Белфорд, доверенное лицо самого императора! Как только эта мысль проникает в моё сознание, мне становится невыносимо холодно.

И тут отец, выпрямившись, добавляет:

– Дамиан Белфорд – тот, кто несёт в себе магию, – слова его звучат так, что все мгновенно замолкают, а в воздухе повисает страх. – Никто, кроме нас, не знает об этом. И если кто-то решит рассказать… – он переводит взгляд на Белфорда, и тот лишь слегка усмехается, холодно, словно зная, что любой, кто попытается раскрыть его тайну, обречён.

Все застывают в ужасе. Дыхание замирает.

Ощущаю, как все вокруг судорожно глотают воздух, напуганные открытием, от которого им становится не по себе. Сердце колотится в груди так громко, что, кажется, его слышат все.

Все в зале будто окаменели.

Я, затаив дыхание, наблюдаю за его реакцией. Но он даже не моргнул. Его лицо остаётся бесстрастным, будто ничего из сказанного не стоит ни единой эмоции. Он словно наслаждается этим моментом – тем, что теперь все боятся сказать хоть слово против него.

– Я надеюсь, мы все понимаем, что эта информация не покинет стены Олтгейма? – тихо говорит Белфорд.

Все торопливо кивают, в том числе дядя Денли и тётя Яви, хотя их лица по-прежнему полны растерянности и страха. Мать опускает голову, но я вижу, что она тщательно выбирает слова, словно боится сказать что-то не то.

– Конечно, милорд, – отвечает она тихо. – Мы благодарны вам за ваше… доверие.

Белфорд слегка кивает, будто одаривает их одолжением. Наконец его взгляд возвращается ко мне, и я чувствую, как от этого взгляда у меня по коже пробегает холод.

– Что ж, теперь, когда всё ясно, – говорит он, словно обращаясь только ко мне. – Мне осталось лишь получить ответ моей невесты.

Волна ужаса накрывает меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

Ответ? Какой ещё ответ? Разве здесь вообще есть выбор?

Отец кивает, веки его опускаются, и голос становится почти неразличимым. Он, побледнев, тяжело оседает в кресло. Его пальцы дрожат, как сухие ветви на ветру. Я наклоняюсь к нему, стараюсь, чтобы голос не сорвался в крик:

– Папа… пожалуйста… очнись. Ты же знаешь, кто он такой, он сам сказал – держаться от него подальше, если я хочу жить. Как ты можешь? Как ты мог привести его сюда?

Отец едва приподнимает голову. Взгляд его мутный, затуманенный усталостью, и в этих глазах – не вера, а усталое смирение. Он сжимает мои пальцы – так слабо, что это похоже на прощание.

– Дочка… – выдыхает он глухо, – это единственный способ спасти тебе жизнь. Белфорд… он силён, сильнее, чем ты можешь представить.

Я отшатываюсь. Внутри всё сжимается, будто чьи-то холодные руки берут меня за горло. Нет выхода. Отец сам толкает меня к нему. Не защитник, не союзник – палач в маске жениха.

Губы мои дрожат, кусаю их до боли, чтобы не сорваться на крик. Внутри поднимается лавина – ярость, отчаяние, желание броситься и разорвать невидимые сети. Но тело словно не моё, оно сковало меня, заставив молча стоять.

И тут я чувствую – как воздух вокруг сгустился, стал холодным, как в подземелье. Белфорд наклоняется ко мне, и я слышу его ровный, низкий голос, холодный, как сталь:

– Если не согласишься, они умрут. Здесь. Сейчас.

Мир рушится окончательно. Виски заливает жаром, сердце грохочет так, что заглушает всё вокруг. Я хочу закричать, броситься на него, ударить, но ноги будто приросли к полу. Я в ловушке – в собственном доме, в стенах, которые должны были меня хранить. И никто, никто не в силах его остановить.

Белфорд двигается, не спеша, не оглядываясь, и, проходя мимо, оказывается за спиной отца. Слишком близко. Слишком спокойно. Мой желудок сжимает судорогой.

Мать делает шаг, становится между мной и ним, словно стена из стали и упрямства.

– Абигейл, дорогая, – её голос натянут, почти ломается, но она берёт себя в руки, – ты должна быть благодарна. Лорд Белфорд выбрал тебя. Такие предложения не повторяются.

Смотрю на неё сквозь слёзы, и вместе с отчаянием во мне вспыхивает жгучая ненависть. Она думает, что спасает меня, но на самом деле отдаёт на заклание. Она не видит, кого впускает в этот дом. Или не хочет видеть?

Никто не остановит его. Ни стены замка, ни стража, ни отец, который уже едва держится на ногах. И если я не скрою свой страх, если не смолчу, – он выполнит обещание. Все умрут. И я вместе с ними.

– Благодарна? – мой голос дрожит от ярости, но я стараюсь говорить ровно. – Мама, ты хоть представляешь, что говоришь?

Мать на секунду замирает, а потом расправляет плечи, словно решив, что пора показать мне моё место.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, Абигейл, – говорит она строго. – Твои чувства сейчас – всего лишь временная слабость. Ты поймёшь, что это верное решение, когда пройдёт немного времени.

Но мне от её слов становится только хуже. Бросаю взгляд на Белфорда, который с каким-то извращённым удовольствием наблюдает за моей борьбой с этим решением, навязанным мне. Его ледяной взгляд буквально приковывает меня к месту, и в голове звучит его безмолвное обещание: Ты всё равно подчинишься мне.

В этот момент Райн подходит ближе и кладёт руку мне на плечо. Его взгляд полон тревоги и сочувствия. Он шепчет, чтобы слышала только я:

– Абигейл, прошу… не сейчас. Я увезу тебя.

Смотрю на брата и вижу в его глазах страх, от которого мне только хуже. Он понимает, что у нас нет выбора, но помочь не в силах. Он лишь пытается удержать меня от поступка, который может стоить мне жизни.

И тут раздаётся голос отца, слабый, но решительный:

– Лорд Белфорд обладает не только силой, но и властью, которая сможет защитить вас обоих. Если это значит, что он станет твоим мужем, Абигейл, так тому и быть.

Слова отца – как удар в сердце. Он уже не спрашивает, он решает за меня. Для него моё мнение – лишняя деталь. Ледяная дрожь пронизывает меня, и остаётся лишь не сломаться, не выдать своих чувств. Белфорд подходит ближе, и я ощущаю его присутствие, словно холодное лезвие. Он склоняет голову, его губы изгибаются в угрожающей усмешке.

– Мне не нужно твоё согласие, Абигейл, – шепчет он так тихо, что слышим только мы двое. – Лишь твоё подчинение.

Собираю последние силы и, сжав зубы, смотрю прямо в его глаза.

– Вы его не увидите, – отвечаю ровно, с вызовом.

Снаружи я – камень. Внутри всё крошится. Этот человек, убийца, монстр, спокойно говорит так, будто моё «да» или «нет» ничего не значат. Будто я вещь, которой он распоряжается. Почему именно меня он выбрал?

– Зачем вы это делаете? – вырывается у меня, и голос дрожит, хотя я стараюсь держать его твёрдым. – Зачем вам вообще это?

Белфорд молчит. Просто молчит, и это молчание хуже угрозы. Его глаза скользят по мне, как лезвие ножа, снимающее слой за слоем, и я чувствую, как сердце стучит так громко, что будто сейчас разорвёт грудь. Он видит всё: страх, ненависть, дрожь в коленях. Я не могу спрятаться. Не могу убежать.