Анна Флин – Когда зацветёт жасмин (страница 4)

Я крепче сжимаю руку Софи, ощущая её поддержку и тепло, которое помогает справиться с волнением и робостью.

Но не успеваем мы толком войти в зал, как замечаем насмешливые взгляды и ехидные улыбки, направленные на нас. Это Рози Миллер и её подруги, явно ожидавшие удобного момента для очередного унижения.

– Посмотрите-ка, наши местные принцессы решили посетить бал, – громко и язвительно произносит Рози Миллер, вызывая дружный смех своей компании.

Я молчу, чувствуя, как щёки горят от стыда и унижения, а в груди нарастает болезненное чувство бессилия и горечи. Всё вокруг становится расплывчатым и далёким, и я невольно опускаю взгляд. Софи, не отпуская моей руки, наклоняется ко мне и тихо, но уверенно шепчет:

– Не обращай внимания, Лили. Сегодня наш вечер. Они не смогут его испортить.

Но этот неприятный момент был только началом.

Чуть позже, когда мы с Софи стоим у столика с напитками и обсуждаем, как красиво украшен спортзал и как элегантно выглядят наши одноклассники, я краем глаза замечаю движение. Эшли, одна из подруг Рози, направляется к нам с явно преувеличенной неуклюжестью, на её губах язвительная усмешка, когда она якобы теряет равновесие, драматично покачиваясь и чуть приподнимая полный поднос с пластиковыми стаканчиками, наполненными лимонадом и колой.

– Ой, простите! – театрально вскрикивает она, едва скрывая насмешку, и с силой опрокидывает содержимое подноса прямо на нас.

Холодные напитки мгновенно проникают сквозь ткань моего платья, заставляя вздрогнуть от шока и унижения. Волна беспомощности и стыда накрывает меня, обжигая щёки и сжимая грудь. Липкая жидкость пропитывает платье, оставляя на нём уродливые пятна, а кусочки льда неприятно царапают кожу. Рядом слышится тихий вскрик Софи. Я поворачиваюсь и вижу её испуганное лицо, тоже покрытое пятнами от напитков.

– Боже, простите, девочки! Вы такие незаметные, я совсем не увидела вас, – громко произносит Эшли, сопровождая свои слова язвительным смехом. Её реплику тут же подхватывает Рози, приближаясь вместе с группой одноклассников.

– Ого, посмотрите! Наши книжные феи наконец-то решили немного развлечься. Правда, кажется, они выбрали неправильный напиток, – насмешливо произносит Рози, с наслаждением рассматривая нас с головы до ног.

Ученики собираются вокруг, их взгляды тяжёлым грузом ложатся на меня, от которого невозможно избавиться. Я чувствую себя словно под увеличительным стеклом, их смех и шёпот словно острые иглы, пронзающие моё сердце.

– Может, они думали, что это новая мода? Платья в стиле «мокрая курица», – доносится издевательский голос из толпы, вызывая новую волну смеха.

– Надо было предупредить их, что здесь не библиотека, – вторит кто-то другой, усиливая общий хохот.

Слёзы подступают к моим глазам, горло сжимается, и становится трудно дышать. Я изо всех сил пытаюсь сдержать себя, чтобы не дать окружающим ещё большего повода для издевательств. Перед глазами всё расплывается, и я быстро моргаю, пытаясь прогнать слёзы.

Софи сжимает мою руку ещё крепче, её голос дрожит, но звучит уверенно и решительно:

– Давай выйдем отсюда, Лили. Нам здесь больше нечего делать.

Я медленно киваю, ощущая, как сердце болезненно стучит в груди. Мы с достоинством проходим сквозь толпу, которая неохотно расступается перед нами, продолжая тихо смеяться и шептать язвительные комментарии. Я смотрю прямо перед собой, стараясь держать голову высоко, хотя внутри чувствую, что вот-вот сломаюсь. Рядом идёт Софи, и её молчаливая решительность придаёт мне силы идти вперёд, не упасть духом окончательно.

Мы выходим из шумного спортзала, и прохладный ночной воздух сразу же окутывает нас, заставляя невольно вздрогнуть. Мокрые платья неприятно липнут к телу, и чувство унижения давит на грудь, словно тяжёлый камень, который невозможно сдвинуть. Я замечаю, как Софи тихо вздыхает рядом, и понимаю, что ей сейчас так же тяжело, как и мне.

Не говоря ни слова, мы медленно направляемся к озеру – нашему тайному уголку, где нас никто не найдёт, месту, где мы привыкли искать спасение от всех неприятностей.

Озеро выглядит тихим и умиротворённым, лунный свет отражается в воде, словно серебристое зеркало. Я смотрю на спокойную гладь и чувствую, как постепенно внутри ослабевает напряжение, будто тяжёлый узел в груди начинает развязываться, освобождая место для облегчения и тихой грусти.

Добравшись до деревянного мостика, я сажусь на холодные доски, и Софи опускается рядом. Мы молчим несколько минут, каждая погружённая в свои мысли.

– Знаешь, я просто не понимаю, почему люди такие жестокие, – тихо говорит Софи, нарушая тишину. Её голос дрожит от подавляемых эмоций.

– Наверное, им просто нужно чувствовать себя лучше за счёт других, – отвечаю я тихо. – Но всё равно так больно… особенно, когда ты совсем этого не заслуживаешь.

Софи берёт меня за руку и осторожно сжимает.

– Мне так жаль твоё платье, Лили, оно было невероятным. Я знаю, как много оно значило для тебя и твоей бабушки, особенно учитывая, что оно было когда-то платьем твоей мамы, и бабушка перешила его специально для тебя.

Я медленно киваю, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

– Я больше всего боюсь её разочаровать, понимаешь? Это платье было частью прошлого, памятью о маме, которую я никогда не знала. Бабушка вложила в него столько заботы и любви, стараясь сохранить хоть что-то от моей мамы для меня. Я помню, как она долго перебирала старые кружева, распарывала швы, подбирала новую ткань, стараясь сохранить хотя бы кусочек оригинального платья. Но теперь платье испорчено.

Софи слегка обнимает меня за плечи, привлекая к себе.

– Твоя бабушка любит тебя гораздо сильнее, чем переживает из-за испорченного платья. Поверь, для неё гораздо важнее, что с тобой, чем какая-то одежда, даже если она связана с дорогими воспоминаниями.

Я слышу, как в её голосе появляется решительность, и понимаю, что она права.

– А что насчёт тебя, Софи? Я вижу, как тебе больно, ты ведь тоже так старалась выглядеть хорошо сегодня…

Она грустно усмехается и смотрит вдаль, словно пытаясь спрятать свои чувства.

– Да, мне больно, Лили. Но больше всего больно видеть, как страдаешь ты. Я знаю, что скоро уеду, и это был наш последний совместный вечер в школе. Мне хотелось, чтобы он был особенным, а вышло вот так…

Я поворачиваюсь и крепко обнимаю её.

– Он особенный, Софи. Пусть не так, как мы представляли, но я никогда не забуду этот вечер, потому что ты рядом.

Мы сидим в обнимку, позволяя слезам свободно течь, очищая наши души от боли и унижения. Я знаю, что завтра нам снова придётся встретиться с реальностью, но сегодня, в этот тихий и лунный вечер, мы находим в себе силы простить и отпустить всё, что произошло.

Глава 3

Провожу рукой по пыльной деревянной полке, смахивая тонкий слой пыли, который накопился за последние недели. Магазин всегда был моей отдушиной, но сегодня он кажется мне особенно пустым. Пространство, которое раньше наполнялось тихим голосом Софи, её смехом и бесконечными обсуждениями книг, теперь погружено в тишину. Полки, кажется, стоят особенно ровно, а книги – слишком аккуратно, словно никто их не трогал уже давно. Даже мягкий звон колокольчика на входной двери звучит одиноко, когда мимо магазина проходит кто-то из местных, но не заходит внутрь. Без Софи здесь стало иначе, и я это ощущаю в каждом уголке.

Стараюсь не думать об этом. Работа – вот что мне нужно сейчас. Магазин требует порядка, и если я хочу, чтобы он продолжал существовать, мне нужно сосредоточиться.

– Лили, милая, тебе не кажется, что ты слишком стараешься? – голос бабушки звучит устало. Она сидит за кассой, обмахиваясь сложенной газетой. В такие жаркие дни ей становится хуже, и я это вижу.

– Всё в порядке, бабушка, – отвечаю я бодрым голосом, хотя внутри чувствую себя опустошённой. – У нас столько старых книг, которые давно никто не покупает. Я хочу разобрать их и поставить новинки. Нужно, чтобы магазин выглядел привлекательно.

Бабушка только вздыхает и делает глоток лимонада из высокой стеклянной кружки.

Я закатываю рукава хлопковой рубашки и подхожу к стеллажу у окна. Запах старых страниц смешивается с лёгким ароматом древесины и пыли, заполняя воздух знакомым теплом. Края некоторых книг потрёпаны, бумага пожелтела, а корешки на солнце слегка выцвели, оставляя размытые следы от букв. Некоторые издания выглядят так, словно их давно не открывали – плотный налёт пыли покрывает верхние полки, и мне приходится сдуть его, чтобы разглядеть названия.

– Так, что у нас тут… – бормочу я себе под нос. Книга рецептов 90-х, явно залежалась. Какой-то старый детектив с потрёпанной обложкой, который, судя по записям в журнале, никто не покупал последние пять лет.

– Ба, а мы можем сделать небольшой стенд с уценёнными книгами? Может, кому-то они всё же пригодятся?

Бабушка поднимает на меня взгляд и кивает:

– Конечно, дорогая. Я думаю, люди с радостью заберут хорошие книги по низкой цене. Поставь его ближе к выходу, чтобы все видели.

Я улыбаюсь и берусь за работу. Разбираю каждый стеллаж, аккуратно перекладываю книги, обновляю расстановку. Новинки, которые мы получили неделю назад, я ставлю в центр магазина, чтобы они привлекали внимание. Смахиваю пыль, протираю стеклянные витрины, меняю таблички с ценами. Проверяю записи в журнале – некоторые книги давно не продавались, а значит, пора обновлять ассортимент.