Анна Флин – Когда зацветёт жасмин (страница 2)

У ворот меня встречает Софи – моя лучшая подруга с начальной школы, та, с кем я вместе смотрела рождественские парады и ездила в лагерь на озере Тахо. Она смеётся, подбрасывая в воздух яблоко, а затем ловко ловит его одной рукой. Я качаю головой, ухмыляясь.

– Ну что, Холлоуэй, готова к свободе?

Я улыбаюсь. Готова ли я? Не знаю. Но лето только начинается.

Иду рядом с Софи по тротуару, ощущая тепло утреннего солнца на лице. Наши шаги звучат ритмично в тишине просыпающегося городка. Где-то вдалеке слышится гудок школьного автобуса, проезжающего по соседним улицам, а на крыльце одного из домов пожилая женщина в цветастом халате поливает свои розы из маленькой лейки. Воздух ещё прохладный, но уже пахнет свежескошенной травой и утренним кофе, который кто-то пьёт на веранде, ожидая начала нового дня.

– Ты дочитала «Гордость и предубеждение»? – спрашивает Софи, встряхивая своими светлыми волосами. Её голос бодрый, но я знаю, что в глубине души она волнуется так же, как и я.

– Да, и ты была права. Мистер Дарси – самый настоящий пример того, как человек может измениться ради любви, – отвечаю я, сжимая в руках свой рюкзак. – Жаль, что такие мужчины остались только на страницах книг.

Софи усмехается.

– Не говори так, Лили. Может, мы просто живём не в том столетии? – Она мечтательно вздыхает, а я смеюсь.

– Если бы мы родились в другое время, у нас были бы корсеты, длинные платья и безумные свадьбы без любви, – фыркаю я. – Но, может, у этого была бы и другая сторона? Зато у нас были бы красивые письма вместо сухих сообщений, балы вместо шумных вечеринок и, возможно, больше времени, чтобы ценить простые вещи.

– По крайней мере, у нас есть книги. – Софи ухмыляется. – Хотя мне иногда кажется, что мы с тобой и правда не отсюда. Остальные девчонки в школе мечтают о новых платьях на выпускной, а мы обсуждаем Джейн Остин и романтику восемнадцатого века.

– Ну да, я же даже не знаю, кто сейчас популярен в музыке, – добавляю я, закатывая глаза.

– Мы могли бы узнать… но мне неинтересно, – смеётся Софи. – Лучше расскажи, кто тебе больше понравился: мистер Дарси или мистер Бингли?

– Дарси, конечно. Он… настоящий. Вспыльчивый, гордый, но глубоко внутри – благородный. А Бингли добрый, но слишком податливый. Хотя, возможно, он был бы идеальным парнем для современной девушки.

– Зато он точно умел бы переписываться в соцсетях! – шутит Софи, и мы обе смеёмся.

Мы поворачиваем за угол и видим, как перед школой уже собираются ученики. Громкие разговоры, смех, кто-то забрасывает рюкзак в багажник своего пикапа, кто-то делает селфи у главного входа. Всё как всегда. Но я чувствую, что сегодня что-то иначе.

Когда мы подходим ближе, до меня доносится чей-то шёпот, сопровождающийся сдавленным смешком. Я уже знаю, о чём говорят.

– Вот идут наши святоши, – раздаётся голос Рози Миллер, капитана группы поддержки. Она стоит с группой девочек, облокотившись на свой блестящий розовый шкафчик.

Я не отвечаю, просто перехватываю взглядом Софи, и мы одновременно пожимаем плечами. Глубоко внутри что-то сжимается – не от обиды, а, скорее, от усталости. От того, что нас всегда воспринимают как странных, будто наша доброта и наивность – это что-то нелепое. Иногда мне кажется, что было бы проще слиться с остальными, стать частью их мира, но в такие моменты я вспоминаю, кто я есть.

Мы давно привыкли к этим насмешкам. «Слишком наивные, слишком правильные», – говорят о нас. В мире, где цинизм стал нормой, мы выглядим… иначе. Софи вежлива со всеми, никогда не говорит ничего грубого и верит в искренность людей. Я люблю книги больше, чем социальные сети, и не хожу на вечеринки, где все теряют контроль над собой. Мы не в тренде. Мы не в их мире.

Но у нас есть свой.

– Может, они просто завидуют, что у нас есть что-то настоящее, а у них – только иллюзия? – шепчет мне Софи, и я киваю. Мы улыбаемся друг другу, будто этот день ничем не отличается от сотен предыдущих, и направляемся к своим шкафчикам.

В коридоре шумно. Парни переговариваются о выпускном, кто-то спорит о вчерашнем баскетбольном матче, из динамиков на стенах доносится школьное радио. Я кручу комбинацию замка, открывая шкафчик, и достаю свой блокнот. Внутри лежит аккуратно сложенный свитер на случай, если в классе будет слишком холодно, несколько ручек, стикеры с записями о прочитанных книгах, а на дверце прикреплено фото меня с Софи с прошлого лета – мы сидим у озера с мороженым в руках и смеёмся.

Последний раз, когда я нахожусь здесь как ученица.

– Как думаешь, какой будет жизнь после школы? – спрашиваю я, наблюдая, как Софи разглядывает своё отражение в зеркальце, прикреплённом к внутренней стороне дверцы шкафчика.

– Честно? Не знаю. Иногда мне страшно, что мы окажемся не в своей тарелке, что этот мир не оставит нам места, где мы сможем быть собой. Но мне хочется верить, что там, за школьными стенами, есть что-то большее. Что мы найдём людей, которые нас поймут, найдём своё место… и, может быть, свою историю. Мы ведь не такие, как все, да? – она улыбается и подмигивает мне.

Я не успеваю ответить, потому что звонок призывает нас на первый урок. Мы закрываем шкафчики и идём по коридору, растворяясь в шуме последнего учебного дня.

Первый урок – литература.

Мы с Софи заходим в класс вместе с потоком учеников: шумных, смеющихся, но уже по-своему расслабленных. Сегодня последний день, и никто особо не напрягается.

Я прохожу между рядами парт и сажусь на своё обычное место у окна. Всё выглядит так привычно, но я знаю – сегодня последний раз, когда я вижу эту картину именно так.

Лучи солнца падают на потрескавшееся дерево парты, оставляя светлые полосы. Вижу, как Софи садится рядом, вытаскивая из рюкзака ручку и записную книжку. Большинство ребят даже не притворяются, что собираются работать – кто-то лениво переписывается в телефоне, кто-то болтает, закинув ноги на пустые соседние стулья. Позади нас двое парней из футбольной команды спорят, кто из них выиграет соревнование по поеданию хот-догов на завтрашней вечеринке. Они перегибаются через парты, громко смеясь, и я вздыхаю.

– Они хоть раз читали что-то длиннее меню в закусочной? – тихо спрашиваю я, наклоняясь к Софи.

– Не будь такой строгой, Лили, – улыбается она, легко перебирая страницы своей записной книжки. – Может, когда-нибудь и они полюбят книги.

– Да уж, вероятно, сразу после того, как закончат свои блестящие спортивные карьеры и вдруг решат стать поэтами, – шепчу я, но больше не комментирую.

В этот момент в класс входит мистер Хенли – пожилой мужчина в твидовом пиджаке с неизменным термосом кофе в руках. Он один из немногих учителей, которых я действительно уважаю. Его седые волосы слегка растрёпаны, а на носу очки, которые он всегда поправляет, когда хочет сказать что-то важное.

Мистер Хенли преподаёт здесь больше двадцати лет, и все знают его слабость к классической литературе и длинным монологам о том, как слова могут менять людей. Он часто цитирует Фицджеральда: «Покажите мне героя, и я напишу вам трагедию», – и каждый раз делает паузу, будто проверяет, понимаем ли мы смысл этих слов. Для него литература – это не просто школьная программа, а способ жить и чувствовать глубже.

– Доброе утро, класс, – говорит он, ставя термос на стол и оглядывая нас поверх очков. – Точнее, утро, когда никто не собирается учиться.

Несколько человек смеются, кто-то делает вид, что очень занят, уткнувшись в учебник.

– Я знаю, что это ваш последний день, и у меня есть выбор: заставить вас писать сочинение… или мы можем просто поговорить.

Несколько секунд класс остаётся в напряжённой тишине. Кто-то замирает с телефоном в руках, явно не ожидая такой альтернативы. В дальнем углу слышится сдавленный смешок, но большинство просто ждёт, что будет дальше. Я чувствую, как Софи слегка подаётся вперёд, её пальцы сжимают ручку, а кто-то за нами нетерпеливо постукивает ногой по полу. Этот момент словно зависает в воздухе – на миг даже самые беспечные из нас осознают, что это действительно конец школьных дней.

– Но не думайте, что я отпущу вас просто так, – мистер Хенли улыбается. – Раз уж это ваш последний урок литературы в этой школе, давайте обсудим… что значит хорошая история? Почему одни книги остаются с нами навсегда, а другие забываются?

Я ощущаю, как Софи поворачивается ко мне и чуть заметно улыбается. Это наш шанс.

– Настоящая история должна затронуть что-то внутри, – говорю я, пока остальные только начинают думать над ответом. – Она должна показать нам мир глазами другого человека, заставить почувствовать, что мы не одни.

– А может, настоящая история – это та, в которой есть драки, погони и эпичный финал? – раздаётся голос с задней парты. Это Нейт Браун, звезда футбольной команды, всегда говорящий громче всех. Его друзья одобрительно хмыкают.

– Для кого-то и так, – соглашается мистер Хенли, садясь на край стола. – Но что-то мне подсказывает, что в этом классе есть люди, для которых книги – не просто развлечение.

– Может, для вас уместнее спросить, какая книга изменила вашу жизнь? – неожиданно говорит Софи, и я ловлю восхищённый взгляд мистера Хенли.

– Отличный вопрос. Кто-то хочет ответить?

В классе снова наступает тишина. Несколько учеников неловко ерзают на стульях, кто-то быстро отводит взгляд, делая вид, что изучает трещины на потолке. Атмосфера натянутая. Я решаюсь первой.