Анна Филиппова – ЗАПАДНЯ (страница 8)

К нам вышла улыбчивая такая европейская женщина в белом халате, забрала меня у амбалов и мы пошли с ней к лифтам.

– Меня зовут Сю Ли, – сообщила она на чистейшем русском, – Я буду исполнителем твоего наказания. Я понимаю, что ты у нас впервые, но надеюсь скоро привыкнешь. В нашем обществе наказания стоит скорее всего рассматривать, как меру воспитания человеческого духа, а не как унижение или желание предоставить тебе ненужную боль. Буду откровенна, твой хозяин просил по максимуму причинить тебе боль, исходя из наказания в тридцать розог. Видно, что его желание связано с тем, чтобы ты максимально усвоила урок и не попадала больше к нам сюда в дальнейшем.

– Скажите пожалуйста Сю Ли, – начала я.

– Прежде чем ты продолжишь, – перебила она меня. – Сообщаю, что тебе следует обращаться ко всем свободным жителям господин или госпожа, так у нас принято. К тебе же все будут обращаться по имени или просто рабыня. Учти это пожалуйста и в дальнейшем избежишь многих проблем.

– Спасибо, за науку госпожа, – язвить этой серьезной женщине совсем не хотелось, – А хозяин может сам бить своих слуг?

– Конечно может. Хозяин может делать со своим рабом абсолютно все. Но в высших кругах считается, что такими вещами должны заниматься лишь профессионалы. Человек хрупкое создание, и его можно легко сломать как морально, так и физически, и он не усвоит урок, а почувствует лишь боль, отчаяние и унижение, мы здесь специально долго учимся, чтобы не допустить этого. Каждое наказание, это любовь к оступившемуся рядом ближнему. Я, например, инквизитор третьего ранга и могу проводить лишь определенные строго регламентированные наказания. А что касается вашего хозяина, то командор Ван Ифэн долго учился чтобы дарить провинившимся безболезненную быструю смерть по средствам отсекания головы.

– Боже, воскликнула я, это как, за что? – воскликнула я.

– Учись держать свои эмоции при себе рабыня, – уже не очень участливо гаркнула Сю Ли, а потом уже спокойнее продолжила. – я понимаю у тебя другой менталитет и скорее всего взрывной темперамент, но благодаря наказаниям ты станешь со временем более спокойная и уравновешенная. И это положительно отразится как на физическом, так и моральном здоровье. Очень легко жить по правилам, выполняй и вся твоя жизнь будет проходить гармонично, легко и непринуждённо.

Да, точно секта, бьем значит любим, страшное общество, подумала я. Поскорее бы наши добрались до соответствующих органов и забрали бы меня отсюда. Здесь крыша реально у всех конкретно течет.

– Ты в туалет хочешь сходить? – спросила она меня.

– Да, госпожа, – отозвалось я.

– Пройди направо в конец коридора там будет женский туалет. Затем приходи в мой кабинет, вот он, она указала рукой на серую дверь с номером двенадцать. – У тебя пять минут, время пошло.

Время здесь, похоже, имеет какое-то особое значение для всех. Такое ощущение, что все буквально одержимы его течением. Я не стала терять ни минуты и поспешила в указанном направлении, чтобы выполнить свои дела. Сделав всё, что требовалось, быстро вернулась обратно и вошла в кабинет. То, что предстало перед глазами, заставило меня буквально замереть на месте с открытым ртом.

Кабинет оказался огромным, светлым помещением, наполненным разного рода странными и пугающими объектами. На первый взгляд это напоминало что-то вроде современной пыточной камеры. В голове тут же всплыли слова Сю Ли про "третий ранг". Стало понятно, что она имела в виду. Вся эта обстановка выглядела так, будто её позаимствовали из самых мрачных страниц истории. Инквизиция четырнадцатого века в Англии с её охотой на ведьм, а также наши отечественные палачи времён Ивана Грозного, казалось, нервно курили бы в сторонке, увидев это место.

В помещении находилось всё, что только можно было представить из арсенала средневековых пыток. Здесь была дыба, колесо, а также что-то, напоминающее очаг, предназначенный для поджаривания человека в железном цилиндре. Я вспомнила, как видела подобные устройства в китайском Вичате. Там, кажется, постоянно демонстрируют сцены мучений, и теперь я поняла, откуда у них такая тяга к этому. Видимо, это у них в крови – такая своеобразная форма выражения любви и привязанности друг к другу.

Мои размышления прервал голос Сю Ли. Она спокойно и уверенно сказала:

– Снимай куртку и майку. Сейчас включу камеру, и начнём.

Я растерялась от её слов, но всё же решилась задать вопрос:

– Госпожа, можно уточнить?

Сю Ли посмотрела на меня с лёгкой улыбкой и одобрительно кивнула:

– Вот видишь, ты уже начинаешь понимать, как нужно правильно общаться. Молодец, не такая уж ты безнадёжная. Спрашивай, я разрешаю.

– Зачем камера? – спросила я, стараясь скрыть своё волнение.

– Как зачем? – удивилась она. – Я обязана отправить отчёт твоему хозяину о проделанной работе. Это стандартная процедура. Кроме того, камера – моя страховка. Если что-то пойдёт не так, у меня будут доказательства, что я действовала строго по инструкции. Запомни, любое наказание всегда фиксируется на камеру. Единственное исключение – это когда сам хозяин наказывает своё имущество. Но хватит разговоров. Лифчик можешь оставить.

Её спокойный тон и уверенность в голосе ещё больше усилили моё беспокойство.

– Самое лёгкое наказание – это удары розгами по мягкому месту, то есть по заднице, – продолжила Сю Ли. – Но в твоём случае нужно добиться не только боли, но и запоминания. Поэтому бить я буду по спине, причём с оттягом. Не переживай, кожу я не рассеку, но болеть будет долго. Если твой хозяин окажется добрым, он отправит тебя в медицинский центр, где тебя быстро подлечат. Но это уже не моя забота. А теперь становись сюда.

Она подвела меня к толстому хромированному столбу. На руки одела наручники, с мягкими вставками, чтобы не повредить руки. Как заботливо! Их прикрепила к открывающемуся ушку в столбе и отрегулировала высоту, это ушко могло двигаться вверх и вниз. Сю Ли встала на специальную лесенку и закрепила мои руки так, чтобы я едва касалась ногами пола. Потом она достала ведро с палочками, видно это и есть розги, отсчитала ровно тридцать и это началось.

После первого удара, я от боли едва не прикусила язык. Сколько там сказали, тридцать ударов. Я тут умру. Второй, третий. Нет я орать не буду. Не буду вот и все, этот змей потом смотреть кино будет как я тут ору. Не дождется. Я постаралась абстрагироваться от боли. Об лед иногда еще и не так долбанешься. Нет не получит он орущую меня.

– Еще десять осталось, – заботливо под итожила госпожа инквизитор. – Ори, если хочешь, так боль быстрее уходит, – сообщила она.

Не дождетесь, подумала я и по ходу потеряла сознание. Видно мой внутренний мир наконец-то не выдержал сегодняшнюю нагрузку внешнего мира на меня и отключил мозг.

4. НОВАЯ ЖИЗНЬ

– Когда она очнется? – услышала я ненавистный равнодушный голос совсем рядом.

– Думаю в течении часа должна точно проснуться, – ответил тоже знакомый мужской голос. Кто же это мог быть, открывать глаза я пока не хотела, но зато поняла кому принадлежал голос номер два. Тому военному, что был в самолете сразу по приземлении и именно он проинструктировал меня по двери машины. А мужик, видно совсем не простой. Везде со змеем ходит.

– Я одного не понимаю, что не так. С этим наказанием у нас даже малыши справляются. Вон поварихи лупят своих детей, каждый день. Да не по тридцать, иногда по пятьдесят ударов детки получают и ничего. Носятся потом как ни в чем не бывало. А тут тридцать и уже два часа не просыпается. Я же даже сам наказывать ее не стал, отправил в департамент. Может у нее болезнь какая-нибудь. Так она своим катанием с утра до ночи занималась. В спорт в России больных не берут, у них там все строго. Я точно знаю.

– Ван Ифэн, ты пойми, у нее сейчас обычное нервное истощение на фоне постоянного морального шока. Поэтому, когда пошел болевой шок организм уже не выдержал. Ты ее вообще кормил после самолета. Только запугивал и еще наказать решил голодную девушку. Ты вот скажи, как считаешь? О чем она сегодня думала, когда ты ее забрал из самолета.

– Ну как о чем. Сначала, думаю она испугалась, а потом поняла, что с ней все будет нормально, начала сразу стараться быть полезной. Ты же сам видел, как она поняла, что дверь мне надо открыть. Просто она не привыкла к нашим правилам, и забывает использовать некоторые обращения, но это пройдет, она не ребенок, должна освоится. Выучит все, поймет устои, появятся навыки, успокоится.

– Да Ифен, в том то и дело, что она не ребенок. Малышам легче принять новую обстановку и привыкнуть к новым правилам. Девушка отсюда именно так и поступила бы, с честью приняла бы право называться твоей рабыней, их с детства учат подчиняться, учат что наказание, это благо, чтобы ребенок, а то и сбившийся с пути взрослый поразмыслили над своими ошибками, и больше их не повторяли. И даже наказывая ее постоянно в кругу семьи, та же семья встанет моментально на ее защиту в случае опасности, а если не сможет защитить, то в любом случае сделает все чтобы отстоять ее честь даже посмертно. А эта девушка совсем не знает, что ты полностью за нее несешь ответственность перед нашим обществом и ее ошибки, теперь твои ошибки. И что взять раба, по нашим меркам, это взять человека полностью под свою защиту и опеку. Я думаю она считает, что ты больной человек, садист, которому нравится упиваться и наслаждаться болью истязаемых людей. И еще я думаю ты поймешь с течением времени какой сюрприз преподнесла тебе судьба в виде этой девушки, но потом сам все узнаешь, если не сломаешь ее раньше. И да, физически, если не считать грыжу в поясничном отделе и коленок как у пятидесятилетнего человека она совершенно здорова. С грыжей и суставами мы разберемся, от этих проблем не останется и следа, а вот что с ее психикой делать, это намного серьезнее. Будь с ней помягче, наши моральные принципы и устои ей совсем чужды. Я не понимаю, как ты можешь не понимать российских дам, когда сам жил и учился шесть лет в Москве. Ты что там с их девушками не общался.