Анна Филиппова – ЗАПАДНЯ (страница 7)

Единственным исключением из этой бело-серой монохромной картины был черный, как ночь, автомобиль, который явно принадлежал командиру. Этот человек, которого я в мыслях называла "напыщенным мерзавцем", выделялся не только своим транспортным средством, но и внешним видом. Мистер Змей, как я уже успела прозвать его, был одет не в военную форму, как все остальные. Его одежда подчеркивала статус и власть, и это раздражало меня еще больше.

Ко мне подошел мужчина военный, который приветствовал нас в самом начале. Он тихо шепнул, чтобы я открыла дверь, и когда мой хозяин сядет я должна закрыть её, обойти машину и сесть рядом с ним, с другой стороны. И еще эту сволочь я должна называть хозяином, сидеть смирно, глаза на него не поднимать. Ну какого, а?

Я все сделала, как сказал этот военный дед, зачем злить больных людей, да и осадок от удара током у меня остался неизгладимый. Как только я захлопнула за собой дверь, машина сразу поехала и на аэродроме сразу же все оживились и забегали. Некоторые грузились в автобусы, другие же пошли в сторону самолета.

– Сейчас я тебе расскажу азы поведения, рабыни и ты сможешь задать любые вопросы, пока мы едем. – начал инструктаж этот безумный человек рядом. – Ты принадлежишь мне и только мне, исполняешь только то что тебе скажу я, или приказы тех людей, к которым я тебя направляю и разрешаю им тобой пользоваться. При выходе из машины ты теряешь какое-либо право обращаться ко мне с вопросами, ты не можешь дерзить мне, проявлять неповиновение, не имеешь право смотреть мне в глаза пока я это не разрешу. Ты становишься инструментом, который исполняет любые, я еще раз повторяю, любые мои прихоти и приказы, – все тем же будничным тоном начал вещать он. Называть меня можешь просто «Хозяин», но обращаться только в случае крайней необходимости. Ты тень я не должен тебя не видеть не слышать, только если я сам что-то не прикажу. Надеюсь с этим ясно.

– Да, – ответила я.

– Неправильный ответ, ты должна отвечать «Да, хозяин», усваивай быстрее пожалуйста. Я не хочу тебя калечить раньше времени. Внутри меня опять что-то оборвалось. Калечить, это как. Боже куда я попала.

– Если я могу задавать вопросы, хозяин, – сказала я, превозмогая себя, – то прошу мне пояснить, почему именно я, почему вы выбрали именно меня. И зачем это похищение. Что это вообще все значит. У вас что нет людей, зачем вам я?

– Зачем мне ты, я сейчас не отвечу, пройдет время сама все поймешь если в живых останешься. Ну а про похищение, вам вроде всем объяснили, это был научный эксперимент, поведение социума в экстренных ситуациях. В самолете стояли микрофоны, аналитики прекрасно слышали все ваши разговоры и умозаключения начиная со взлета до самого приземления. Это нужно для разработок по управлению толпой, сейчас это самое перспективное направление.

Я уже не слышала ничего из его объяснения с момента фразы «Если выживешь!» – Как это, куда я еду и что меня ждет? Я и не заметила, как задала этот вопрос вслух.

– Ты совсем не учишься, плохо, – вздохнул он. Еще раз напоминаю о слове Хозяин в обращении ко мне. Если в следующий раз я его не услышу по приезде будешь наказана.

– Почему я могу не выжить и что это за наказания, хозяин? Про ошейник, так и быть, можете не рассказывать, его применение в качестве наказания уже знаю.

– Сарказм. Очень зря, привыкай общаться ровно и без лишних эмоций, если опять же хочешь выжить. Хотя ты скорее всего очень избалована и тебе будет не легко. У меня, так уж повелось рабы были только смертники, которые не заслужили смертную казнь, но прошлись почти по грани в неповиновении. В итоге больше месяца никто не задерживается, догадываешься где они все.

Я нервно сглотнула, а он продолжал. – Ну а наказания бывают разные от простого стояния на коленях в течении всего дня на холоде, так и розги для женщин и детей, палки для мужчин. И вообще у нас много приспособлений, чтобы укротить непокорный человеческий дух. Дыба, как у вас в России раньше была, иголки под ногти, муравьи на тело, да много изобретений и инноваций у наших инквизиторов. Вот недавно изобрели макание без участия человека, нарушитель фиксируется за шею и затылок. Затем макается самим механизмом головой в аквариум с водой, система жизнеобеспечения считывает параметры человека и когда он совсем уже почти захлебнулся, выдергивает его, реанимирует, ну и по новой. Как тебе? Разрешаю ответить.

А он юморист, надо сказать. Я смотрела на него во все глаза, он все это рассказывал без единой эмоции на лице и в голосе. Господи, парень совсем психопат конченный. Мамочки. Вопросов я больше не могла задавать. Я даже слова вымолвить больше не могла. По ходу я точно будущий труп. Так что мучить то, убил бы сразу. Смертники у него блин, я ведь тоже сейчас на их месте, только за что, чем я это все заслужила.

– Мне страшно, хозяин! – это все что, я смогла выдавить из себя, внутри живота все скрутило и меня замутило. Хорошо еще, что желудок был пустой иначе, я думаю все его содержимое сейчас бы было на полу. Я начала часто дышать, как выкинутая на берег рыба, немного отпустило. Он повернулся и окинул меня своим ледяным змеиным взглядом, некоторое время помолчал, а затем продолжил.

– Правильно, страх это хорошо, он отрезвляет и заставляет мыслить трезво и лаконично, если использовать его правильно. Опусти глаза, еще вопросы?

– Вы кореец? – почему-то именно этот вопрос возник в моем скованном ужасом разуме, пора было отыгрывать назад иначе я чувствовала, что в своем страхе утонула так, что зубы начали постукивать. Выживу назло тебе корейское чучело подумала я и даже смогла улыбнуться внутренней себе.

– Я китаец, – ответило корейское чучело, – И по приезде ты получишь тридцать ударов розгами, это научит тебя, не забывать слова при обращении ко мне. Жаль конечно, не с этого я хотел начинать наше общение.

Ни фига ему не жаль, сидит с лицом как у дерева. Все, Ника надо сосредоточится, перед тобой больной человек, который чего доброго и убить может.

– Простите меня, хозяин, – я добавила в голос нотку раскаяния, – Прошу не наказывать меня в этот раз, я обещаю не забывать более ничего из того, что вы мне скажете, я буду самой послушной рабыней, какие только у вас были.

– Язвить не надо, ты не в том положении, еще раз повторяю отбрось все свои привычки и старайся следовать тому, что я только что тебе сказал и глядишь проживешь подольше. Наказание я не отменяю никогда. Я предупреждал, ты не вняла оно заслуженно. Мы подъехали. Все закончили опрос. С этого момента твоя жизнь полностью зависит от того что ты говоришь и как ты себя ведешь. Ну? – машина остановилась, и он вопросительно посмотрел на меня выгнув бровь. Я стрелой вылетела, обошла машину и открыла дверь хозяину. Я совсем забыла спросить, как его зовут, и откуда он хорошо так говорит по-русски, но видимо было уже поздно, время вопросов прошло.

Он вышел из машины, подозвал двух амбалов из охраны, которые ехали в машинах за нами и что-то им тихо прошуршал, наверное, на китайском. Они вытянулись по струнке и выкрикнули: – Yes, sir! Затем он повернулся ко мне.

– Сейчас тебя отвезут в департамент исполнения наказаний, после этого в медицинский центр, там тебя осмотрят врачи возьмут все анализы, только после этого ты сможешь поесть в столовой, а потом я жду тебя здесь. Он указал на большое стеклянное здание в четыре этажа, но видно с такими высокими потолками, что выглядело оно по высоте на все десять. Вообще сам город был низко этажным, но все здания были со стеклянными чистейшими фасадами. Архитектура была совсем не похожа на то что я видела ранее. Разве что стадион Зенит в Петербурге, ну и арены в Сочи. Красивые изогнутые обтекаемые контуры смотрелись феерично. А небо, небо было каким-то розоватым и совсем без облаков. Видно как-то сказывался на его цвете купол «мыльного пузыря»

– Да и не пытайся никуда отходить без сопровождения, и не пытайся никуда убегать, ошейник настроен на определенный периметр. Тебя просто убьет, – буднично произнес он и развернувшись направился к зданию.

– Ну ведите, куда там надо, – сказала я амбалам. Мне показалось или они совершенно меня не поняли, но им по сути было и не надо. Один из них, тот чернокожий, кому я сдавала свой телефон, показал рукой в направлении одной из военных машин. Я сделала лицо кирпичом как принцесса из корейских дорам и села на предложенное место. Мы тронулись в глубокой тишине. Ехали не долго минут тридцать. Я пыталась сама открыть дверь, но военный мне указал жестом, что этого делать не стоит. Мне открыли дверь, и я выбралась из машины. Да порядки тут веселые. Интересно тридцать розог это смертельно или легко, в царской России вроде так наказывали провинившихся школьников. Я должна вроде выдержать по идее. Внутри то сжимался, но разжимался тугой узел. Нервы серьезно сдавали. По сравнению с этими переживаниями, соревнования мне теперь казались лайт версией по нервному шоку. А когда-то я считала, что на них мое нервное напряжение зашкаливает выше крыши. Попаду ли я на них еще когда-нибудь.

Департамент исполнения наказаний предстал передо мной в виде огромного в ширину строгого пятиэтажного величественного здания с серыми стеклами. Очень напомнило американский пентагон. Не знаю было ли оно пятиконечным, но уж точно одна его видимая сторона была под тупым углом. Как и в здании Пентагона. Мы прошли в фойе и мой главный амбал, я его мысленно окрестила Максимка, уж больно он был черен как мальчик из моей любимой, проходимой еще в школе повести К.М. Станюкевича. Так вот, «Максимка» пошел договариваться о моем наказании, и я осталась с «Егором Фридом». Да, второго амбала я обозвала именно так, он был почти на одно лицо с нашим российским певцом, а я была лично с ним знакома и знаю, о чем говорю. Только этот был намного «поамбалистее», чем Егорка. Он стоял рядом со мной, смотрел четко перед собой, но я знала, что он отслеживает все мои перемещения и стоит мне только начать двигаться сразу же последует за мной. В фойе народа практически не было, только в углу на скамеечке тихо плакала женщина китаянка, ну или же кореянка. Видно что-то у нее случилось серьезное, прошло уже минут десять, а она все не унималась. Наконец-то пришел «Максимка», мне почему-то было совсем не страшно уже, видно организм уже устал бояться и пришла какая-то спокойная апатия. И еще я жутко хотела есть и пить. Скорее даже больше пить. Ну и в туалет бы не мешало сходить.