Анна Эйч – Запах дома (страница 11)

— А у деревни есть имя? — спросил Чжао, поднимая два тяжёлых ведра. Они оказались тяжелее, чем он думал. Вёдра тянули всё его тело к земле.

— Раньше это была Дубовка, тут дуба было много, — ответил Риша, с лёгкостью поднимая свои два ведра и направляясь по тропе к аптеке. — Сейчас деревьев стало меньше, городские всё повырубали.

Без слов они отправились обратно в аптеку. Чжао вдруг понял, что не задумывается о каждом своём шаге. Плечи больше не напряжены, будто с них сняли тяжёлый мешок. Ноги сами ведут его по тропе — домой. И даже тяжесть вёдер теперь не казалась бременем — это была правильная тяжесть. Тяжесть обычного дня, который они прожили вместе.

***

По возвращении в аптеку Чжао помог разлить воду по бочкам — на заднем дворе и на кухне возле печи. Тяжёлые струи глухо стучали по дереву. Риша привычно ворчал, чтобы оборотень не торопился и не разлил воду по полу.

Вытерев мокрые ладони об полотенце, Чжао поднялся в свою спальню. Из шкафа он забрал пергамент и письменные принадлежности, чтобы снова повторить буквы перед завтрашним уроком. Оборотень расположился за обеденным столом на первом этаже. На чистом листе пергамента он снова и снова выводил свои первые буквы, смотря на пример своего нового наставника. Буквы получались кривыми, но смотрели в нужные стороны. Чжао не чувствовал досады из-за ошибок, теперь в нём было упорство. Убрав в сторону образец Фаши, оборотень попробовал на память написать буквы. Он их хорошо понимал и ощущал, поэтому даже без примера удалось их написать.

Риша тем временем устроился около камина, где привычно потрескивал костёр. Крупный человек развалился на стуле, вытянув перед собой скрещённые ноги. Книга в его руках казалась совсем маленькой. Иногда он облизывал большой палец и перелистывал страницы. Время от времени Риша поглядывал на оборотня, будто проверял — всё ли в порядке.

Постепенно день шёл к позднему вечеру и звуки вокруг затихали, кроме усердного скрипа пера. Риша шумно зевнул и захлопнул книжку. Человек пошёл спать на второй этаж, по пути посоветовав оборотню не задерживаться, иначе он снова до самого обеда продрыхнет. Над головой послышались громкие шаги и скрип кровати. Чжао остался на первом этаже один.

Скрип пера прервался. Чжао смотрел на переднюю дверь аптеки, вспоминая алхимика. Лёгкая сонливость ушла из глаз, уступая яркой вспышке любопытства: куда ночью ходит Фаша? Засыпая по ночам в своей кровати, Чжао слышит, как аптекарь работает в своей алхимической лаборатории, растирая растения и что-то делая со склянками. После этого скрипит дверца высокого шкафа, шуршит тяжёлая мантия и тихонько закрывается входная дверь. Мысли переполнялись вопросами: когда эльф спит? И спит ли вообще? Он ночью уходит собирать травы? Или исцеляет существ? Чжао мотнул головой, пытаясь отбросить мысли, и спешно собрал пергамент, перо и чернила. Быстрыми шагами он дошёл до своей спальни, складывая вещи в шкаф. Присев на корточки возле двери комнаты, он ждал возвращения алхимика.

***

Распорядок ночной работы у эльфа не изменился. Оборотень слышал постукивания в глиняной чаше и звон стекла. Дом наполнялся запахами лекарственных растений. Бурлил какой-то раствор. Тихий плеск и глухие постукивания, словно эльф что-то перемешивал. Чжао тихо приоткрыл дверь и в полуприсяде дошёл до лестницы, внимательно вслушиваясь в звуки. Шуршание пергамента, скрип пера. Наполненные бутыльки с приглушённым стуком ставились в шкаф. Постепенно этот шум прекратился, но запахи всё ещё витали в воздухе. Едва слышные лёгкие шаги. Скрип шкафа, шуршание мантии и тихий скрип двери. Фаша ушёл из аптеки.

Чжао тихонько спустился по лестнице и подошёл к двери, хватаясь за ручку. В груди дребезжало волнение. За всё время в аптеке он ни разу не уходил далеко один. И сейчас ноги сами стремятся покинуть территорию дома, чтобы проследить за эльфом. Оборотень переживал, что Фаша может его заметить и разозлиться. Риша говорил, что алхимик не кричит, но взглядом сожрать способен. Но от этого лучше не стало. Что плохого в его любопытстве? Он посмотрит, как Фаша передаёт лекарства существам или собирает травы, и тут же уйдёт.

Оборотень сделал два глубоких вздоха. На третий выдох он повернул дверную ручку и вышел из аптеки. Вокруг была тишина. Он уже знал, что впереди — деревня со стариками и колодцем, но запах эльфа вёл в правую сторону. Вдалеке виднелись огни факелов и открытые ворота в город. Прикрыв за собой дверь, Чжао тихой поступью пошёл за запахом мокрого мха. Тропа ничем не отличалась от тропы в деревню, вдоль которой стояли редкие дома с тёмными окнами.

Запах Фаши привёл к открытым городским воротам. Чжао спрятался в пушистых кустах, чтобы всё как следует рассмотреть. По бокам ворот высились округлые каменные сооружения, на которых стояли странные одноглазые существа с увесистыми арбалетами. Чжао слышал от старшего, что циклопы — огромные и у них всего один глаз. Но эти существа гораздо меньше по размерам. На земле возле самих ворот никого не было. Внутреннее волнение сжимало горло, дыхание стало прерывистым и мышцы твердели в плечах и руках. Чжао попытался вылавливать носом только запах мокрого мха со смолой, вспоминая ночные постукивания глиняной чаши и лимонные ароматы. Дыхание постепенно стало ровным. Ком волнения пропал из горла.

Медленно выдохнув, Чжао вышел из кустов. В этот раз ветви кустарника не впивались в кожу. Он не знал, как правильно заходить в город. Поэтому Чжао принял решение передвигаться вблизи стены, чтобы не привлекать к себе внимания. Каменная стена наощупь оказалась шероховатой и холодной. Пахло пылью и терпким маслом.

Оборотень зашёл в открытые ворота города.

Городские существа не бросились на него с арбалетами. Никто не прогонял. Он всё ещё жив.

Глаза разбегались от разнообразия сооружений в Ормангарте. Широкая ухоженная дорога, усеянная ровными камнями, вела в круглый красивый центр. Вокруг центра высились широкие дома в несколько этажей. Во главе каменной ограды стоял ещё более крупный дом с тремя шпилями, тянущими в небо, на которых развевались массивные красочные флаги. Из этой каменной площади доносилось гулкое ржание лошадей и чьи-то приглушённые голоса.

С левой стороны города исходило невероятное количество ярких запахов. Жареной и варёной еды со странной горечью, будто они готовились в старом масле или болотной воде, горячего пшена со сладкими ягодами, алкоголя, горячего металла, свежей кожи и меха различных животных. Выставленные в неуклюжие ряды столы пустовали. Каждый стол был украшен деревянными табличками с длинными надписями. Свет костра исходил из дальнего помещения, переполненного громкими голосами жителей и запахами скисшего алкоголя и едкого табака. Этот запах неприятным холодком прошёлся по позвоночнику. Возле помещения стояли различные существа, вдыхая в себя табачный дым и о чём-то переговаривались между собой.

С правой стороны было намного тише. Оттуда исходили похожие запахи, но более мягкие и приятные. Алкоголем и табаком пахло гораздо меньше. Небольшие каменные и деревянные дома плотно стояли рядом, а каменистые тропы уходили между ними лабиринтами.

Дома не были похожи на аптеку. Они были сделаны из более твёрдой и крепкой древесины. Каменные стены домов напоминали каменистый берег у реки, только эти камни были обездвижены в какой-то затвердевшей смоле. Дома казались неживыми. Словно в них не было тёплого камина, возле которого за столом собираются на вкусный ужин. В некоторых окнах ещё горел свет от огня и были слышны домашние разговоры городских жителей. Всё это время от времени перебивалось мяуканьем и лаем бездомных животных.

Обилие запахов кружило голову. Запах еды казался чужим и не вызывал аппетита, неприятно оседая горечью на языке. Чжао больше нравился запах еды из кухни в аптеке, где суетился огромный Риша. Но среди всего этого в воздухе витали непонятные нотки чего-то вязкого и несвежего, липкого и болотистого. Ночью всегда кажется всё страшнее, потому что воображение рисует в темноте пугающие картинки. Может, днём город кажется не таким грязным и страшным?

Чжао втягивал воздух в лёгкие, пытаясь уловить знакомый запах аптеки. Мокрый мох и смола повели его в тихую сторону жилых домов. Среди построек посторонних не было. Камни неприятно впивались в ноги, а земля оказалась влажной. Но эта влага не была похожа на свежесть одежды после стирки. Это была неприятная влажность кухонной тряпки.

Между лабиринтами домов прошла знакомая низкорослая фигура, окутанная мантией. Оборотень вцепился в фигуру взглядом, пытаясь не упустить из виду. Крадучись двинулся следом, передвигаясь в тенях домов и прячась в небольших кустах.

Фаша передвигался непривычно быстро. Он словно тоже от чего-то прятался. Но в отличие от оборотня, он не озирался по сторонам. Эльф замедлился возле одного из деревянных домов, где бесшумно поднялся по небольшим ступеням и постучался в дверь. Чжао по темноте подкрался к дому, прижимаясь к боковой стене под окном, откуда краем глаза разглядел очертания лица эльфа.

На стук послышались спешные шаги, петли скрипнули. Оборотень услышал встревоженный женский шёпот:

— Мессир Аптекарь! Мы вас очень ждали! Дочери совсем плохо, с обеда кровью выворачивает и говорит, что у неё очень болит живот!