Анна Евдо – Просто поверь мне (страница 13)

— Тогда не буду тебе мешать. — Поднимаюсь, подхватывая чашку с кофе, но Влад ловит меня за талию.

— Посиди со мной.

Фраза звучит слишком похоже на ту, что я сама сказала ему совсем недавно.

— Помогать не стану, — продолжаю вредничать, только уже неохотно.

— Я и не прошу.

— Развлекать — тоже.

— И не рассчитывал.

Не сажусь за стол, но и не ретируюсь из кухни. Подхожу к окну и пью кофе, глядя на белёсые солнечные лучи, которые дырявят однородно серое ноябрьское небо. Вот и со мной то же самое делает парень, который варит сногсшибательный кофе, каждый раз неутомимо доводит меня до оргазма, а прямо сейчас шуршит сзади, нацелившись поразить ещё и кулинарными навыками.

— Соня. — Влад перестаёт бренчать посудой.

Непроизвольно напрягаюсь. Картинка за стеклом мгновенно теряет чёткость, как будто облака резко заштопали и на землю опустился густой туман.

Чувствую, что Влад смотрит на меня. Он одновременно может уточнить, где я храню спагетти, и спросить, что за мужик заявился ко мне раным-рано с абсолютно недвусмысленными намерениями.

Внутри вдруг перещёлкивает. Я разворачиваюсь к Владу и опережаю любой из вопросов, которые он мог задать:

— Ты уже выяснил, кто он такой.

Я не спрашиваю. Констатирую факт. Влад занимается кибербезопасностью, знает Лину, он уже побывал у неё на повторном приёме в клинике, и для него раз плюнуть пробить Горохова, например, по проведённому платежу, даже если тот купил анонимность. Возможно, ему пришлось повозиться подольше, учитывая, что здесь он располагает лишь телефоном из всего арсенала, который наверняка доступен в его квартире.

— Выяснил, — подтверждает Влад, спокойно выдерживая мой взгляд и тяжёлый вздох. — Он тебя больше не побеспокоит.

Я открываю рот, но слова не идут, потому что это не порыв, не пустые слова и не бахвальство со стороны Влада. Он принял взвешенное решение. Мало того, оно воплощается в жизнь и не подлежит обсуждению. Ему не требуется ни моего разрешения, ни моего одобрения, которые я, собственно, уже выдала. Влад видел меня в ужасе выскочившей на лестничную площадку босиком и после, в полнейшем эмоциональном раздрае, не отпускающей его от себя ни на шаг. Он считает меня своей дев… женщиной. Меня напугали, чуть не… обидели, заставили бояться у себя дома. Других причин ему не нужно. Без вопросов и претензий. Он ведь даже не бросился следом за Гороховым, а остался со мной. Не устроил никаких разборок с дымом из ушей и мальчишескими обидками. В нём победила не мужская гордыня и ревность, а потребность защитить и успокоить меня.

Приваливаюсь к подоконнику, потому что ноги плохо держат.

— Пожалуйста, будь осторожен, — удивляю нас обоих такой просьбой, но говорю именно то, что чувствую и что закручивается внутри в спираль вполне обоснованных опасений. — Он довольно влиятельный человек и обладает определённой властью. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред из-за меня.

Кажется, что мне сейчас съязвят в ответ что-то в духе «и никаких запретов и обвинений в идиотизме?». Но это же Влад.

Его губы вздрагивают в лёгкой улыбке, которой он не позволяет расползтись вширь.

— Буду, обещаю. Не волнуйся.

Он показывает мне две пачки макарон. Я издаю нервный смешок и выбираю те, что справа. Влад одобрительно мне подмигивает и обводит стол приглашающим жестом.

— Не хочешь накрыть?

Мы снова откладываем более серьёзный разговор, и я подыгрываю Владу:

— Я, кажется, ясно дала понять, что не буду помогать тебе с обедом.

— Во-первых, я не прошу тебя помочь, а спрашиваю о твоём желании, — парирует он, наливая воду в кастрюлю. — А во-вторых, речь о том, чтобы сделать красиво, ведь сам я просто разложу еду по первым попавшимся тарелкам и вручу нам с тобой по вилке. Ты же всё оформишь эстетично, хотя… — Влад окидывает меня таким откровенным взглядом, что жар тут же приливает к щекам и всем мягким тканям моего тела. — Ты сама по себе украшение. Так что, забудь.

Он сосредоточивается на готовке, лишая меня пристального внимания и оставляя разбираться с реакциями, которые наслаиваются одна на другую.

— Манипулятор, — ворчу я, отлипая от подоконника.

Влад смеётся, ошпаривая кипятком помидор, чтобы снять с него кожицу.

Глава 10

Я достаю льняные салфетки, подставки под тарелки и бокалы. Приношу из бара бутылку белого вина, ставлю её в холодильник. Показываю фигушку Владу и демонстративно наливаю ему воды.

— После антибиотика — обойдёшься без алкоголя.

— Слушаюсь и повинуюсь, доктор Соболина. — Влад пожимает плечами, прочищает горло, то ли действительно откашливаясь, то ли заглушая очередной смех, который рвётся наружу.

Он открывает крышку, чтобы добавить яичный соус, и из сковороды по всей кухне распространяется такой аромат, что я непроизвольно громко сглатываю. Точно помня, как я раскритиковала сырую консистенцию, Влад держит пасту на слабом огне ещё минуту, выключает плиту и оставляет блюдо постоять и дойти до готовности.

Я расставляю тарелки, раскладываю приборы и спрашиваю:

— В «неКофейне» ты подменяешь не только бариста, но и шеф-повара?

— В «неКофейне» я работаю исключительно барменом. Кофе варю только тогда, когда ребята уходят на перерыв, и для тебя, — говорит он, перечисляя факты, без пафосных пауз и акцентов, а у меня ёкает внутри на его «и для тебя». — Вообще, мне нравится готовить, но не часто и под настроение.

— Да ты просто клад.

— А ты ещё и поэт?

Влад многозначительно замолкает, поджимая губы, и мы враз смеёмся над случайной незамысловатой рифмой к его имени.

— Если твоя основная работа связана с информационной безопасностью, то зачем тебе бар? — спрашиваю, усаживаясь за стол, и стучу по нему вилкой, требуя обещанный обед.

— Информбез, скорее, главный источник дохода, а работа в баре — для души, хотя на чаевые тоже не жалуюсь, — поясняет Влад, орудуя специальной зубчатой ложкой для спагетти. — Я много времени провожу с железом и в сетевом пространстве, так что за стойкой компенсирую дефицит живых людей и изучаю модели и манеру их поведения.

— Не общения?

— Нет, именно людей. За ними интересно наблюдать. — С кратким глухим полустоном пробки он виртуозно открывает бутылку вина и наполняет мой бокал на треть. — С барменом обычно общаются в одностороннем порядке. Он такой — свой для всех, но безлико и чисто функционально. В душу не лезет, ответов от него достаточно односложных, и алкоголь подливает. Тот уже развязывает язык, освобождает то, что сдерживают и тщательно прячут. А взаимного общения мне хватает с очень узким кругом.

Я замираю, не донеся вилку с пастой до рта.

— Наверное, здесь мне стоит поблагодарить тебя за оказанную честь. — Стараюсь прозвучать с долей иронии, но получается плохо.

— В этот круг попадают не по расчёту и не за спасибо. В него проходят через внутренний фильтр, — отвечает Влад и тоже принимается за еду.

— Отлично, что ты уже пришёл к такому выводу, — поддерживаю тему друзей, которых тоже рано научилась отделять от массы знакомых. — Здорово облегчает жизнь и душевные переживания, если не слишком очаровываться людьми и не пытаться дружить со всеми подряд.

— Но шанс давать иногда стоит, — замечает Влад и тут же спрашивает, указывая подбородком на мою тарелку: — Съедобно?

— Точно вкусно, — подцепляю новую порцию вроде бы невообразимой по сочетанию ингредиентов пасты, которые ему играюче удалось поженить. — Насчёт съедобно — ещё не поняла.

Влад слегка склоняет голову набок, улыбается уголками губ и смотрит на меня так, словно видит впервые.

— Что? — делаю удивлённые глаза, изо всех сил сохраняя серьёзное выражение лица.

— Ничего. — Он наматывает на вилку целую катушку спагетти. — Ты ешь. Значит, съедобно.

Я молча жую, смакуя нежный соус с привкусом сыровяленого мяса, и ловлю себя на мысли, что мне комфортно вот так сидеть с Владом за обеденным столом и болтать с ним о работе, о еде, о всякой ерунде, подшучивать, обмениваться намёками и взглядами, которые говорят больше слов. Сегодняшнее утро кажется бесконечно далёким и, вообще, как будто принадлежит другой реальности. Я от него не отмахиваюсь. Оно обязательно напомнит о себе, потому что у всего всегда есть последствия, и, как ни прячь от них голову в песок, они настигнут и всё равно придётся с ними разбираться. Однако даже в самой дрянной ситуации есть много разных «прямо сейчас». И прямо сейчас мне хорошо.

Отодвигаю пустую тарелку и сыто мурчу.

— Спасибо.

— Добавки? — предлагает Влад, берясь за мою тарелку.

— Нет, понаслаждаюсь послевкусием. — Поднимаю взгляд на него и произношу вслух то, о чём думала про себя: — Мне сейчас хорошо. Я хочу, чтобы этот обед был в удовольствие, а не чтобы заесть стресс и перебить одну тошноту другой.

Влад смотрит мне в глаза, но ничего не говорит. Он составляет грязную посуду в раковину, передвигает стул и садится ближе ко мне.

— Соня, что произошло?

Складываю руки на столе, убираю их на колени и снова кладу на стол.

— Умеешь ты задавать вопросы, — усмехаюсь по-дурацки и сразу гашу неуместное, к тому же, фальшивое веселье. — Полагаю, о том, что утренний визитёр не ошибся дверью, хотя и заявился без приглашения, и зачем он пришёл, ты и сам догадался.

— Догадался. Я спрашиваю не об этом. — Голос Влада звучит ровно, не укоряя и не подгоняя меня.

— Знаю, что не об этом. — Соединяю пальцы в замок, потому что меня непреодолимо тянет взять Влада за руку, что будет совершенно лишним. — Я познакомилась с Гороховым три года назад, чуть не переспала с ним в тот же вечер. Он соврал, что не женат, а я очень не люблю, когда врут. Я для него осталась незавершённым делом, в котором он так жаждет поставить точку, что…