Анна Евдо – Просто поверь мне (страница 12)

Забываю, что ещё хотела сказать, и сползаю под одеяло. Влад помогает мне накрыться.

— Сонь… — начинает он, но я его перебиваю:

— Полежи со мной.

Влад замирает в наклоне, затем расправляет уголок наволочки и кивает.

— Только дверь закрою и переоденусь, хорошо?

— Хорошо, — отвечаю, подтягивая колени к груди.

Превозмогая абсурдное желание вскочить, чтобы проследить, что Влад не уйдёт — притом я уверена, что он не уйдёт — лежу, обратившись в слух. Улавливаю бесшумные шаги в коридоре, два оборота замка, щелчок собачки, журчание воды, шорохи в ванной. Его штаны по-прежнему сложены на стиральной машинке.

Звуки меняются, потому что теперь Влад идёт босиком. Он направляется в кухню, а я тут же понимаю, что жутко хочу пить. Молча жду его возвращения. Конечно же, с полным стаканом воды.

Я присаживаюсь, выпиваю половину.

— Спасибо.

— Не за что, — бегло улыбаясь, Влад забирает стакан, отставляет его на тумбочку и ложится рядом, подсовывает одну руку мне под голову, а второй — накрывает бедро.

Я прижимаюсь спиной к его груди, устраиваюсь щекой на плече и повторяю:

— Спасибо.

Мы оба знаем, что я благодарю не за воду. Вместо ответа он заключает меня в кольцо своих рук и зарывается носом в волосы на затылке.

Глава 9

Мы лежим, перепутавшись всеми конечностями, мыслями, догадками, молчанием. Слишком неподвижные, слишком осторожные, но нам слишком хорошо сейчас, чтобы пошевелиться или заговорить.

Спустя десять минут, или час — время тоже будто бы если не останавливается, то значительно замедляет свой бег — Влад тянется через меня к тумбе, переставляет ноутбук с неё на кровать, открывает браузер и включает тот самый фильм, о котором мы неоднократно спорили.

Мы смотрим кино молча. Влад пересаживается чуть выше. Я меняю положение вслед за ним и теперь лежу у него на груди. Он ненавязчиво перебирает мои волосы, невесомо касается шеи, плеча и снова играет с волосами.

В прошлый раз саундтрек, в отличие от героев и сюжетных поворотов, не вызвал в нас противоречивых эмоций. Когда Влад прибавляет громкости бессловесной сцене, где только музыка и крайне выразительные взгляды героев, меня переполняет благодарность к нему, которую я не знаю, как и чем выразить, помимо того краткого, но ёмкого «спасибо». Любые устные попытки кажутся заведомо неуместными в свете моего отказа от отношений, а всё, что из серии «сухо-вежливо», не устраивает уже меня. И я благодарю Влада так, как умею лучше всего, негласно позволяя себе с ним всё-таки гораздо больше.

Веду рукой по его животу, ощущая, как под ладонью напрягаются мышцы пресса, скольжу под резинку штанов и трусов, где мои пальцы встречают максимально воспитанно — вставая. Обхватываю набухающий член, глажу его снизу вверх и обратно, одновременно приподнимаюсь сама и нахожу губы Влада. Пожимаю горячую повлажневшую головку, выныриваю из штанов, перекидываю ногу, усаживаясь на Влада, обнимаю его лицо обеими руками и целую со всей нежностью, на какую я только способна.

Чувствую, как Влад скатывает с меня пижамные шортики, под которыми нет белья. Отрываюсь от его губ, переступаю коленями, помогая ему, и снимаю с себя топ. Откровенно наслаждаюсь тем, как жадно Влад рассматривает моё тело, словно мы не виделись не неделю, а, как минимум, месяц. Стоило бы потанцевать руками в воздухе и покачаться в соблазнительном такте, дразня колышущейся грудью, но сейчас мы оба нетерпеливо хотим не игр, а более тесной близости.

Задираю футболку Влада, которую он с готовностью стягивает, а затем ёрзает, самостоятельно избавляясь от штанов с трусами, пока я снова целую его в губы. Прохожусь частыми мелкими поцелуями по носу, векам, покрываю ими щёки и пересекаюсь с гипнотическим тёмным взглядом, когда Влад бережно, но настойчиво разводит мои бёдра шире и опускает меня на затвердевший член.

Распрямляюсь, вбирая его до упора. Не разрывая зрительного контакта, кладу одну руку перед собой и с лёгким нажимом царапаю по волоскам под пупом, другую же завожу назад, ласкаю мошонку и начинаю двигаться. Именно я проявляю инициативу, задаю темп и глубину проникновения. Влад вроде бы лишь придерживает меня за ноги, подчиняясь моим желаниям.

А потом вдруг я уже вонзаю ногти ему в плечи, меня подкидывают резкие толчки, и мой голос захлёбывается в выкриках, пока Влад зацеловывает мою шею с поистине вампирской одержимостью.

Дальше происходит очередной временной сдвиг, потому что я опять пью воду, опять лежу горизонтально, ничего, правда, не говорю и отрубаюсь на груди Влада.

— Проснулась? — звучит у меня над головой, стоит мне вздохнуть, приходя в себя.

Щурюсь и оцениваю обстановку вокруг. Влад, одетый в домашнее, свежий и довольный, сидит рядом на постели с телефоном в руках. Он откладывает его и внимательно изучает моё заспанное и явно помятое лицо. Закрываюсь руками и бормочу:

— Доброе утро.

Он смеётся.

— День тот же, утро позднее, но точно добрее.

— Сколько я продрыхла? — Подглядываю через щёлку между пальцами.

— Час с небольшим. Скоро полдень, сплюшка, — отвечает Влад, наклоняется, целует меня в темечко и пружинисто спрыгивает с кровати. — Не буду тебя смущать. Приводи себя в «божеский вид», — не оборачиваясь, он делает пальцами кавычки в воздухе. — Я пока займусь кофе.

Кидаю ему в спину подушку. Он снова смеётся и выходит из спальни.

Потягиваюсь от души. Прислушиваюсь к себе: я более-менее успокоилась, но расслабляться, конечно, рано.

— Просто передышка и перезагрузка, — бубню под нос и нащупываю телефон.

Читаю сообщение от Лины о том, что «раненый боец зашит, пусть и изрядно потрёпан, но тоже очень даже ничего», благодарю её за помощь и проверяю, что от самого Горохова — полная тишина в эфире. Предупреждаю девчонок, что сегодня точно не появлюсь в бюро, хотя и так обычно не бываю там по понедельникам. Сохраняю в Ванькину папку в галерее три фотографии, которые сын собирался показать мне ещё вчера и, наконец-то, соизволил прислать. На двух — московские виды, которые я прекрасно знаю. Отмечаю их смайликом с глазами-звёздочками, радуясь, что Ваня туда выбрался, и увеличиваю третий снимок. На нём Иван с друзьями: Дёмой и Ильясом. Парни сфотографированы в полный рост. Кем-то за кадром, кому мой Ванюха улыбается глазами и чей тёмно-коричневый кожаный рюкзачок висит у него на левом плече.

Я далеко не самый сентиментальный человек, но сажусь, прижимая одеяло к груди, и чувствую, как внутри разливается счастливое волнение и материнское противоречие, которое никак не соединяет в одного человека мальчика Ванечку, который отказывался танцевать с девочкой на празднике осени в начальной школе, и третьекурсника Ивана, который смотрит поверх объектива тем особенным взглядом, которым смотрит влюблённый мужчина.

— Вань… — Качаю головой и закусываю нижнюю губу. — Надеюсь, ты мне расскажешь.

Слышу, как Влад достаёт чашки, а это знак, что кофе почти готов. Гашу экран телефона, соскальзываю с кровати и перебегаю в ванную.

Умытая, причёсанная, слегка подкрашенная, упакованная в нижнее бельё и любимый халат, захожу в кухню. Влад отодвигает для меня стул, вручает чашку кофе, садится напротив и смотрит… тем особенным взглядом, которым смотрит влюблённый мужчина.

Я опускаю глаза и поспешно подношу чашку к губам. Горячий кофе слегка обжигает чувствительные после недавних активных поцелуев губы, но сразу бодрит и обдаёт все рецепторы несравненным вкусом, который умеет придать ему только Влад.

— Ум можно отъесть, а твоим кофе его можно отпить, — искренне хвалю талант Влада.

Он молчит, и мне приходится на него взглянуть.

Влад не улыбается. Наоборот, он собран и сосредоточен.

— Соня, давай сначала пообедаем.

— Сначала? — переспрашиваю, непроизвольно расправляя плечи.

— У тебя на лице написано, что ты настроена на серьёзный разговор, — прямо выдаёт Влад. — То, что я ничего не спрашиваю, не значит, что у меня нет вопросов. Поэтому давай сначала пообедаем, а потом поговорим.

— Тогда топай в магазин, — чеканю я и делаю ещё один живительный глоток. — Потому что у меня шаром покати. Я работала все выходные. А в ресторан я не хочу.

Влад сканирует моё — надеюсь — невозмутимое лицо, слегка прищуривается, встаёт и открывает дверцу холодильника. Выкладывает оттуда продукты на стол, комментируя тоже показательно невозмутимо:

— Сливочное масло, примерно треть пачки… три яйца… зелень… укроп немного подвял, но не страшно… хамон, на двоих хватит… большая помидорина, пахнет теплицей.

— Тянет на хорошую яичницу, если ты не против завтрака, — замечаю, допивая кофе.

Влад кивает на мою пустую чашку, я молча двигаю её к нему. Он закрывает холодильник и принимается колдовать над новой порцией кофе.

— Я уже позавтракал, пока ты спала. Доел твой зерновой хлеб, — сообщает, пока моет чашки. — Учитывая, что ты обожаешь пасту, макароны у тебя точно найдутся, а, значит, на обед будет карбонара.

Меня отчего-то жутко подмывает повредничать. Откидываюсь на спинку стула, закидываю руки за голову.

— Я не люблю её сырой яичный соус. К тому же ты не нашёл сыр, а паста без сыра — то же, что июнь без лета.

Влад ставит перед мной исходящую паром чашку, который я вдыхаю, как неисправимый токсикоман.

— Я приготовлю пасту по-волковски, ещё и помидор туда положу. — Он игнорирует мою усмешку. — Сама добавки попросишь, вот увидишь.