Анна Евдо – На краю Вельда (страница 15)

– Ожидалось, что они должны сопроводить орлорда и его людей в Вельдом завтра к обеду, веледи.

Вефиделия сглотнула ком, поднимающийся к горлу в преддверии следующей просьбы. Нет, приказа. Теперь она не просто просит, она отдаёт приказы.

– Найдите или соорудите носилки и перенесите велорда и госпожу Эльвинию в главный зал. – Вефа сильно прижала руки к животу, заставляя себя держаться прямо и не согнуться пополам от накатывающей слабости и дурноты. – Никаких стычек с чужаками, пока я не скажу иначе. Те, кто цел, помогите прибрать двор, проверьте, куда попал огонь, кому нужно лечение, а кому могила. Займитесь лошадьми и подводой на Дальний мыс. Несмотря ни на что, она должна быть готова к завтрашнему утру.

Вефиделия перевела дыхание. Необходимо придумать, как предупредить Рихода, не вызывая подозрений у этого прозорливого гостя из Орда. Вефа безошибочно выхватила из толпы Никкорда, склонившегося над каким-то воином. Его чёрные волосы колыхались на ветру, как переливчатое крыло ворона. Ворона, которого всегда почитали как посредника между глупостью и мудростью… Вефиделия потрясла головой. Её собственные волосы тут же подхватил ветер и бросил ей в лицо, закрывая обзор.

– Вы двое, – она посмотрела на стражей, которые показались ей наиболее крепкими. – Уведите моего брата. Отныне и до скончания его дней он будет жить взаперти в одном из подвалов Вельдома. Я запрещаю с ним разговаривать и что-то передавать без моего ведома.

Вефиделия почувствовала новый прилив боли и всё же взглянула на Велерта, сидящего на земле, чьи глаза налились более не скрываемой ненавистью к ней.

– Все твои вещи и книги перенесут в подземелье. Дважды в день ты будешь получать еду, воду и ведро. И, конечно, твой божок может составить тебе компанию.

– Твоя гордыня тебя погубит! – прорычал Велерт. – Я каждый день буду молить божество погубить тебя.

– Моли усерднее, поскольку оно туго на ухо, раз так плохо услышало твои чаяния в первый раз. – Не воспринимая дальнейшие стенания Велерта, Вефиделия собрала покидающие её силы, чтобы достойно веледи дойти до замка и остаться одной за его стенами.

Никогда ступени Вельдома не казались такими высокими и холодными. С каждым шагом наверх Вефу всё сильнее сковывала тяжесть. Она наваливалась одновременно снаружи и изнутри, сдавливая сердце, крадя дыхание, превращая всё тело в неподъёмную ношу. Вефиделия продиралась сквозь неё, держась за упрямое желание не рассыпаться на части на виду у тех, для кого она должна оставаться сильной.

Девушка с трудом добралась до широкой площадки, покачнулась и замерла перед приоткрытыми дверьми в покои родителей. Осторожно сомкнула высокие резные створки, перекрывая тусклый свет этого страшного дня, сочившегося в узкую щель, и погрузилась в бездушный сумрак коридора. По наитию добрела до своей комнаты, вошла и привалилась спиной к двери, отрезая себя от внешнего мира.

Она вернётся в него, чуть позже, только переоденется, умоется… А если просто лечь в эту небрежно накрытую в утренней спешке покрывалом постель, закрыть глаза, заставить себя уснуть, проснуться и остаться в кровати… И пусть её заберут, она не будет сопротивляться, она пойдёт сама и не тронет этого убогого выродка, Палорда… даже от его имени несёт трусостью! Как мог у настоящего воина родиться такой сын… Никкорд не трус… И потому он ещё более опасный враг…

Вефиделия не заметила, как сползла по гладкой деревянной поверхности на пол. Обхватила голову обеими руками, больно сжимая и дёргая себя за волосы. Сдавленный стон вырвался через стиснутые зубы.

– Проклятый!

Ничего не изменить… Она зажмурилась, не пропуская накатывающие слёзы, и поднялась, безжалостно срывая с себя испорченное платье.

Глава 15

Через час в главный зал спустилась собранная и сосредоточенная веледи. Слуги расступились перед Вефиделией. Она кратко распорядилась принести горячую воду, простыни, сорочки и парадную одежду велорда и госпожи.

– Свадебную накидку мамы, плащ и головной обруч отца я возьму сама, как придёт срок.

Срок попрощаться навсегда и предоставить стихиям и Вельду сделать выбор.

Срок, который назначен и подлежит исполнению.

Срок, который хотелось проклясть наравне с теми, кто его так нелепо сдвинул.

Вефа направилась к возвышению у дальней стены, на котором так часто восседала вместе с Велифимиром в последнее время, споря о представленных женихах. Губы дрогнули при виде ровно лежащих тел в застывших позах, с опущенными, словно в глубоком сне, ресницами. Нечеловеческим усилием она заставила свой рот растянуться в подобии улыбки, не коснувшейся померкших глаз, и взглянула на Ялгу, помешивающую что-то в глубокой ступке. Вефиделия встала рядом со знахаркой и начала закатывать рукава простого тёмного платья.

– Фиде, – рука Ялги легла на локоть девушки. – Негоже дочери видеть раздетого отца.

– Значит, я не буду смотреть, – не своим голосом проговорила Вефиделия и прикрыла веки, из-под которых тут же выкатились две слезы. – Делай что должно. Я подготовлю маму. – Она высвободила руку из удерживающих её пальцев Ялги. – Я помогу. Можешь смотреть на меня сколько угодно. Это не обсуждается.

В полной тишине женщины дождались, когда слуги расставят и разложат всё требуемое, и приступили к последним омовениям усопших. Вефиделия не проронила больше ни одной слезы, лишь сдавленно поперхнулась, когда вынимала клинок отца из сердца матери. Не разрешая себе ни о чём думать, она следовала указаниям Ялги, разрезала прилипшую одежду, протирала, смачивала, втирала специальные снадобья и настои в кожу, промакивала насухо, расправляла чистую рубашку, расчёсывала и укладывала свободные тёмные густые локоны на груди Эльвинии.

Ялга потянулась за гребнем, но Вефиделия лишь крепче сжала его в своей руке.

– Я сама.

Она развернулась к облачённому в торжественную сорочку отцу и опустилась на колени за его головой. Бережно вела по чистым непослушным светлым прядям костяными зубцами и следом приглаживала ладонью. Немигающим взглядом ласкала ложившиеся ровно и более беспорядочно не распадающиеся волосы. Вдруг гребень споткнулся, словно попал на слипшийся колтун. Вефа моргнула и уставилась на глубокую промытую Ялгой рану, зияющую под её пальцами. С глухим стуком гребень упал на каменный пол. С грудным стоном Вефиделия уткнулась в волосы Велифимира, обнимая дрожащими руками его голову.

– Прости… – Прозрачные крупные капли слёз вторили её отчаянным всхлипам. – Прости меня, папа… Прости меня…

Рядом тихо утирала глаза Ялга. Она не трогала Вефиделию, позволяя ей излить свою боль. Руки знахарки собирали окровавленные лоскуты, складывали влажные полотенца, составляли склянки в низкий ящичек. Женщина оплакивала всех. Почивших велорда и госпожу. Велерта, по которому больше некому плакать. Вельдом, который скорбел вместе с людьми. И юную веледи. Горе пришло в Вельд. Виновных в нём, как отчётливо понимала Ялга, Вефиделия никогда не простит.

Рыдания ослабели, уступив место тоскливому молчанию. Вефиделия тяжело поднялась с колен. Ялга участливо протянула ей чистую тряпицу, смоченную в прохладной воде. Вефа приняла её и приложила к раскрасневшемуся лицу.

Снаружи донёсся звук металлических ударов. Казалось, кузница развалилась и молот бил по наковальне прямо за стеной зала. Вефа с Ялгой переглянулись и враз подошли к окну, выходящему во двор. Никкорд и один из его воинов действительно по очереди орудовали увесистыми молотами, вбивая острый железный клин в середину большого корявого камня.

– Что они делают? – нахмурилась Вефиделия, наблюдая за слаженной работой мужчин.

– Готовят склеп, – ответила Ялга.

– Склеп? – переспросила Вефа, обнимая себя за плечи.

– Мы предаём мёртвых камню, земле или воде, по принадлежности к стихии. Орд – горная страна. Его захоронения всегда только в камне, – поясняла внимательно слушающей Вефиделии Ялга. – Сейчас они не могут уйти в горы. Поэтому тела погибших сожгут и поместят прах в углубление в камне, запечатают его смоляным варом или воском, в надежде, что когда-нибудь такой склеп вернётся к подножию гор.

Никкорд замахнулся для следующего удара, но по лежащей перед ним глыбе вдруг пошла кривая трещина, в считанные мгновения развалившая её на две части. Он опустил молот и вскинул взгляд туда, куда от каменной сердцевины тянулась гудящая тонкая голубая молния. За его напарником в бликующем окне стояла веледи. Бледная, особенно на фоне тёмного наглухо застёгнутого под высокий ворот платья, с гладко зачёсанными волосами, она в упор смотрела на треснутый камень. Словно почувствовав чужое внимание, Вефиделия рассеянно уставилась на Никкорда. Белёсый блеск в её глазах медленно потух. На лице девушки промелькнуло недоумение, сменившееся холодным презрением, и она отвернулась, исчезнув в глубине комнаты.

Ялга с сожалением посмотрела на господина, который пытался осмыслить произошедшее и продолжал озадаченно глядеть туда, где только что стояла Вефиделия.

– Фиде, не стоит отыгрываться на мёртвых, – мягко проговорила Ялга. – Они уже ни на чьей стороне.

– Я ненамеренно, – Вефиделия сердилась, потому что была растеряна. – Ни сейчас, ни тогда. Я не могу этим управлять. Если ты знаешь как, – с надеждой она обернулась к Ялге, – расскажи мне.