Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 86)
— Всё в порядке, Константин. Это мой сын. Мы сами разберёмся. Вернись на пост.
Амбал послушно отступает назад.
— Ключи отдала мне, — требую зло.
— Нет.
— Нет? — прищуриваюсь.
— Давай сперва поговорим.
— О чём?
— Марат! — вопит Мира. — Не слушай её! Она сошла с ума.
— Отойди подальше от двери, — кричу в ответ.
— Марат, прошу тебя, давай всё обсудим. Твоя сестра импульсивный подросток и склонна видеть вещи иначе, чем они есть на самом деле.
Выбиваю долбаную дверь плечом со второго раза.
Распахнувшись, та с грохотом ударяется о стену и я спешу к сестре.
— Слава Богу, ты приехал! — она бросается ко мне навстречу. Налетает с разгона. Крепко обнимает и начинает плакать.
— Всё хорошо, систер, — поглаживаю её по спине и целую в макушку.
— Это я виновата! Я виновата! — тараторит она, заливаясь слезами.
— Тише-тише… — смотрю в её заплаканное лицо.
— Она отравила Багратовну, — выпаливает Мира, сотрясаясь от рыданий. — А я смолчала!
— Что за глупости ты несёшь? — вмешивается мать.
— Я должна была рассказать об этом. Тебе, папе, всем! Я видела! Я всё видела, мам! — отступая на шаг, произносит сестра.
— И что же такого ты видела? — вопросительно выгибает бровь родительница.
— Как ты капала ей что-то в еду! Я это видела, ясно?
Мать выдаёт в ответ неестественно натянутую улыбку.
— Идиотка малолетняя. Это просто жидкие витамины.
— Ты лжёшь! — отрицательно качает головой Мирослава.
— Хоть бы удосужилась подойти прочитать что на флаконе написано, дура истеричная!
— Не ври, мам!
— Перестань распространять эту поганую клевету или я тебя…
— Что? Тоже отравишь?
— Заткнись, бестолковая тупица! От тебя вечно одни проблемы и неприятности! Идём, Марат, надо поговорить. Наедине. У меня в кабинете.
— Это не твой кабинет, — напоминаю сухо.
— Ты убийца, мама, — шепчет Мирослава. — Убийца!
— Закрой свой рот! Марат… — родительница переводит на меня многозначительный взгляд. — Пойдём, ладно?
— Ты же понимаешь, что кровь всё покажет? — задаю ей один-единственный вопрос.
— Кого ты слушаешь? — цокает языком. — У твоей сестры слишком богатое воображение. Говорю же, я витамины ей капала! Эмма сама просила меня об этом.
— Нет, ты нагло врёшь! — уверенно стоит на своём сестра. — Прости, Марат, — сжимает мою ладонь. — Я должна была… Должна была рассказать тебе об этом!
— Идиотка недалёкая, ты всё портишь! Создаёшь лишний шум и мешаешь мне заниматься важными делами, касающимися нашей семьи! — орёт на неё мать.
— Убийца, — шипит сестра.
— Замолчи. Маратик, послушай, совсем скоро случится то, чего мы так ждали. Старуха сдохнет и все её деньги достанутся вашему безмозглому отцу, а это значит, что мы ни в чём не будем себе отказывать. Твоё наследство не тронут. Я позабочусь об этом. Никто у тебя его не заберёт. Слышишь?
— Плевать мне на наследство. Как ты могла пойти на такое, мам?
Моему разочарованию нет предела.
Просто в голове не укладывается.
— Вы оглохли? Мы заживём так, как никогда не жили! Полная свобода без бабкиных правил и приказов! Никаких ограничений! Никаких лишних людей в окружении! Я стану полноправной хозяйкой дома с чёрными тюльпанами, — глаза её от этой мысли прямо таки загораются. А ещё она широко улыбается и теперь уже вполне себе искренне. — Марат, ты, купишь себе новую дорогую тачку и квартиру в Канаде. Ты, дура бесполезная, поедешь в свой Париж по подиуму ходить, как мечтала.
— Сечёшь, братиш? Она и нас сбагрить отсюда решила, — хмыкает Мира.
— Я открою свою клинику пластической хирургии, — продолжает озвучивать свои наполеоновские планы мать. — Ледовый Дворец тоже перейдет в мои руки.
— Но ты ведь вообще ничего в этом не соображаешь! — поражаюсь её бескрайней наглости.
— Заживём на широкую ногу! Будем купаться в деньгах! Распоряжаться ими как вздумается. Дайте мне просто всё закончить! — выпаливает мать раздражённо.
— Закончить, — цитирую ядовито. — Дом, Ледовый Дворец, тачка и Париж. По-твоему, это равноценно жизни близкого человека?
— Я тебя умоляю. Конкретно вы с ней друг другу никто…
— Эмма позволила тебе растить меня в доме Немцовых. Хотя знала правду о моём происхождении.
— Позволила, — пренебрежительно фыркает. — Напомнить, как она гнобила тебя все эти годы?
— Она дала мне всё и даже больше. Впрочем, как и тебе.
— Брось! Ты ненавидишь эту старуху также сильно, как я! Мы избавимся от неё и заживём словно чёртовы короли! Только представьте, что этой грымзы больше нет!
— Хватит, мам, пожалуйста, — плачет Мирка.
— Я обыграла эту старую тварь! — громко смеётся та, точно умалишённая, и мне начинает всерьёз казаться, что она действительно поехала крышей. — Всё на мази! Я такую работу колоссальную проделала! Ещё чуть-чуть и получу за свои мучения заслуженное вознаграждение!
— Боюсь, единственное, что ты получишь, — это реальный срок в тюрьме, мам, — возвращаю её с небес на землю.
— Что ты такое говоришь?
— Ася моя где? — смотрю в глаза этой неадекватной.
Там, увы, нет ничего, кроме вожделенной мечты.
— Она внизу, в подвале, — отвечает за неё Мирослава.
— «Твоя» Ася? — хмурится мать. — А ты не заигрался, милый? Или хочешь сказать…
— Я люблю её, ты всё правильно поняла, — обозначаю сразу.
— Люблю. Чушь какая! Ты пошутил сейчас? — брезгливо морщится.
— Не пошутил.
— Ну тогда это печально, — опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Ты, признаться, разочаровал меня, сынок.
— Уж как ты разочаровала меня, не передать никакими словами.