Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 4)
— Почему она такая худая? — подаёт голос Эмма Багратовна неловкую минуту спустя. — Освенцим. Кожа да кости, — её колючие глаза внимательно изучают моё тело. — Вы голодом её морили эти три недели?
— Ну что вы! Нет, конечно.
— Почему девчонка в синяках? — продолжая допрос, осведомляется Немцова ледяным тоном.
— Это всё активные игры, — спешит вставить свои пять копеек Зоя Аркадьевна. — В вышибалу играли накануне. Дети, сами понимаете. Двигаются, падают.
— У неё нос разбит, — констатирует Немцова сухо.
— Так это… Мячом в неё случайно попали, — разводит руками воспитатель.
— Я на идиотку похожа? — Эмма выгибает бровь.
— Нет.
— Пошла вон отсюда.
— Вы…
— Небылицы свои оставьте для кого-то другого, — не даёт ей и слова вставить.
— Я…
— Бога ради, идите уже, Зоя, — директриса нетерпеливо указывает на дверь.
— Эмма Багратовна, у меня всё готово, — представительный мужчина отрывает сосредоточенный взгляд от бумаг.
— Замечательно, Валентин Петрович. Подписываем всё и немедленно уезжаем. Я потратила на этот гадюшник уйму драгоценного времени.
— Жанна Карловна, будьте так любезны, подойдите и распишитесь вот здесь.
— Что происходит? — решаюсь спросить.
— Забирают тебя, Назарова, — сообщает мне Швабрина.
Забирают. Значит это не шутка?
— Куда?
— В Москву.
— Вы сказали, что за мной приехали родственники…
— Так и есть, — кивает Тамара Васильевна. — Тест ДНК подтвердил твоё родство с Немцовыми. Эмма Багратовна приходится тебе бабушкой, — огорошивает меня следующей новостью.
— Что? — сглатываю ком, вставший в горле. — Бабушкой?
— Не смейте произносить это безобразное слово! — недовольно морщится гостья.
— Я всё сделала, — директриса отодвигает от себя бумаги.
— Это ещё не всё. Мой клиент настаивает на том, что вы и ваши сотрудники должны подписать документ о неразглашении. Разумеется, как было оговорено ранее, плата за молчание будет выражена в денежном эквиваленте, — юрист (как я уже догадалась) раскладывает перед ней на столе новые листы. — Напоминаю, что вы не имеете права контактировать с представителями СМИ и разглашать любую информацию, касающуюся девочки и семьи Немцовых.
— Но вдруг они заявятся сюда?
— Заявятся обязательно. Вопрос времени.
— И что же нам в этом случае делать?
— Срочно звонить по этому номеру нашему пиар-менеджеру, — мужчина отдаёт ей визитку. — Никакой самодеятельности, пожалуйста.
— На кону ваша должность, любезная, — поднимаясь с кресла, открыто угрожает Немцова.
— Я поняла.
— Прекрасно, — принимает сумку, которую любезно подаёт ей юрист.
— Только вот по поводу суммы. Нам с коллегой показалось, что она недостаточно…
Жадная Жанна замолкает, не закончив предложение.
Эмма Багратовна резко останавливается возле меня и, прищурившись, медленно поворачивается к директрисе.
— Я сейчас сделаю вид, что не слышала этого, наглая морда, — произносит голосом, в котором звенит сталь. — Ты вообще понимаешь, дура-дурная, что я тебя при желании вот за это, — касается длинными, тонкими, ледяными пальцами моего подбородка, — засужу и на нары отправлю. К отцу твоему поближе.
Жанна округляет глаза и резко бледнеет.
— Извините, я… — меняется в лице.
— Полагаю, мы друг друга услышали, — спокойно произносит Немцова в ответ. — Не приведи Господь, ты мне какие-нибудь неприятности организуешь.
— Этого не будет.
— Разумеется. Теперь о другом. Ваши оборванцы сейчас действительно без телефонов?
— Да. Мы выдаём их только в вечернее время.
— Если в сети появятся какие-то фотографии…
— Они не появятся, — спешит заверить Жанна.
— Очень надеюсь, что серого вещества хватит, чтобы не допустить подобного. Валентин…
— Почти всё, Эмма Багратовна. Ещё пара подписей от сотрудников и едем.
— Заканчивайте и забирайте девчонку, — она переводит взгляд на меня. — У машины тебя встретит водитель. Сядешь в неё незамедлительно и без лишних вопросов, — даёт наказ.
— Мне нужно забрать мои вещи.
— Никаких вещей из этой дыры в моём доме не будет! — заявляет женщина прежде, чем уйти.
— Но они дороги мне…
Хлопок двери даёт понять, что это ей абсолютно неинтересно.
— Аська!
К счастью, на пороге кабинета появляется Елена Степановна.
— Успела, — вытирает лоб, тяжело дыша. — Вот. Держи. Я собрала то, что лежало в твоей тумбочке, — передаёт мне мой потрёпанный рюкзак. — С Богом. Пусть у тебя всё будет хорошо.
Порывисто и неожиданно для меня, заключает в свои объятия.
Не сопротивляюсь.
Ведь это, пожалуй, единственный человек, который неплохо относился ко мне здесь.
— Вещи мамы обязательно найду, как обещала.
— Спасибо.
— Елена Степановна, будьте любезны, подпишите согласие о неразглашении.
— Иду, — воспитатель отпускает меня и быстрым шагом направляется к столу.
— Вторую гражданку тоже пригласите. С остальными проведёте работу самостоятельно.
— Зоя! — Швабрина, выглянув в коридор, громко зовёт в кабинет Агафонову. — Подписывай давай.