Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 24)
Нелли Равильевна разгоняет толпу в паре с подоспевшим учителем химии, после чего ведёт нас в административное крыло.
— Фебе конец! Я фебя унифтожу! Вавдавлю! — шепелявит Ржевская, умудряясь даже в таком состоянии пускать яд.
Молча иду по коридору, никак не реагируя на её угрозы.
Мы уже почти добираемся до кабинета Милославской, как из-за угла вдруг выруливает Марат.
— Немцов? Ты почему не на уроке? — строго осведомляется Равильевна, пока он, нахмурившись, таращится прямо на меня.
— У меня тренировка, я уезжаю.
— Ясно. Выпускной класс, а учёбы по-прежнему никакой!
— Её я забираю тоже, — сообщает он, кивая в мою сторону.
— В смысле? Что значит забираешь? — завуч растерянно смотрит на него поверх очков.
— То и значит. Нас уже ждёт машина.
— Но у нас ЧП! Мы идём к директору…
— Подписанное опекуном заявление уже у Милославской, — разворачивается, засунув руки в карманы брюк, и через плечо бросает холодно: — Шевелись, Назарова…
Иду вслед за Маратом.
Выходим на улицу.
Проходим через КПП на парковку и у знакомого автомобиля парень останавливается, пропуская меня вперёд.
— Ася! — доносится до меня голос Соколовского.
Поворачиваюсь.
Одноклассник быстрым шагом направляется ко мне.
— Ты на подоконнике оставила сумку и телефон.
— Спасибо. Совсем забыла о них.
— Ты уже уезжаешь?
— Да.
— Как себя чувствуешь? У тебя кровь…
Ответить не успеваю, потому что в разговор вмешивается Немцов.
— Мы торопимся, Соколовский. Так что завязывай строить из себя грёбаного джентльмена. Верни девчонке вещи и проваливай.
Значит мне не показалось. Между ними действительно есть какое-то напряжение.
— А ты чё на нерве, Марат?
— Не переношу твоё присутствие дольше минуты, ты же знаешь.
— Ну теперь то придётся, да? Держи, Ась, — Соколовский отдаёт мне сумку и телефон. — А с тобой, на игре увидимся, — эти слова адресует моему брату.
— Выход твоей команды в четверть финал — недоразумение.
— Посмотрим.
Сверлят друг друга глазами.
— В машину садись, у нас нет на него времени, — бросает мне Марат.
— Пока, Ась, — напоследок говорит мне одноклассник.
Забираюсь в салон.
Собственно, вот так мы с Немцовым оказываемся практически один на один в закрытом пространстве.
Сижу прямо напротив него и кожей ощущаю на себе тяжёлый, пристальный взгляд.
Кап. Кап.
На белоснежную блузку капает кровь.
Прижимаю тыльную сторону ладони к носу и другой рукой ищу в сумке платок, которого, к сожалению, нет.
Марат, раздражённо цокнув языком, протягивает мне салфетки.
Не беру из принципа.
Не нужны мне его подачки.
Откидываю голову на спинку.
— Давай, захлебнись собственной кровищей.
— Ты наверняка мечтаешь именно об этом, — не могу не сострить. — Моя кровь никак не даёт тебе покоя, да?
— Не преувеличивай свою значимость, Назарова, — цедит сквозь зубы.
Усмехнувшись, киваю, а потом начинаю кашлять.
— Вперёд наклонись и зажми переносицу на пару минут, — произносит он, какое-то время молча наблюдая за моими мучениями.
Делаю, как говорит. Потому что кровь всё никак не останавливается.
— Когда успела снюхаться с Соколовским? — прилетает недовольное.
Молчу.
— Вы его, что ли, с Ржевской не поделили? — осведомляется холодно.
— Ещё не родился тот парень, за которого я драться буду.
Прищуривается, чуть склонив голову набок.
— Значит это из-за шумихи в СМИ?
— Я никому не позволю оскорблять мою маму. Ясно?
Проверяю нос.
Его совет помог. Кровотечение наконец остановилось.
— Твоя мать влезла в чужую семью. Чему удивляешься?
— Моя мама была порядочным человеком. Я… Не верю в эту грязь. Там что-то не так.
Он поджимает губы.
— Если драка из-за матери, то какого хрена Сокол нарисовался на горизонте?
— Просто хотел отдать мне вещи.
— Наивная. Он ничего просто так делать не станет.