Анна Джолос – Дом с черными тюльпанами (страница 23)
— Наверное алкашкой была.
— Сто пудов. Или наркоманкой.
Здесь моему терпению приходит конец.
Убираю телефон.
Захлопнув учебник, швыряю его в сторону и спрыгиваю с подоконника.
— Что ты там про мою маму сказала?
Подхожу к Ржевской вплотную.
— А ты не расслышала? — выгибает бровь.
— Повтори, — требую, стиснув челюсти.
— Я предположила, что она алкоголичка или наркоманка, — равнодушно пожимает плечом. — Что, угадала, да? Она биомусор? Такой же, как и ты?
Толкаю одноклассницу.
Выходит сильно, потому что она, пошатнувшись, едва не падает.
— Охренела?
— Не смей так говорить про неё!
— Слу-у-ушай, а если ты внебрачная дочь, получается, что твоя мать ещё и шлю…
Не позволяю договорить.
Набрасываюсь на неё.
— А-а-а-а-а-а! Отпусти, ненормальная!
Хватаю девчонку за волосы.
Падаем на пол.
— Давай, Ржевская! Покажи ей!
— Мочи!
— Атас! Тёлки дерутся!
А мы и правда дерёмся.
Пыхтим, катаемся по плитке, царапаемся и боремся под ободряющий гул толпы, которая игнорирует звонок на урок.
Никто никуда не торопится. Все наслаждаются шоу.
— Гля, как новенькая в неё вцепилась!
— Охренеть, сколько в ней дури!
Да. Сейчас я сверху и пользуюсь ситуацией.
Спасибо детскому дому. Громыко и компания научили меня тому, что нужно бить первой.
Там я, убитая горем, едва ли была способна противостоять, но здесь… Тут меня от злости так штормит, что адреналин в крови зашкаливает.
Машке Ржевской достаётся.
Хотя, справедливости ради, стоит признать, что и мне от неё достаётся тоже.
— Ну-ка разошлись все! Что тут происходит?
— Драка бабская, Нелли Равильевна, — улавливаю фоном.
— Девочки, немедленно прекратите! — призывает нас к благоразумию завуч. — Что вы стоите все! Помогите! Мальчики, скорее оттащите их друг от друга! Быстрее!
Чувствую, как меня кто-то хватает сзади.
— Всё, Ась, — звучит над ухом голос Соколовского.
— Пусти меня!
Пытаюсь вырваться из его рук.
Активно машу в воздухе ногами.
— Угомонись уже, сорок килограммов ярости. Она своё получила. Хватит.
Ставит меня на пол словно куклу и я, тяжело дыша, одёргиваю юбку.
— Маш, ты в норме? — осведомляются одноклассники, обступив Ржевскую.
Там же, кстати, находится и Мирослава.
Она, судя по выражению лица, в настоящем ужасе от произошедшего.
— Встать можешь, Машка?
— Помогите ей, пацаны!
Вытирая многострадальный нос, наблюдаю за тем, как поднимают плачущую одноклассницу.
— Блин, Махач, у тебя фингал, по ходу, будет!
— Фига се она те клок волос выдрала!
— Цепочка твоя? Порвалась.
— Скажи что-нибудь!
— Ни хрена себе! У тебя там чё нет зуба?
Очень на это надеюсь!
— Реально, гляньте тут кусок зуба валяется!
— Да ты гонишь!
— Эй, ты в норме? — спрашивает у меня Соколовский.
— Да. Отпусти.
— Точно успокоилась?
Киваю.
— Ладно, убираю руки. Только давай без глупостей, окей?
Обретаю наконец свободу.
Он отступает на шаг и зачем-то поправляет мои волосы, пока я осматриваю пострадавшие вещи.
— Вы что здесь устроили? В конец ополоумели??? — ругается завуч. — Обе в кабинет директора! Сию же секунду! Остальные на уроки марш!