Анна Джейн – #НенавистьЛюбовь. Книга вторая (страница 31)
Он глотнул холодной воды из бутылки и сделал несколько глубоких – до боли – вдохов и выдохов, задерживая дыхание. При изменении дыхания регулируется парасимпатическая нервная система. Этому нехитрому способу успокоиться научил его еще первый тренер по смешанным боевым искусствам, понимавший, что у Дани проблемы с самоконтролем.
В голове прояснилось – эмоции отступили. И Даня снова завел машину. Спустя пару минут он уже подъезжал к нужному месту – супермаркету на первом этаже новой высотки. Он сразу увидел их: Дашу и Савицкого, который пытался затащить ее в машину. Она отчаянно отбивалась, пыталась кричать, а он, закрывая ей рот, заталкивал в салон. Этот ублюдок явно желал себе смерти. Глаза у Дани заволокло кровавой пеленой. Пульс застучал в висках. И он, больше не контролируя себя, выскочил из машины в дождь. Он убьет его. Убьет эту мразь.
Глава 18
Спасение
Влад медленно приближался ко мне. И его жутковатая улыбка сводила меня с ума – так было страшно. Он снова шел на меня, а мне некуда было отступать – позади оставалась лишь стена дома. Я прижалась к ней спиной, исподлобья глядя на него.
Дождь все так же хлестал по лицу и плечам, гром снарядами разрывался над головой, а молнии сверкали в ночном небе. Гроза не унималась. Как и страх, сковавший меня по рукам и ногам. Как он меня нашел? Что делать? Я уперлась спиной в холодную мокрую стену, не сводя с Влада глаз. Наверное, нужно было кричать или бежать, но я не могла этого делать – от ужаса ничего не соображала.
– Зачем ты ушла? – укоризненно спросил Влад и приблизился ко мне так близко, будто хотел поцеловать.
– Оставь меня в покое, – сказала я срывающимся голосом. – Уезжай.
– Я ведь люблю тебя, – прошептал он, обхватив мои щеки горячими ладонями. И меня передернуло от отвращения. Я почувствовала слабый терпкий запах крови. – Понимаешь, малышка? Люблю. Любил.
Сверкнула очередная молния и осветила нас короткой вспышкой. В ее свете лицо Савицкого казалось безумным. И решительным. По рукам побежали мурашки. Его я боялась и ненавидела – по-настоящему. Наверное, тогда я поняла, что это чувство бывает разным. Ненависть-любовь. Ненависть-страх. И к Владу я ощущала последнее.
– Какая ты красивая… – проговорил он, скалясь.
– Убери руки! – Я снова попыталась оттолкнуть Влада, но его пальцы крепко ухватили меня повыше локтя.
– Слишком красивая. Ты не должна быть такой.
– Отпусти!
– Нам надо поговорить, – вдруг почти спокойно сказал Савицкий, словно вновь став прежним Владом. – Поехали.
– Я с тобой никуда не поеду. И не смей меня касаться, пожалеешь, – предупредила его я, стараясь не показать страх.
Ничего больше не говоря, Савицкий снова схватил меня – неожиданно и ловко. Я попыталась закричать, но он тотчас больно зажал мне рот рукой и поволок к открытой черной машине. И как он в таком состоянии сел за руль! В голове помутилось от дикого страха. Я отчаянно сопротивлялась, пыталась позвать на помощь, но у меня ничего не получалось. Влад тащил меня к машине, а я противилась изо всех сил. Но тщетно – преимущество явно было у него.
Когда он стал запихивать меня в салон своего автомобиля, в голове мелькнула лишь одна мысль: Даня приедет, а меня не будет. И он решит, что это был розыгрыш. Как глупо все вышло…
– Ты все поймешь, все поймешь, – говорил Влад, не позволяя мне вырваться, – поймешь,
Он кинул меня в салон, как игрушку. И склонился надо мной, упираясь рукой в сиденье и все так же крепко закрывая мне рот, – омерзительная улыбка кривила его лицо. Зрачки были все так же расширены. Влад поцеловал меня в висок, и я задергалась, будто меня ударили током.
– Хватит сопротивляться, – проговорил он, глядя на меня не мигая. – Это больше не заводит.
Тогда я подумала, что это все. Конец. И зажмурилась.
– Кажется, тебе пора понять другое, – вдруг услышала я Данин голос. И в этом голосе была спасительная ярость. – То, как сильно тебя люблю
От неожиданности я распахнула глаза. Снова сверкнула молния. И в ее свете я увидела лицо Матвеева, стоявшего у машины. В этот момент я поняла, что спасена. И страх хотя и не отступил, стал другим – заставляющим цепенеть не холодом, а жаром, из-за которого горели щеки, дрожали пальцы и слезились глаза.
Даня схватил Влада и вышвырнул из салона машины – тот упал на мокрый асфальт и рассмеялся.
– Ты как? – крикнул Даня и осторожно вытащил меня из салона. Оглядел с ног до головы, увидел запекшуюся кровь на руках, спутанные волосы, мокрое рваное платье, царапины, грязь. Увидел в моих глазах страх. И тотчас его взгляд вспыхнул недобрым огнем.
– В мою машину, – коротко сказал Даня, почти невесомо дотронулся костяшками пальцев до моей щеки – меня пронзила стрела нежности. И прикрыл глаза. – Дашка… Не бойся. Я с тобой.
Я смотрела на него широко открытыми глазами и молчала. А он вдруг стянул с себя кожаную куртку и накинул мне на плечи. Я хотела что-то сказать ему, но не вышло – Даня сразу же развернулся. Вставший с асфальта Влад стоял позади и ухмылялся. Появление Матвеева привело его в бешенство. И он с рыком бросился на него, снова не понимая, что делает. Ударом в грудь Савицкий попытался повалить Матвеева, но у него ничего не получилось.
С ужасом я смотрела, как от ответного удара Влад вновь едва не упал, однако Даня не дал ему сделать этого – удержал на ногах, чтобы ударить вновь. Вновь. И вновь. Это было жестоко. Без эффектов. Хлестко, больно, точно. Удар за ударом. Чистая ярость. Алая, словно кровь. Хлесткая, будто молния. Оглушающая, как гром. Даня знал, как нужно бить, и бил со всей силой – на лице у Влада появилась кровь, и он уже не пытался ответить, а ставил блоки и закрывал голову. Но так же, как у меня не было шансов против Савицкого, у него не было шансов против разъяренного Матвеева. Тот был не в себе.
– Даня! – пронзительно крикнула я, понимая, что он не контролирует себя. – Остановись! Даня!
Он не слышал меня – повалил Влада на асфальт, сев ему на грудь и замахнувшись крепко сжатым кулаком.
– Я убью тебя, урод, – прорычал Даня, тяжело дыша.
– Перестань, – взмолилась я, цепляясь за его напряженное плечо, которое в этот момент показалось мне каменным. – Если ты что-нибудь ему сделаешь, у тебя будут проблемы, Даня! Пожалуйста, перестань! Прошу!
Он оглянулся на меня и первые несколько секунд будто не узнавал. А потом, одной рукой удерживая Влада, опустил занесенную для нового удара руку.
– Даша… – Его дыхание все еще было прерывистым. Но взгляд стал чуть более осознанным. – Я же сказал тебе идти в машину.
– Пожалуйста, – повторила я умоляющим голосом. – Он не стоит того. Правда. Даня… Я прошу тебя, прошу…
Матвеев хлопнул Влада по щеке, на которой кровь смешалась с дождем, и с явным трудом встал. Ярость не отпускала его и требовала выхода. Но он пытался контролировать себя. Я нашла его ладонь и сжала ее. И он переплел свои пальцы с моими, нехитрым жестом давая понять, что со мной. Он – со мной.
– Продолжай, падаль, – прошипел Савицкий, садясь и сплевывая кровь. – Ну же, давай! Чего боишься?
– Заткнись, – велел ему хрипло Даня. – Иначе правда убью.
– Убьешь за то, что я переспал с твоей девочкой? – рассмеялся Влад.
– Бессмертным себя считаешь? – каким-то абсолютно чужим бесцветным голосом спросил Даня и отпустил мою руку. – Зря.
– Он тебя провоцирует. Не слушай его! – закричала я.
– Она громко кричит, – поведал Влад, вытирая лицо рукавом грязной рубашки. – Я только и делал, что зажимал ей ротик. Кстати, довольно сладкий.
– Перестань! – выкрикнула я. – Даня, не слушай его. Он под наркотой. Принял что-то. Не понимает, что несет!
– Твой герой просто боится, малышка, – улыбнулся мне Влад и перевел взгляд на Матвеева. – Серьезно, она хороша.
И он подмигнул мне, снова вызвав отвращение – теперь уже при воспоминании о том, как он целовал меня сквозь ткань платья.
– Таких крыс, как ты, нужно наказывать, приятель. – По лицу у Дани ходили желваки.
Он оглянулся по сторонам и увидел обломок какой-то трубы. Взял ее в руки. Поиграл. Я уже думала, что Даня сейчас просто убьет Савицкого этой трубой, однако он его не тронул – прошел мимо. Куда больше Даню интересовала черная машина Влада, блестевшая от дождя.
Всю свою нерастраченную ярость он направил на машину. Бил по ней и бил – по капоту, дверям, оставляя вмятины и царапины. Стекло трескалось и осколками сыпалось на капот и асфальт. В каждом ударе Дани было столько ненависти и злости, что я и представить боялась, что произошло бы, если бы он
Закончив с машиной и не выпуская трубу, Даня подошел к Владу, который так и сидел на асфальте, молча наблюдая за происходящим. Из-за таблеток он как-то иначе воспринимал реальность.
– Я ничего не боюсь, – тихо, но твердо сказал Даня. И кажется, сдержал себя, чтобы не пнуть Савицкого по ребрам. На его лице было написано отвращение.
– Боишься. И я знаю