Анна Джейн – #НенавистьЛюбовь. Книга вторая (страница 30)

Вспышка. Я выбегаю из его квартиры, не взяв сумочку и верхнюю одежду, – в руках у меня только телефон, который я крепко сжимаю. И лихорадочно жму на кнопку вызова лифта. А Влад кричит мне что-то из квартиры.

Еще одна вспышка. Я несусь прочь от его дома, не обращая внимания на холод, резкие порывы ветра, грохот грома и росчерки молний на небе. От запаха озона слегка кружится голова. И снова вспышка – я падаю, расцарапывая в кровь колено, и боль приводит меня в чувство. Только тогда я понимаю, что нахожусь в относительной безопасности – дом Савицкого позади. И снова бегу по безлюдным темным улицам – изо всех сил, не зная, куда и зачем.

А потом позвонила Дане – когда начался дождь. Потому что больше не знала, кому звонить.

Глава 17

(Не) герой

Даня стоял в душевой кабине, склонив голову и позволяя упругим струям воды бить по плечам и стекать по телу вниз, смывая усталость и напряжение. Он только что вернулся домой, с трудом избавившись от Каролины. Лучше бы он все это время провел в спортивном зале – только физические нагрузки помогали ему забыться. Но не помогали забыть ее.

Глаза у Дани были закрыты, черные ресницы слиплись от воды, и он думал о том, что происходило в его жизни. В ее жизни. Но уже не в их. Он уже чертову тысячу раз думал об этом. Может быть, он был не прав? Может быть, был другой выход? Может быть… Нет, не может. Он поступил логично. Все просчитал. Продумал. За исключением того, как фигово ему будет. Но это мелочь. Любить – значит защищать. А он любил слишком сильно, чтобы забить на это, пустить на самотек или довериться случаю.

Раньше Даня не знал, что любовь – это сила, с которой нужно считаться. Теперь понял. Любовь – слишком серьезный противник. Её не следует недооценивать. Кончиками пальцев он коснулся новой татуировки, набитой на груди – со стороны сердца. Тонкая нить в виде символа бесконечности, переходящая в неровную линию пульса. Тату-мастер, набивая ее, пытался пошутить про разбитое сердце, но Даня послал его. И тот тотчас перевел разговор.

Кожа все еще саднила, но ему было плевать. Эта минималистичная татуировка многое для него значила. Даня усилил напор воды и запрокинул голову назад, так что на шее натянулись жилы. Теперь вода била его по щекам.

Сколько он так простоял, парень и сам не знал – слишком сильно загрузился мыслями. И очнулся только после того, как в ванную комнату постучалась мать. Только тогда он выключил воду, оделся и, накинув на мокрые плечи полотенце, вышел. Влажные спутанные волосы падали на лоб, и от них по шее стекали редкие капли.

– Я уж думала, ты уснул там, – сказала мать, с тревогой глядя на сына. – Какой-то ты другой в последнее время стал, Данька. Что-то случилось?

– Нет, всё в порядке, – улыбнулся он.

– Из-за Дашки? – вдруг спросила мать.

– Нет, – отмахнулся Даня.

– Вы ведь больше не вместе? – продолжала она. И зачем только спросила? Прекрасно ведь знает ответ.

– Не вместе, – вздохнул он.

– Поссорились?

– Нет. – Вопросы матери о личной жизни всегда напрягали. Почему-то он всегда смущался.

– Ты что-то ей сделал? – не отставала мать.

Даня нахмурился.

– Ма, что я мог ей сделать? – сердито спросил он.

– Откуда я знаю? – пожала она плечами. – Но ты мне лучше скажи, сынок. Я ведь волнуюсь. Может быть, я смогу помочь, помирю вас?

– Ма…

Мать перебила его:

– Знаю-знаю, ты большой мальчик и решаешь все проблемы самостоятельно. Но на тебя смотреть больно. Ты можешь что угодно мне сейчас говорить и в чем угодно уверять, Данька. Но я же вижу – с тобой что-то не так.

– Все хорошо, правда, мам, – широко улыбнулся Даня.

– Упрямый, как отец, – вздохнула мать и со вздохом убрала со лба сына влажные волосы. Ее внимательные стальные глаза – точно такие же, как у Дани, заметили на его груди новую татуировку, хотя она и была небольшой.

– Опять?.. – покачала она головой. – Милый, что за страсть портить тело?

Ответить Даня не успел. В коридоре появился отец.

– Пусть себе на лбу наколет: «Дурак», – сказал он весело. – Будет самым модным, да, сын?

Любовь Дани к татуировкам он тоже не разделял. Как и любовь к рэпу и хип-хопу – был горячим поклонником тяжелого рока старой школы. И постоянно подшучивал над сыном. Но это не мешало их отличным взаимоотношениям.

Даня лишь хмыкнул в ответ и ушел в свою комнату, на ходу вытирая волосы. Каким бы взрослым и самостоятельным он ни был, приходилось заниматься домашкой – сегодня по основам параллельного программирования. Нужно было сделать лабораторную работу по решению систем уравнений методом Гаусса.

Почти доделав лабораторную, Даня подошел к окну и распахнул его настежь – погода стояла безветренная и пасмурная. И тотчас пожалел, что сделал это, – увидел внизу Дашку. Она спешила куда-то по асфальтированной дорожке, и ее распущенные выпрямленные волосы взметались при каждом шаге. И зачем только распрямила? В детстве Даня думал, что волосы у Пипетки – особенные. Ни у кого таких нет.

Даша скрылась за поворотом, и он потер лицо. Может быть, она к Владу идет – такая красивая? Сердце тотчас опалила жаркая ревность. Пусть идет. Пусть. Этот урод намекал, что у них все по-взрослому. Она – его. К дьяволу всех!

Даня ударил по висевшей в углу груше, не надев перчатки на руки, хотя и прекрасно знал, что так делать нельзя. И если бы в комнату не вошла мать, содрал бы всю кожу на костяшках.

– Что такое? – нахмурилась она, держа в руках поднос с фруктами.

– Тренируюсь, ма, – натянуто улыбнулся он.

– Ты аккуратнее тренируйся, Дань. С таким лицом обычно на вилы сажать идут, – покачала головой мать и поставила поднос на стол. А Даня, забив на все, доделал лабораторную.

Стоило ему закончить и рухнуть в кровать, как зазвонил телефон. Каролина.

– Да, – сказал он, сжимая в кисти эспандер.

– Привет, Дан, – услышал он ее звонкий голос. Такие голоса называют хрустальными.

– Привет.

– Ты занят?

– Домашку делал.

– А я о тебе думала, – вдруг сказала Каролина. – Писала тебе, но ты не отвечал. Решила позвонить. Извини, если отвлекла.

– Все в порядке, – ответил он, думая совсем о другом.

– Ты не мог бы помочь мне завтра? – спросила девушка.

– Без проблем. Чем?

– Сходи со мной на свидание. В кино. Безумно хочу карамельный попкорн. И романтики.

– Настроения нет, – честно признался Даня.

– Ты ведь знаешь, что надо, – тихо сказала Каролина. – Идем. Я уже купила билеты. По-другому нельзя… Завтра в три, в «Кинодрим», – назвала она популярную сеть кинотеатров. – Я буду ждать тебя.

– Каролина, я не в настроении.

– Дан, ты придешь. Потому что так нужно. И потому что ты нужен, – тихо сказала девушка, – мне нужен. И ей нужен.

Она сбросила вызов, заставив Даню поморщиться. Каролина всегда была его хорошим другом – правда, на расстоянии. Помогала советами, могла выслушать в любое время, но и он всегда относился к ней бережно. А потом все перевернулось с ног на голову. И Даня потерял контроль над ситуацией. Но больше всего его угнетало не это, а то, что он потерял своего человека. Ту, из-за которой моментально вспыхивал от ревности. Ту, которую хотел уберечь от всего на свете.

Почему-то он вспомнил, как она целуется, и накрыл лицо подушкой, которую почти тут же отшвырнул к окну. Любое воспоминание о том, что было между ним и Дашей, заставляло голову отключаться. С того момента, как она снова ворвалась в его жизнь, у него никого не было. Странно, но он никого и не хотел – кроме нее.

Даня сам не заметил, как заснул, и ему снилась Дашка – она лежала на золотом песке, одетая в его белую, соблазнительно расстегнутую рубашку. И прозрачные волны касались ее согнутых в коленях ног. Ветер играл с ее волосами. Она заливисто смеялась и манила Даню к себе. Почему-то он шел к ней невообразимо долго, ступая босыми ногами по нагретому солнцем золотому песку. А когда все-таки добрался до Дашки, зазвонил телефон. И он проснулся.

В это же время яркая молния осветила комнату. Отвечать на звонок Даня не хотел, но все же заставил себя найти на кровати телефон и прижал его к уху. Это была Дашка. Он сразу понял, что с ней что-то случилось – слишком испуганным был ее голос, слишком сильно заколотилось сердце, слишком жарко разгорелось пламя ярости в душе. Но он оставался спокойным – понимал, что должен сохранять хладнокровие. И не пугать ее. Поэтому говорил сдержанно и мягко. А его кулак сжимался все крепче.

Из ее путаных объяснений Даня понял одно – она попала в беду из-за Савицкого. Перед глазами появилась пелена, и ему стоило огромных усилий успокоить себя. Но если бы Даня увидел сейчас Влада, тот бы не ушел от него целым. Несмотря ни на что.

Поняв, где находится Дашка, он пообещал приехать – сейчас же.

– Не бойся. Верь мне. Поняла? – отрывисто сказал Даня уже в прихожей, накидывая кожаную куртку.

– Да… – прошептала Даша.

– Никуда не смей уходить. Поняла? Я сейчас буду. Ничего не бойся, я всегда с тобой.

Последнюю фразу она не услышала – видимо, телефон разрядился. Он чертыхнулся, выбежал из квартиры и помчался вниз по ступеням, проигнорировав лифт. Минута – и его машина уже сорвалась с места.

Гроза продолжалась. Даня рассекал залитые дороги, и дворники на лобовом стекле его машины яростно работали – из-за дождя была ужасная видимость. Улица, на которой оказалась Дашка, находилась в районе новостроек разной степени элитарности и была Дане плохо знакома. Даже с навигатором он не сразу понял, куда ехать. От страха и ярости мысли начались путаться. В какой-то момент Дане пришлось притормозить на полминуты и успокоить себя. С такой горячей головой Дашке он не поможет. Даже найти ее не может, тупой дебил!