Анна Джейн – #НенавистьЛюбовь. Книга вторая (страница 33)
– Прости, – шептала я. – От меня одни проблемы. Прости, пожалуйста. Прости. Еще и реву, дура.
– Плачь, лучше плачь, – сказал вдруг Даня. – Когда плачешь, я понимаю, что с тобой. А когда молчишь и смотришь так печально, с ума схожу от бессилия, не знаю, что делать.
Наши взгляды встретились. И на моих губах сама собой появилась слабая улыбка – слишком много было в его глазах света. И слишком сильно я скучала по этому свету.
– Прости, – повторила я едва слышно.
– Если ты снова произнесешь это слово, я уйду, – пригрозил Матвеев. И тоже улыбнулся – от уголков его глаз разбежались лучики. – Ты все сделала правильно. Я же сказал, что всегда тебя защищу. Значит, защищу.
– Я беспокоюсь не за себя. Вдруг Савицкий захочет сделать тебе что-то в ответ? – спросила я хмуро.
– Не захочет, – отмахнулся Даня. – И вообще, я все решу. Успокойся, Дашка. Поняла?
Он снова обнял меня, прижимаясь щекой к моей щеке. Засыпали мы вместе, на диване в зале – лицом к лицу. Он держал меня за ладонь, а моя голова покоилась на его руке.
– Ты ведь не уйдешь утром внезапно? – спросила я. – Ты же разбудишь меня, когда будешь уходить?
– Никуда не уйду, – пообещал он. – Спи.
– Хорошо, – пробормотала я, натянув одеяло до самого подбородка.
– Холодно? Давай принесу второе, – предложил Даня.
– Нет, не надо.
Однако он не слушал меня. Минута – и мы лежали под двумя одеялами. А в стекла барабанил дождик.
– Спокойной ночи, Пипетка, – услышала я, прежде чем провалилась в сон. И даже не успела возмутиться.
Я не знала, что завтра Даня сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться. Предложение стать его женой.
Глава 19
Расплата, предательство, страх
Проснулась я одна – Матвеева рядом не было, но я точно знала, что он где-то в квартире. И знала, что он не оставит меня сейчас. Сложно сказать, откуда во мне появилась эта уверенность, но она была, и я ничего не могла с ней поделать. Я встала, потянулась, раздвинула шторы, впуская в теплую квартиру свет. От вчерашней неожиданной грозы на небе не осталось и следа – оно было голубым и высоким, подернутым осенней стеклянной дымкой. Такому небу хотелось улыбаться. Такое небо дарило надежду.
Правда, почти сразу я вспомнила события вчерашнего вечера и ночи, и улыбку словно стерли с моего лица. Влад, что же ты наделал?.. Ведь все могло быть
Мне вспомнилось, как он хватал меня, как целовал, как ударил по губам, и отвращение электрическим током пронзило с головы до пят. Это было мерзко. Это было больно. И страшно. Я не хотела думать о Савицком, но мысли о нем меня не покидали. Я то и дело видела перед собой бездну его глаз, его безумную улыбку, его ладонь, в которой лежали какие-то таблетки. И чтобы избавиться от этих навязчивых воспоминаний, я решила отвлечься – пошла на кухню.
В коридоре я поняла, что Даня находится именно там, – услышала его приглушенный голос. Он стоял у окна, спиной ко мне, в одной руке держа телефон, а другой оперевшись о подоконник. Меня Даня не слышал, поэтому продолжал говорить – коротко, отрывисто и сквозь зубы. Я застыла под аркой, ведущей на кухню.
– Радуйся, что не убил тебя вчера. Скажи спасибо
Он выключил телефон, бросил его на подоконник и повернулся ко мне.
– Уже встала? – вздохнул он. Матвеев не выглядел как человек, который выспался. Скорее как не спавший всю ночь. Взъерошенные волосы, круги под глазами, уставшее лицо.
– Что случилось? – спросила я испуганно. – Это Савицкий?
Даня не отвечал, глядя в стену поверх моей головы.
– Это он? – повторила я. – Что он хочет? Даня! Не молчи, скажи, что случилось!
Матвеев перевел на меня пылающий холодным огнем взгляд.
– Он хочет бабок, – нехотя отозвался Даня. – За разбитую тачку.
– Что? – побледнела я, и ноги у меня подкосились – я поспешила сесть за стол. – Он денег… хочет? И сколько?
Даня не ответил, лишь улыбнулся – широко и невесело.
– Много, да? – догадалась я. Его машины – и белая, и черная – очень дорогие. Наверняка их ремонт стоит большую сумму. Господи, Даня влип. Зачем он только вчера схватил тот обрезок трубы?
– Я найду деньги, – сказала я твердо.
– Даш, вот скажи мне, – неожиданно спокойно спросил Даня и сел на стул прямо передо мной. – Где ты собираешься найти деньги?
– Пойду работать, – ответила я. – У меня есть золото, его продать можно.
– Может, еще почку продать? – усмехнулся он. – Успокойся. Деньги – это мои проблемы.
– Нет, мои. Это ведь все из-за меня! Из-за меня, понимаешь? – На глазах появились ненавистные слезы.
– Боже, только не плачь, – попросил Даня и коснулся моего запястья. – Не могу, когда ты плачешь. Слезы – твое самое грозное оружие, – вдруг пошутил он. Но я даже не улыбнулась.
– Что нам теперь делать? – тихо спросила я.
– Пойти в полицию? – предположил он. – Хотя нас могут просто послать. Скажут – раз ничего не было, проваливайте. Придете, когда что-нибудь случится. – Его губы изогнулись в нехорошей ухмылке, а в глазах вспыхнула ярость, будто он вспомнил что-то отвратительное. – Поехали в полицию, Дашка. Только сначала в травмпункт заехать надо – на освидетельствование, хотя… – Он почему-то замолчал, вглядываясь в мое лицо. – Тебе надо все рассказать ментам. Даже если не хочется этого делать.
Прижав пальцы к губам, я замерла. Полиция? Но Даню могут наказать из-за драки с Владом. Влепят какой-нибудь «вред здоровью» и дадут условное.
– Нет, – твердо сказала я. Больше страдать из-за меня он не должен.
– Уверена?
– Уверена.
Взгляд Матвеева упал на мои руки – он увидел синяки, оставленные Владом. И это моментально вывело его из равновесия.
– Больной ублюдок! – прорычал он, стискивая пальцами край стола. – Надо было его вчера прибить!
Я коснулась его напряженного плеча – оно было словно каменным.
– Спасибо, Даня, – прошептала я. – И мы… Мы найдем деньги.
А он вдруг обнял меня, поддавшись порыву, – крепко-крепко. Но почти тут же отстранился, не дав мне сполна почувствовать его грубоватую нежность.
– Прости, Дашка. Я тебя даже защитить не смог. Придурок.
– Не говори так, – жалобно попросила я. – Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.
Несколько мгновений мы сидели молча. Он уронил на колени руки и смотрел на них. А я смотрела на него, понимая, что не забыла ничего, ни единой крапинки в серых глазах. Даня поймал мой взгляд, и я отвела его к подоконнику. Там стояла та самая фигурка его любимого с детства супергероя, которую я ему купила.
Он ее склеил. Фигурка теперь не смотрелась как новенькая, но была целой.
– Жалко стало, – проследив за моим взглядом, сказал Даня. – Зачем разбила?
– Из-за тебя, – ответила я искренне. – Я собиралась подарить ее тебе. А ты…
Я не договорила – Даня прекрасно меня понял.
– Тогда я заберу ее себе, – заявил он. – Он крутой. Как и я.
На его лице появилась мимолетная радостная улыбка – такая часто бывала у маленького вредного Даньки, когда ему удавалась какая-то очередная пакость или родители покупали ему подарок. И я вдруг подумала, что каким бы высоким, большим и сильным он ни был, в душе все равно еще мальчишка.
– Хорошо, бери. Давай завтракать? – несмело предложила я. Он кивнул.
Я словно на несколько мгновений вернулась в наше короткое счастливое совместное прошлое, когда мы все еще считались парой. Квартиру наполнил теплый кофейный аромат – пока я готовила, Даня варил кофе. Мы снова сели за стол, только теперь не друг напротив друга, а рядышком.
– Моя внутренняя бабушка в эстетическом экстазе, – прижав ладонь к щеке, сказала я, глядя на Матвеева.
– Что? – поднял он на меня взгляд. – А, эти твои личности…
– Ты кушай-кушай, – пододвинула я ему салат поближе. – Порадуй бабушку.
Даня лишь коротко рассмеялся и посмотрел на меня так, как смотрел раньше, – с любовью и нежностью. Хотя, наверное, мне показалось. У него теперь есть Каролина. Вся его любовь и нежность – ей.
После завтрака Матвеев вдруг куда-то засобирался.