Анна Джейн – Кошмарных снов, любимая (страница 39)

– Горели? – тихо переспросила Джесс.

– Я не сумасшедший, как ты! – прошипел Тедд, жалея, что рассказал об этом. – Но я видел. Видел, что его глаза горят красным. Две точки на черном пятне. Он просил меня молчать, но я все равно закричал. И разбудил родителей. Вот и все. А наутро выяснилось, что он пропал. И умерла девчонка из твоей школы.

Тедд замолчал, сжав челюсти, и Джесс поняла, что ему, тогда совсем ребенку, было страшно.

– Благодаря родителям никто не узнал, что в эту ночь тебя не было дома. И что ты была в крови. Они все подчистили. Не хотели, чтобы тебя связывали с тем, что произошло, – уже совершенно спокойно добавил он и направился к лестнице.

– Тедд, – позвала его девушка.

Брат остановился и обернулся.

– Я нормальная, – сказала Джесс тихо.

Он ничего не ответил и ушел в свою комнату.

А она, вздрагивая от каждого шороха, уснула на диване в ярко освещенной гостиной.

Тени пытались тянуться к ней, гладили по волосам, хотели забраться в рот, но им мешали то ли свет, то ли успокаивающие лекарства, прописанные доктором Синглтоном.

Джесс снилось, что она блуждает по разбитым осколкам в густой клубящейся тьме, пытаясь отыскать вход в винный погреб, но у нее ничего не получилось.

И в голове пульсировала одна мысль – надо найти Брента.

На следующий день мать повезла ее на плановый осмотр к доктору Синглтону. Джесс было все равно, и она, безучастно жуя жвачку, сидела на заднем сиденье автомобиля. Раньше она не могла позволить себе попусту тратить время, а сейчас хоть и понимала отчетливо, что не думает больше о работе, развлечениях и о своем внешнем виде, но не испытывала желания заняться этим.

Джесс мучили иные вопросы.

Доктор Синглтон успокоил мать, сказав, что нарушение концентрации внимания может быть одним из побочных эффектов приема лекарств, назначенных Джесс, и та стала смотреть на дочь менее тревожно.

Перед тем как покинуть здание медицинского центра, Джесс попросила разрешение посетить палату интенсивной терапии, в которой находился Эрик. Он все так же находился в коме, и врачи не давали никаких прогнозов насчет того, как скоро он придет в себя.

Это был второй раз, когда Джесс навещала его. Но на этот раз она стояла не за стеклом, а прошла к кровати – его перевели из реанимации в специальную одноместную палату.

Эрик казался спящим. Разве что его кожа стала бледней обычного, а губы тронул серый налет. Его дыхание не было слышно – но он всегда спал так, словно казался мертвым.

– Здравствуй, – тихо сказала Джесс. – Прости, что редко прихожу.

Эрик выглядел беззащитно, и это почему-то тронуло Джесс. Сейчас ей не хотелось на него сердиться. Но ей было за что.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала Джесс тихо. – Было бы здорово, если бы ты очнулся. Твоя мать очень переживает. Но… Я не понимаю, что и зачем ты от меня скрываешь.

Она замолчала. Ей казалось, что Эрик слушает ее.

– Я видела твое фото с Алисой Уэлч, – призналась Джесс. – Вы любили друг друга?

В палате похолодало. Мороз пробежался по ее щиколоткам и пополз по икрам выше.

– В тот вечер ты ведь не случайно подошел ко мне, правда? – прошептала Джесс. – Ты хотел отомстить? Но я не убивала Алису. Я не знаю, кто убил ее.

«Знаешь», – раздался в ее голове голос Эрика.

Она с трудом удержала себя от того, чтобы попятиться прочь от кровати. Или ей просто почудилось?

– Думаю, мы должны расстаться, – сказала Джесс тихо.

Она сняла кольцо с пальца и положила на прикроватную тумбочку.

А после спешно ушла прочь.

Джесс идет по картинной галерее, ловя восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин.

Мужчины ей не нужны – после того, как пропал Брент, Джесс решила, что останется одна. Но их внимание поднимает самооценку.

Она шагает, стуча каблуками и гордо расправив плечи, зная, что в своем вечернем сапфирово-синем платье с разрезами до бедер выглядит ослепительно. И больше похожа не на журналистку из популярного женского журнала, а на кинозвезду.

Ей нужно написать статью о модной выставке известной художницы-феминистки, хотя ее работы совсем не нравятся. Но это задание от шеф-редактора, и ничего не поделаешь.

После короткого интервью Джесс идет на фуршет и выпивает бокал шампанского, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Однако кому он принадлежит, не понимает, сколько ни оглядывается.

Устав от богемной тусовки, Джесс спускается на первый этаж и идет вдоль стен с полотнами в стиле реализма. И останавливается у любимой картины. «Взгляд в прошлое» называется она.

И в который раз Джесс рассматривает ее, получая эстетическое удовольствие от увиденного. Эта работа куда лучше того, что пишет героиня ее будущей статьи.

На огромном холсте изображен океан – так реалистично, будто сейчас выплеснется из рамки. Вода сливается с небом. Вдалеке – корабль. На фоне стихий он – совсем крошка. Если приглядеться, кажется, что тучи похожи на глаза.

Воспоминания – океан. Они поглощают, как волны.

Воспоминания – небо. Они довлеют, как тучи над головой.

Она – словно корабль. Беззащитна перед стихией. Перед своим прошлым.

– Завораживающе, – слышит Джесс рядом мужской приятный голос.

Она оглядывается и видит рядом с собой высокого молодого мужчину с симпатичным лицом, обрамленным светлыми волосами. «Скандинавский типаж».

– В своем прошлом можно утонуть. И я готов, когда вижу эту картину.

Джесс улыбается профессионально, не понимая, что ему нужно. Флиртует? У него нет шансов.

– Но если долго думать о прошлом, оно повторится, – говорит он задумчиво.

Джесс снисходительно смотрит сквозь улыбку и уходит.

Но вдруг спотыкается и падает прямо на него. Шампанское из ее бокала отправляется на его светло-голубую рубашку. Джесс извиняется – такого с ней никогда не было. Она видит, что «скандинавский типаж» раздосадован, но он вежлив и все обращает в шутку.

Кажется, он все-таки не флиртует. Отказывается от ее помощи и спешно уходит.

Спустя час, на стоянке Джесс понимает, что ее машина сломана.

– Подвести? – весело спрашивает уже знакомый мужской голос.

И Джесс зачем-то соглашается.

Всю дорогу они разговаривают о живописи.

И она выясняет, что у них одинаковые вкусы – любовь к импрессионизму. А любимый художник – Моне.

Впервые за много лет Джесс оставляет номер телефона мужчине.

После посещения медицинского центра Джесс сказала матери, что хочет погулять – в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок.

– Я сама доберусь до дома, – твердо сказала она, понимая, что мать не хочет оставлять ее одну.

– Пожалуйста, не задерживайся, – ответила со вздохом миссис Мэлоун. – И не отключай телефон.

Она подумала, что дочери, должно быть, тяжело из-за Эрика. А кому бы было легко – свадьба, на которую так все надеялись, не состоится. Миссис Мэлоун и подумать не могла, что ее дочь думает о совсем других вещах, иначе бы никогда не оставила ее одну.

Вместо того чтобы гулять на свежем воздухе, Джесс направилась в квартиру Эрика. Она была тверда в своем решении узнать правду о нем, и хотела, пока есть возможность, начать поиски – с его дома.

Что она хочет найти, Джесс и сама не знала.

Может быть, новые фотографии, письма или тайный дневник. Хоть что-то, что может пролить свет на происходящее.

Детектив так и не отвечал на звонки.

Уже находясь в лифте, Джесс сообразила, что стоило бы поговорить с его матерью, но решила отложить этот вопрос.

К двери Эрика Джесс подходила с терпким едким чувством страха – еще не сильным, но достаточно уже надоедливым. И, открыв замок, она не сразу решилась войти в квартиру бывшего уже теперь жениха. Стояла в нерешительности у открытой двери и, лишь только услышав чьи-то шаги в коридоре, переступила порог.