Анна Джейн – Кошмарных снов, любимая (страница 17)

Брент говорил, что думал в детстве, будто снег – это потерянные перья ангелов, которые пролетают над городом. Джесс, смеясь, спрашивала, неужели он верил в ангелов, и парень неизменно отвечал, что верит до сих пор. И ангел сидит перед ним прямо сейчас. Она морщила носик, давая понять, что такими сладкими словами ее не возьмешь.

«Ангел со сладкими губами» – так называлось стихотворение, которое он посвятил ей.

Жаль, Брент не успел лично прочитать его Джесс. Его дневник был найден лишь после того, как он пропал.

Она забрала дневник себе.

– Почему ты не спишь? – раздался за спиной Джесс голос Эрика. Он, потягиваясь, остановился около нее и с улыбкой смотрел на падающий снег. Зима ему нравилась гораздо больше, чем лето.

– Должно быть, холодно вечно находиться в снегу, – сказала зачем-то Джесс.

– Да, – согласился вдруг Эрик. – Должно быть, так.

Они замолчали – каждый в своем холоде. Каждый – в своей пустоте.

– Пора завтракать и в путь. Волнуешься? – спросил Эрик со вздохом.

– Нет, – равнодушно ответила Джесс. И мысленно добавила про себя:

«Я боюсь».

Глава 8

Она долго выбирала одежду и тщательно красилась, чтобы выглядеть, как и всегда, стильно и очаровательно, но никакие краски не могли вернуть былой блеск в карих глазах.

– Мы опоздаем, – заглянул в спальню Эрик, который взял на себя обязанность приготовить легкий завтрак, и девушка подумала с сожалением, что он будет хорошим мужем.

Они позавтракали, разговаривая ни о чем, и Эрик отвез ее на работу, поцеловал на прощание в щеку и умчался к своим студентам.

Джесс глянула на громадину небоскреба и с тяжелыми мыслями двинулась к нему, твердя себе, что она хороша. И все вокруг тоже чудесно.

Она думала, что первый рабочий день подарит ей былую энергию и легкость, но этого не случилось. Она совершенно забыла принять во внимание тот факт, что Вивьен была ее коллегой.

Несмотря на то что с момента гибели Вивьен прошло уже некоторое время, в редакции до сих живо обсуждалась ее смерть от рук Убийственного Холода, который стал едва ли не медийной персоной – так много о нем писали и говорили. Все знали, что Джесс – последний человек, видевший Батчелдер живой, и все хотели знать подробности.

Как будто Джесс знала, кто убил Вивьен! Или видела, как это происходит.

Бесконечные расспросы коллег, любопытные взгляды и перешептывания за спиной раздражали. И в какой-то момент Джесс сказала, что не собирается больше говорить на эту тему. Сказала резко и поняла, что поступила неправильно. Вопросы прекратились, но взгляды остались. Дайана сказала, что они думают, будто у нее нервное расстройство. А кое-кто считает, что Джесс что-то скрывает.

Это безмерно утомляло.

Люди перестали нравиться.

Кто-то задумал статью памяти Джесс в одном из следующих номеров, а также затронуть тему жертв, пострадавших от рук серийных убийц, посчитав, что можно попасть в струю и сделать журналу дополнительную рекламу.

– И родителям Вивьен будет приятно прочитать о ней в нашем журнале, – сказала одна из коллег Джесс, которая смотрела на нее почти так же, как и на Пугало в своем сне.

Но шеф-редактор наотрез отказалась делать это. Заявила, что их журнал специализируется на мире красоты, секса, самореализации, моды и шоу-бизнеса. Женщинам не понравится читать страшные истории про серийного маньяка в издании, которое позиционирует себя как легкое, развлекательное и далекое от криминала.

– Шутишь, зайка? Наш девиз – писать о том, что актуально и популярно, – заявила она на утренней планерке, на которой в первый рабочий день присутствовала и Джесс. – Вы хотите сообщить читателям, что популярно быть жертвой какого-то ублюдка с поехавшими мозгами? Мне жаль, что Вивьен так нелепо погибла. Но я не дам погибнуть своему журналу, – добавила она резко, поглаживая короткие, стильно уложенные угольные волосы. – И не дам работать в нем идиотам.

А в конце велела своему секретарю принести резюме соискателей, на ходу отвечая на звонок.

И тогда Джесс поняла – ей не было жаль. Ей было жаль, что нужно искать нового человека на место Вивьен, которая прекрасно справлялась со своими обязанностями. И не больше.

Джесс сидела на своем месте, бездумно глядя в монитор ноутбука и игнорируя электронную почту, которую стоило разгрести.

Ей казалось, что она замерла, а все вокруг двигается с удвоенной скоростью. Раньше ей нравилась вся эта суета, дедлайны, спешка, звонки, выкрики, срочные сообщения, быстрый стук пальцев по клавиатуре, вечный аромат кофе, пропитавший редакцию, гости – «звезды», приехавшие на интервью и фотосессию, а теперь все это вызывало лишь раздражение.

Статья, над которой она работала, не получалась. Как будто бы все слова выветрились из ее головы и документ сиял пустотой.

Впервые Джесс чувствовала себя чужой на любимой раньше работе.

Наверняка это последствие сотрясения.

Сидя на крышке унитаза в туалете и закрыв лицо ладонями, чтобы отрешиться от происходящего, Джесс слышала, как говорят о ней две девушки из рекламного отдела.

– Мэлоун вернулась странная, – сказала одна из них, Кэтти, яркая блондинка с лакричными губами. Они с Джесс недолюбливали друг друга.

– Похудела, – заметила ее подруга. В ее голосе была зависть. Джесс лишь усмехнулась.

– И не только. Ты видела ее взгляд? Испуганный.

– Думаешь, она…

– Наверняка что-то знает, – продолжила Кэтти уверенно. – Не хочет рассказывать. Возможно, ей запретила полиция. Наверное, Мэлоун рада, что с Вивьен произошло несчастье, – сказала она вдруг, расстегивая косметичку.

– Почему?

– Ты что, не знаешь? Дружок Мэлоун изменял ей с Вивьен.

– Не может быть! – ахнула вторая девушка. – Тот высокий голубоглазый красавчик?

– Именно, – подтвердила Кэтти радостным голосом. – Они спали. За спиной Мэлоун. Перед свадьбой.

– О боже мой!

Они рассмеялись. Жизнь выскочки Мэлоун не должна быть идеальной во всем. Справедливость существует.

– Какая жалость, – пропела Кэтти. – Кстати, как тебе праймер от…

Она не договорила.

Джесс, не торопясь, открыла кабинку и вышла. Ее появление напугало девушек. Они замолчали, переглянулись и изумленно уставились на нее, как на привидение.

– Повтори, – спокойным голосом сказала Джесс.

– О, Джесс, – попыталась улыбнуться ей Кэтти. Улыбки не вышло. – Ты была тут…

– Хотела послушать радио, но вы отлично его заменили, – подтвердила Джесс. Она с трудом сдерживала ярость. – Повтори, что ты говорила.

– О чем ты? – похлопала ресницами Кэтти. – Извини, нам пора.

Ее подруга хихикнула.

По щекам Джесс плеткой хлестнула ярость.

Не контролируя себя, она схватила косметичку Кэтти и швырнула ее на пол, сжимая кулаки.

По холодному мрамору покатились тюбики с тушью, тональными кремами и помадой. Румяна треснули.

– Ты что делаешь?! – заорала Кэтти. – Ненормальная!

– Я сказала тебе – повтори, – сказала Джесс сквозь зубы. – Вивьен спала с Эриком? Кто тебе об этом сказал?

Она, не понимая, что делает, схватила Кэтти за шиворот, глядя в ее глаза.

– Отвечай, откуда ты это знаешь, – прошипела Джесс. Перед глазами стояла белесая пелена. В висках стучала кровь. Хотелось крушить и разрушать.

– Это все знают, – выплюнула Кэтти и отлетела к стене.

Они бы подрались, если бы в женском туалете вовремя не появилось несколько сотрудников редакции, в том числе Дайана, которая утащила разгневанную Джесс на террасу, куда могли выйти работники офиса.

Стоя в легкой блузке и юбке-карандаше на прохладном воздухе, под перьями падающего снега, она постепенно успокоилась и даже смогла нормально дышать.

Зачем она дала им увидеть свой гнев? Глупо.

– Дорогая, я понимаю, что тебе тяжело, – сказала Дайана, протягивая ей дымящийся латте. – Но ты должна держать себя в руках.