Анна Джейн – Кошмарных снов, любимая (страница 16)

Надо будет проверить ее слова.

И не упускать из виду.

Чутье подсказывало капитану, что в итоге все ниточки сведутся к ней.

Если это чутье не отказало ему в деле с кланом Чекарелли, когда его жизнь висела на волоске, подведет ли оно его сейчас?

Из полицейского участка Джесс вышла задумчивая и пустая. Она сама себе напоминала флакон дорогих духов, который опустел, став ненужной безделушкой, облепленной стразами. Такой только на выброс, заменив новым.

Только страха как такового не было. То ли у ее психики была своеобразная защитная реакция, то ли она подсознательно куда больше боялась снов и видений наяву, нежели странного преследователя в маске.

Она боялась Пугала.

И своего прошлого.

«Ты ведь ждешь эти сны, – вдруг сказал ей внутренний голос. – Ждешь из-за Брента».

«Я жду Брента», – ответила она себе, видя, как машет ей Эрик, стоящий около своей машины.

Джесс еще не садилась за руль – банально боялась, что из-за сотрясения вновь может попасть в аварию. Кажется, ее внимание еще не полностью восстановилось, а яркий свет светофора и фар раздражал.

– Как все прошло? – спросил жених, беря ее за руку. Его взгляд скользнул по кольцу на ее безымянном пальце.

Мать оказалась права – ему важно, что его подарок с ней. Он слишком хорош для нее.

– Плохо, – сказала Джесс, благодарная, что Эрик ждал ее несколько часов, забыв о своих делах.

– Садись и рассказывай, – велел он, заботливо поправляя на ней шарф. – Путь нам предстоит долгий, – добавил парень скептически. Из-за снега движение было довольно затруднено.

– Нужно было ехать на метро, – сказала Джесс, застегивая ремень безопасности.

Эрик включил зажигание.

– Тебе там становится нехорошо, – покачал он головой.

В его машине было тепло, даже немного душновато.

Джесс подумала вдруг, что и с самим Эриком так – в его объятиях не холодно, но душно. Тесно. И хочется вырваться на свободу.

Они медленно передвигались в пробке, которая напоминала живую извивающуюся змею, ползущую по городу.

И девушка отстиранным голосом рассказала обо всем, что узнала в участке. Эрик слушал внимательно, сосредоточенно глядя на дорогу, не задавая вопросов и не восклицая. Просто принимал к сведению.

– Я защищу тебя, – сказал он, когда Джесс замолчала.

– От кого? – спросила она.

– Ото всех. Ты – моя, – он повернул лицо в ее сторону, и сердце девушки на мгновение сжалось.

Ей показалось, что его глаза сверкнули алым. Но это всего лишь игра света и бликов в полутьме сумерек, опустившихся на огромный город.

– Ты так уверен? – улыбнулась она слабо.

– А ты – не уверена?

Джесс лишь пожала плечами, а Эрик, изловчившись, все же поцеловал ее в губы – впервые за долгое время, и у нее не было причин, чтобы отказать ему в поцелуе. Он – ее жених. И он – в своем праве.

Пришлось терпеть.

Джесс показалось, что кто-то скребется по заднему стеклу, но, как говорил доктор Хендерс, во всем была виновата травма головного мозга. Не более.

До дома они добирались так долго, что Джесс заснула, сама этого не желая, под бормотание радио и телефонный разговор Эрика, которому позвонил коллега с работы.

– Прости, это из лаборатории, – шепнул ей жених извиняющимся тоном.

Сначала Джесс снилась какая-то глупость – абстрактная чепуха. Затем ей приснилось, что она вошла в темную пыльную комнату с крохотным окном, из которого пробивается пыльный свет, закрыла за собой дверь и взяла трубку слабо звонящего старого проводного телефона.

– Говорите, – сказала Джесс тихо, отчего-то боясь быть пойманной.

– Он мне не нравится, – ответил мужской шепот, тихий и едва различимый из-за помех в связи. – И твое поведение – тоже. Ты готова каяться?

Джесс отчего-то стало смешно, но ответить она не успела.

Ее вдруг подхватила невидимая сила, закружила, завертела во все стороны, вырвала из сновидения и выбросила на снежную поляну, окутанную туманом. Джесс зябко ежилась, выдыхая пар, а напротив ее высился двухметровый снеговик. Он вдруг распахнул глаза – их ярко-алый отсвет был ей уже знаком. Нос-морковка мелко задергался, словно снежное чудовище пыталось поймать ее запах.

Из среднего снежного кома стали расти руки – обычные, человеческие, с пятью пальцами. Мужские.

Руки потянулись к замершей от приступа страха и отвращения Джесс в попытке обнять ее.

Она пыталась отпрянуть, сделать несколько шагов назад, в безнадежной попытке скрыться от хозяина снежной поляны, но этого у нее не получилось.

Ноги вязли в снегу, который стал вдруг горячим. Он, обвивая щиколотки, лизал ее кожу невидимыми языками и шевелился, словно под ним находилось множество живых существ.

– Нет! Не трогай меня!!! – закричала Джесс, чувствуя, что руки чудовища касаются ее, прижимая к холодным комам тела, но вырваться не удалось.

Она погрузилась в снег. Она задыхалась в снегу. Она леденела…

Голос Эрика вытащил Джесс из сна.

– Джесс! Милая! Просыпайся! – тормошил ее Эрик, пытаясь привести в чувство. – Мы приехали!

– Не трогай меня! – распахнула глаза Джесс и с силой, не понимая, что это больше не сон, оттолкнула Эрика.

– Джесс, – изумленно проговорил он. – Ты… что?

– Я… – Девушка тяжело дышала. – Это… сон. Извини.

Боже, неужели кошмары снова вернулись к ней?!

Или вину можно возложить на пошатнувшиеся после посещения полицейского участка нервы?

– Извини, дорогой, – повторила она виноватым тоном, поняв, как неестественно звучит ее обращение.

Так странно… А когда-то она думала, что Эрик – ее удачная попытка забыть Брента.

– Все в порядке, – пришел в себя парень. – Мы дома.

Они зашли в ее дом, всюду включая свет. Еще вчера Эрик помог ей перевезти сюда вещи из дома родителей, а теперь сказал, что после таких новостей о неком преследователе считает своим долгом остаться вместе с любимой девушкой.

Джесс была не против. Оставаться в одиночестве не хотелось.

Эрик ушел на кухню, чтобы заварить чай с китайскими травами, которые дал ему приятель, а Джесс осталась одна в гостиной, с опаской глядя в окно, точно ожидая, что в нем сейчас появится пугало или снеговик.

Она никогда не думала, что сможет сойти с ума.

Вечер прошел спокойно, они пили чай со странным вкусом незнакомых трав, разговаривали – как и раньше – обо всем на свете, и спала Джесс крепко, без снов, но мало. Эрик спал рядом, обняв ее.

Утром она встала рано, едва только начало светлеть. Осторожно покинув кровать, Джесс вышла из спальни, стараясь не разбудить Эрика, и оказалась в небольшом коридорчике на втором этаже, который заканчивался окном.

Снег за ним не прекращал падать, и девушка завороженно наблюдала за его хаотичным движением, плотнее кутаясь в халат, который прихватила с собой и накинула сверху, на короткую сорочку.

Когда Джесс смотрела на снег, она всегда вспоминала Брента. И когда смотрела и на дождь, и на радугу – тоже. Он подарил ей забытую радость от наблюдения за тем, что их окружало, и спустя почти десять лет все вокруг напоминало ей его, как бы Джесс ни хотела забыть.

Она стояла у окна, безвольно опустив руки, и наблюдала за погодой.

Снег был похож на Брента – такой же ранний, невесомый, нежный.

В ее карих усталых глазах, обрамленных длинными темными ресницами – наследие предков матери, среди которых затесались итальянцы, не было ни интереса, ни воодушевления. И слез не было – только горечь воспоминаний.