Анна Джейн – Кошмарных снов, любимая (страница 19)

Пока она искала материал для статьи, над которой работала со скрипом, ей показалось, что кто-то провел пальцами по ее запястью, и Джесс едва не вскрикнула. Себя она сдержала лишь потому, что находилась среди людей.

Время прошло всего ничего, но она успела возненавидеть эти цветы, занимающие место на ее столе. Они не просто смотрели на нее, но и вытягивали из нее энергию – ее голова разболелась, руки налились тяжестью, пальцы с трудом попадали по нужным клавишам.

Сам по себе перезагрузился ноутбук. Зазвенел телефон.

В какой-то момент Джесс показалось, что с лепестка одного из цветков срывается что-то красное, тягучее, похожее на кровь, и падает с оглушающим звоном на стол.

Это стало последней каплей.

Джесс вскочила на ноги, обеими руками схватила корзину, которая оказалась тяжелой, и под удивленные взгляды коллег потащила ее к выходу.

Она донесла ее до туалета и методично принялась вырывать цветы и пихать их в мусорный бак.

За этим занятием ее застала Дайана.

– Ты что делаешь?! – схватила она за руки Джесс. Раньше они были загорелые – она всегда посещала солярий, а теперь казались бледными и тонкими. – С ума сошла?

– Я не хочу их видеть!

– Не хочешь – отдала бы мне, – нахмурилась Дайана.

– Ты не тот человек, который готов подбирать за другими.

Джесс выпрямилась. Корзина с цветами, которых осталось больше половины, осталась на полу. Те цветы, что торчали из мусорного бака, казались безжизненными и несчастными. Поломанными.

Джесс подумала, что не хочет стать такой же, как эти цветы. Не хочет ломаться. Не хочет, чтобы ее жизнь оборвали, как их стебли.

Она хочет тянуться к солнцу.

– Это не Эрик прислал цветы, – догадалась вдруг подруга и взяла Джесс за запястье. Сквозь бледную кожу просвечивали вены.

– Не Эрик, – подтвердила она.

– А кто?

– Я не знаю.

– Что происходит? – свела к переносице темные густые брови Дайана. – Ты сама не своя. Мне кажется, дело не только в Вивьен.

– Я не знаю, – повторила Джесс.

И Дайана решила оставить ее в покое.

Она помогала ей уничтожать цветы, с сожалением глядя, как осыпаются нежные лепестки.

– Если заберу их себе, пойдет еще больше слухов, – ворчала Дайана, помогая запихивать розы в бак – уже второй по счету.

Когда они шли обратно в офис редакции, на телефон Джесс пришло сообщение, содержащее всего одно слово: «Зря».

Рабочий день закончился не скоро – Джесс казалось, что время идет медленно, и она вся извертелась на своем месте, делая вид, что работает.

Раньше она никогда не симулировала свои обязанности, с удовольствием выполняла их и наслаждалась быстрой, текучей, словно река, атмосферой. А теперь все стало иначе.

Ощущение, что на нее смотрят, не проходило.

Перед тем как уйти с работы, Джесс несколько раз звонила Эрику, но тот почему-то не отвечал. Сначала его телефон был занят, затем женский механический голос сообщила что телефон вне зоны действия сети или выключен.

Джесс отнеслась к этому спокойно, зная обязанности жениха, и запаниковала лишь тогда, когда он опаздывал почти на полтора часа, так и не отвечая на ее звонки. На работе его тоже не было, и никто из коллег не мог сказать, куда Эрик делся. Ей лишь сообщили, что он взял машину и уехал, разговаривая с кем-то по телефону. Кто-то предположил, что домой.

В конце концов Джесс, которую окутало неприятное предчувствие, поймала такси и поехала к Эрику.

Он снимал небольшую квартиру в достаточно тихом благоустроенном районе. Раньше Джесс звала его жить в ее доме, однако Эрик отказывался, говоря, что ему придется слишком долго добираться до работы по вечным пробкам, и шутил, что слишком старомоден, чтобы жить вместе до брака. Джесс это казалось совершеннейшей глупостью, к тому же они часто оставались друг у друга на ночь, однако аргумент с работой она принимала.

Когда Джесс стояла напротив квартиры Эрика, несмотря на хорошо освещенный коридор и видеокамеры всюду, она отчего-то вновь ощутила страх. Липкий, противный, скользящий промеж лопаток, кусающий кожу вдоль позвоночника. Она пыталась отогнать этот страх, но он не собирался никуда уходить. Свернулся клубком у ее сердца и замер, затаился.

Джесс несколько раз позвонила, но дверь не открыли. Она уже решила уйти, однако ей послышался за стеной какой-то неясный шум, и девушка достала ключи от квартиры, которые Эрик когда-то ей вручил.

Ключ повернулся в замке, и дверь отворилась.

Джесс думала, что ее накроет темнотой, но в прихожей оказалось светло. Казалось, свет был включен по всему дому. В одной из комнат слышалась негромкая музыка.

– Эрик! – позвала она. – Это я!

Не слыша ответа, Джесс направилась в гостиную – неспешный джаз играл именно там.

Окно было приоткрыто, и по комнате гулял сквозняк, раздувая легкие тонкие шторки. Пахло сигаретным дымом, хотя Эрик не курил. На столе стояла открытая бутылка вина и два бокала. На диване, на котором они часто смотрели сериалы, лежали – Джесс глазам своим не поверила – наручники, обитые красным мехом. Рядом валялась плетка.

Девушка нахмурилась, перестав что-либо понимать.

Она уловила шум воды и облегченно вздохнула – Эрик, скорее всего, принимал душ, поэтому не слышал ее звонка и голоса.

Но почему он тогда не встретил ее с работы и не отвечал на звонки?

И что это за странные вещи?

Джесс твердой походкой, поджав губы, направилась в ванную комнату.

Однако, когда она уже подходила к ней, намереваясь постучать в запертую дверь, кто-то дотронулся до ее плеча.

Джесс обернулась.

– Я думала, ты в ва…

Слова застряли в ее горле. Губы онемели. В руках и ногах появилась чудовищная усталость.

Перед ней в воздухе плавало Пугало, едва касаясь истоптанными ботинками пола. В одной соломенной руке оно держало цветочный горшок, как бомбу.

То самое Пугало. С безумной ядовито-зеленой улыбкой и алыми горящими глазами. Оно преследовало Джесс в реальности и в кошмарах. И оно не хотело отступать.

Пугало помахало Джесс, и та схватилась за стену, чувствуя, как пол уходит у нее из-под ног. От страха она могла лишь бессвязно мычать, словно лишилась дара говорить. Пугало улыбнулось еще шире, отбросило в сторону цветочный горшок, разбив его. И ухватило себя за холщовые серые щеки, потянув в разные стороны, словно хотело порвать самого себя.

Шов, соединяющий правую и левую части лица, лопнул.

Из дыры вырвалась на свободу тьма.

Тьма дышала, как тысяча человек, задыхающихся человек.

Тьма клокотала.

Тьма хотела Джесс.

Она ледяными кляксами облепила упавшую девушку, забиваясь ей в рот и нос, проникая в пищевод. Хлынула в уши, забираясь внутрь ее тела и смешиваясь с кровью. Тьма опутала ее мозг, покрыла черной матовой пленкой белки глаз. Тьма завладела ею полностью, заполняя собой и унося в мир вечной мерзлоты.

Джесс тащило сквозь снега, кидало во льды, разбивало об айсберги. Ветром кидало из стороны в сторону. Пронзало тысячами зеркальных холодных осколков.

Когда Джесс очнулась, она поняла, что ей больше не холодно, а очень тепло.

В комнате, в которой она очутилась, царила полутьма, а свет исходил от двух прикроватных светильников в форме канделябров.

Она лежала на мягкой широкой кровати, прикованная наручниками, так, что руки ее были разведены в стороны, но ноги оставались свободными. Вместо потолка над ней сияла сама вселенная.

– Очнулась? – спросил ее хриплый мужской голос. Из тени стены напротив вышел мужчина, одетый во все черное. Его лицо скрывали козырек кепки и больничная маска.

От него веяло тайнами, страхом и силой.

Глава 9

– Кто вы? – нервно спросила Джесс, отчаянно дергая руками. – Зачем вы надели на меня наручники?