Анна Дубчак – Забытый дом (страница 41)

А что со мной будет после того, как я им все расскажу и напишу? На меня же сразу наденут наручники, да? Думаю, это будет не очень удобно. Вот интересно, они тяжелые или нет? И холодные… Ты поговори, пожалуйста, с ними, чтобы они надели наручники уже там, куда меня потом увезут.

И еще. Это то, что давно уже мучает меня, а сейчас-то это и вовсе стало реальностью. Ваня, ты мне ответь, я могу попросить тебя хотя бы время от времени присылать мне туда хорошее постельное белье? Теплые вещи? Одеяло? Я расскажу тебе, где у меня все это находится, я попрошу, чтобы тебе позволили взять ключи от моей квартиры.

Конечно, я искала в интернете ответы на свои вопросы. Вот, к примеру, я узнала, что духи в колонии запрещены. Это точно. И очень грустно… Несчастные женщины, для того чтобы хорошо пахнуть, смешивают кондиционер для белья с чем-то там еще, не помню, и делают вот такие тюремные духи.

А чем там кормят? Что такое баланда? Это суп такой? Ваня, мне так страшно… Я там замерзну, я не смогу там есть эту еду… Но меня спасут твои письма.

Ты же будешь писать мне? Будешь? Господи, да что же это было со мной? Как я могла убить Блу? Мою Танечку? Посмотри на мои руки, они трясутся… И в груди тоже так нехорошо, тяжко… Когда уже нас позовут, скоро уже ночь? Ты же будешь там рядом со мной, да? Не бросай меня. Обними крепче. Они же не звери, ты сказал, что все они нормальные люди. И что, они приедут прямо сюда, к тебе домой? Ах да, ты же сказал, что знаешь Реброва… Тебе повезло. Очень повезло, что у тебя было алиби… Значит, и ты тоже везучий, как я.

Выпь — какое странное название деревни. И ты, значит, родом оттуда? Понятно… Ваня, ты чувствуешь, какие холодные у меня руки? Словно я держала в ладонях лед. Знаешь, я так благодарна тебе за то, что ты не задавал мне глупых вопросов, не причинял мне боль и просто дал возможность все рассказать… А отчего вдруг стало так светло? И так хорошо? Еще немного, и я успокоюсь. Вот положу сейчас голову тебе на плечо, прижмусь к тебе, и мне станет легче… Не понимаю, что со мной…

Ребров с Журавлевым приехали затемно. Борис с Женей встречали их на террасе.

В гостиной было тепло, горел яркий свет, был накрыт стол и пахло вкусной едой.

— Женя, так она все-таки убила ее? — Это было первое, что спросил у Жени Ребров, когда они пересеклись по дороге в ванную комнату, где они с Журавлевым собирались вымыть руки. Павел тоже был напряжен, судя по всему, его занимал тоже этот же вопрос. — Борис сказал нам, что ты завязываешь с расследованиями, а сама присылаешь нам предсмертное письмо Блу… Как это понимать?? Значит, еще один труп? Что тебе удалось узнать и где ты нашла это ее предсмертное письмо?

— Сейчас все расскажу…

К ним подошел Борис.

— Судя по вашим напряженным лицам, что-то случилось? — спросил он. — Женя, ты снова что-то задумала?

— Задумала, а теперь не знаю, что со всем этим делать, — призналась Женя, готовая в любую минуту заплакать. — Борис, я волнуюсь, а потому прошу тебя и вас тоже… Я долго ломала голову, как вам все это преподнести, а теперь понимаю, что мое желание вас удивить завело меня саму в тупик. Я не знаю, чем все это может закончиться. Вероятно, я должна была поступить каким-то другим, более простым способом. Но мне так хотелось вам помочь… Борис… У нас есть еще немного времени, поэтому садитесь все за стол, а ты, Борис… Словом, я и тебе сейчас отправлю это письмо, а ты — Петру, тотчас, это важно, он тоже сейчас присоединится к нам, его тоже надо подготовить… Мне надо было это сделать раньше, но я, повторяю, не знала, в какой момент мне надо было тебя, Боря, поставить в известность. Хотела сделать сюрприз, но сейчас понимаю, что так было нельзя… Что сюрпризы не всегда срабатывают. И что жизнь — это не театр, не спектакль. А я, судя по всему, плохой драматург.

— Женя, да что случилось? — Теперь уже заволновался Борис. Он никогда еще не видел Женю в таком состоянии.

— Ваня… Он сейчас с Ред.

Стало так тихо, что Женя слышала лишь дыхание мужчин и тихий, отдаленный плач ребенка со стороны детской — это Петр с няней, вероятно, никак не могли уложить спать маленькую Милу.

— Ред… Здесь? — Ребров ушам не поверил. — С Ваней?

— Женя! — Теперь и Борис не знал, как ему реагировать. — Мне позвонил, конечно, охранник, сказал, что к Ивану приехала девушка. Я даже хотел посоветоваться с тобой, позвать их на ужин вдвоем или нет, поскольку за столом мы зачастую говорим о делах… Вернее, не так. Хотел спросить тебя, в курсе ли ты. Оказывается, это Ред?

— Это я попросила Ивана пригласить сюда Ред. Не так давно я разговаривала с ним, хотела спросить, что его так мучает. Вы же все знаете, что после всего, что с ним произошло, он чувствовал себя в безопасности только здесь, у нас.

— Ну да, у него нервишки шалят… — сказал Борис. — Кажется, ты хотела еще пригласить к нему сюда психолога.

— Да. Но так уж получилось, что в роли психолога выступила я. Совершенно случайно. Просто решила с ним поговорить по душам. И поняла, в чем дело… Ему небезразлична Ред, он сам мне об этом сказал. Вот такие дела. Может, это, конечно, и не любовь в том понимании… Может, это страсть или просто его какое-то глубинное желание еще раз увидеть ее и поговорить, разобраться и в том, что произошло в Чернети, и в своих чувствах. Словом, он попросил меня устроить встречу. И тогда я спросила его, почему бы ему самому не позвонить ей и не пригласить сюда. Он испугался. Сказал, что ему нужно подумать. Он не был готов. Но потом все же решился. Посоветовался со мной, спросил, как ей объяснить, что это за дом, где он находится и что здесь делает. И я, недолго думая, словно шутя, предложила ему вообще утопический план…

— Что это его дом и он приглашает ее на свидание, да? — усмехнулся догадливый Ребров. — Эх, Ваня-Ваня…

— Точно. Но моей целью, как вы понимаете, было другое, более важное: я, когда мне попало в руки предсмертное письмо Блу, предложила ему уговорить Ред сдаться. Не знаю, получилось у него или нет, и что вообще происходит у них там, в спальне… Но судя по тому, что Галина Петровна уже несколько раз приносила им еду по Ваниной просьбе, дополнительные полотенца и женский банный халат (что говорит о том, что Ред принимала душ), они поладили, а это уже хорошо… Надеюсь, что они все же присоединятся к нашему ужину, но как поведет себя эта непредсказуемая девушка, я не знаю. Конечно, я не так себе все это представляла, я имею в виду ужин и задуманный мною спектакль, и уж точно не собиралась вдаваться в объяснения вот таким образом, встретившись с вами возле ванной комнаты, но… Да, не скрою, я хотела вас не просто удивить, а ошеломить, шокировать, потрясти ваше воображение… И у меня бы все получилось, если бы… Понимаешь, Борис, я изначально хотела, чтобы для тебя появление Ред вместе с Ванечкой за столом было сюрпризом, но потом, представив себе все это, испугалась твоей реакции… Вот почему я решила подготовить вас сейчас… И, пожалуйста, Валера, — она обратилась теперь уже к Реброву, — если она все же решится на признание, не надевай на нее наручники во время ужина. Это моя личная просьба. Пусть она откроется нам, все расскажет, покается, а там уже мы все поймем по обстановке, как действовать… Я ее еще не видела, понятное дело. Но могу предположить, что все ее поступки, мотивы и совершенные ею преступления свидетельствуют о проблемах с психикой… Полагаю, она больна. Думаю, вы и сами поймете это и посчитаете необходимым сделать ей психолого-психиатрическую экспертизу.

— Вы что-нибудь поняли? — Борис казался растерянным и расстроенным.

Он выглядел как муж, в любую минуту готовый извиниться за свою жену даже в том случае, если она окажется права.

— Да что же тут непонятного, — устало сощурив глаза, произнес Ребров. — Женя с Иваном заманили сюда Ред, чтобы она дала признательные показания. И теперь Женька волнуется, что все пойдет не по плану.

— Да, конечно, волнуюсь! — Женя с шепота чуть не сорвалась на крик. — Иван согласился на эту аферу исключительно для того, чтобы поставить точку в этом деле, успокоиться, услышав своими ушами признание Каляпиной, вернуться домой и продолжить жить своей жизнью, не вспоминая Чернеть и все, что с ней было связано. Но когда он только согласился со мной (а я-то понимала, что затея рискованная, поскольку мы не знаем, какие чувства испытывает Ред к Ване), мне бы тогда уже надо было насторожиться. Любой другой парень на его месте сразу бы отказался от этой встречи по многим причинам. Тем более что речь шла о настоящей преступнице, убийце! А он сразу согласился, моментально, словно только и ждал отмашки…

— Хочешь сказать, что после всего того, что она сделала ему, подставила, он начал испытывать к ней определенные чувства? — удивился Журавлев.

— Вы все так упорно смотрите на меня, словно я знаю ответ на ваш вопрос относительно Вани, — покачал головой Борис. — Да откуда мне знать про его сердечные дела?

— Теперь понимаете, почему я так волнуюсь?! А что, если она сделает что-то с Ваней? Когда поймет, зачем он ее пригласил?

— Делать нечего, — вздохнул Борис. — Позвони ему и пригласи к столу. Пора уже все заканчивать… Но ты, Женя, точно сумасшедшая. Разве можно вот так жестко манипулировать людьми, играть их чувствами?