Анна Дубчак – Забытый дом (страница 20)

— Ну?! — наконец вскричал он, потеряв терпение. — Мне прямо сейчас собираться? Вы посадите меня? Что случилось? Я же вижу, как вы смотрите на меня, вернее, отводите взгляды… Но я правда никого не убивал! Я невиновен!

— Никто не собирается тебя сажать, — поспешил его успокоить Борис, в душе жалея парня, поскольку в его положении мог оказаться кто угодно. — Более того, мы, хоть это и противозаконно, дадим тебе сейчас послушать запись допроса Каляпиной. Но для нас для всех пусть это будет уроком!

Последнюю фразу он, конечно, произнес напрасно, забыв, что за столом сидит его жена. Ясно же было, что именно он имел в виду: сходил парень налево, вот и влип в историю. Но Женя сделала вид, что пропустила эти слова мимо ушей.

— Так давайте, включайте! — вскричал Иван.

— После ужина и послушаем, — сказала твердым голосом Женя. И чуть было не добавила, мол, не станем портить человеку аппетит.

Но Иван и так понял, что допрос Каляпиной получился явно не в его пользу. И что Светлана эта точно наговорила лишнего.

Человек эмоциональный, да к тому же еще и находящийся под впечатлением недавних событий, Иван, слушая запись допроса, постоянно прерывал ее своими возмущенными вскриками, вставлял едкие реплики в адрес лгуньи, постоянно вздыхал, рефреном повторяя одно и то же: «Ну как так? Ну как можно так врать?!»

— Вы же должны понимать, раз она так лжет, значит, ей это нужно. Если бы она была нормальным, честным человеком, который, как и я, просто случайно влип в историю, зачем ей было бы врать? С чего она взяла, что мы знакомы с этой девушкой, с ее пропавшей подружкой?

Иван просто захлебывался словами возмущения, нервничал, то краснел, то становился бледным, и по лицу его струился пот. Женя, глядя на него, боялась, как бы с ним, таким молодым, не случился инсульт или инфаркт.

— Иван, вам надо успокоиться. Конечно, это хорошо, что вы прослушали эту запись, теперь хотя бы знаете, на что способны люди…

Она хотела сказать «женщины», но осеклась. Как будто бы мужчины не способны на подобную подлость.

Но Иван был прав: зачем этой Светлане было врать? Зачем было придумывать, будто бы Иван знал Татьяну? Значит, ей было так нужно. Но зачем? Вот вопрос!

— В деревне я многих опросил, показывал фото Муштаковой, — сказал интригующе молчавший до этого Павел. — Но если Светлану видели многие, а молочница и вовсе с ней разговаривала, общалась, носила ей молоко, то Татьяну не видел никто. Совсем. Она и в магазине не появлялась, а это уже свидетельствует о том, что она там не жила. Уж за хлебом бы она точно ходила. Может, другие продукты ей привозили, но хлеб… К тому же если бы она там проживала, то местные заметили бы свет в окнах. Нет, ее там не было… Я на всякий случай доехал до Выпи, показывал и там фото — никаких результатов.

— Получается, что Светлана выдумала историю про теплый чайник, вещи, принадлежащие пропавшей подруге… — начала Женя, но не успела развить мысль, ее мягко перебил Петр:

— Не то чтобы выдумала, а нарочно придумала, чтобы самой же в это и поверить. Кто знает, может, она таким образом хотела уменьшить душевную боль.

— Нет, Петя, я в это не верю, — моментально отреагировал Борис. — Ты меня извини, но это чушь. Полная чушь!

— А я не считаю, что это чушь, — поддержал Петра Валерий Ребров. — Я уже сталкивался с подобным. Это самовнушение такое. Человек, который потерял кого-то из близких, дорогого человека, ищет вокруг его следы, ему кажется, что он где-то рядом, ищет знаки… Вот и Каляпина тоже. Я же разговаривал с родителями Блу… в смысле, с родителями пропавшей Татьяны Муштаковой. Они подтвердили, насколько эти девочки со школы были привязаны друг к другу.

— Они, родители Тани, не знали об этом доме в Чернети? — спросила Женя.

— Нет. Танина мать, Вероника, подтвердила, что девчонки на самом деле много путешествовали, но про деревню Чернеть она не слышала. Хотя, я полагаю, вряд ли они докладывали дома о своих поездках. Еще она назвала подружек оторвами. Сказала, что Светлана у них была лидером, а вот Татьяна «пустила корни» в нее. Она так и выразилась… Но в любом случае налицо крепкая привязанность подружек друг к другу. Да, еще она выразилась, что если бы Таня была совсем маленькой, то Светлана носила бы ее в кармане… Такая вот карманная подруга. Вот так.

— Интересно. — Женя тотчас представила себе маленькую живую куколку в голубом платьице в красном кармане Каляпиной. — Очень образно. Но, с другой стороны, унизительного в этом ничего для Блу нет. Больше того, этот образ «карманной подруги» свидетельствует о том, что Ред без нее жить не могла. В кармане мы носим, как правило, самое важное: ключи, деньги… повторяю — важное. Вот и Таня для Светланы…

— Почему ты назвала их Блу и Ред? — спросил Павел.

— Да потому, — вмешался в разговор Иван, — что так проще представлять себе этих странных девчонок. Но это лично для меня. Вот Женя сказала: «Блу», и я сразу воспринял эту девчонку именно как Блу, такую странную, в голубом… Голубой цвет — холодный, красный — теплый, почти горячий. Они дополняли друг друга, понимаете. Им так жилось легче. Ред и Блу. Но когда я вспоминаю девушку, с которой я, простите уж, провел ночь, то воспринимаю ее именно как Светлану — красивую, живую, ласковую девушку, но никак не странную особу с подростковым прозвищем Ред.

— Я не поняла, — замотала головой запутавшаяся Женя, — что вы хотите сказать? Что Ред — это никакая не Светлана?

— Да нет, Женечка, — сказал Борис, — Ваня хочет сказать, что Светлана, та, с которой он познакомился, вполне себе нормальная, молодая и адекватная женщина, глядя на которую и в голову не придет, что она с какими-то странностями, я правильно понял, Ваня?

— Да, так и есть. Но, с другой стороны, вот говорю сейчас с вами о ней и понимаю, что она девушка с двойным дном, авантюристка, мошенница… Это же надо такое придумать, будто бы я знаком с ее подругой! Хорошо еще, что не обвинила меня в ее убийстве! Это же надо такое придумать: я, оказывается, вез ей, этой Блу, закуски! И колеса себе нарочно распорол! Господи, как же хочется уже проснуться и оказаться в своей спокойной и благополучной жизни, где нет места ни каким-то странным девушкам, ни тем более трупам!

— Я поговорил с ней о Карине, — сказал Ребров, и все затихли. — Ты же попросила меня, Женя, спросить ее, договорились ли они с Кариной о встрече. Так вот — она сказала, что не договорились и не встречались. Но Каляпина точно звонила ей, мы же проверяли ее телефон.

— Вот видите, снова ложь! — воскликнул Иван.

— Про свидетеля я ей тоже сказал.

— Ты сказал? Здорово! — Женя тихонько захлопала в ладоши. — И?! Как она отреагировала? Испугалась? Какая была ее реакция?

— Она посмотрела на меня таким нехорошим взглядом… Усмехнулась и сказала, что не верит ни единому моему слову. И что про свидетеля я придумал. И что она подозревает меня в том, что я нарочно все сделал так, чтобы дело попало в мои руки, что я — заинтересованное лицо и наверняка проплачен Иваном… Вот такие дела.

— Класс! — загоготал Борис. — Вот же стерва! Знаете, что я вам скажу? Пожалуй, вот только сейчас я вдруг понял свою жену, и как может человека увлечь, завести интересное дело. Это же надо такому случиться, что в какой-то там богом забытой деревне, в очень странном доме, где как бы никто не живет, каким-то образом появляется девушка со странным именем Ред, тоскующая по своей пропавшей подруге Блу, и именно в это время мимо проезжает наш Ваня, у которого вдруг прокалываются сразу две шины (!), стучится в этот дом, знакомится с этой девушкой, ночует с ней в этом доме, утром спокойно себе едет уже на отремонтированной машине на поминки в деревню Выпь, и в это же самое время в доме обнаруживают труп уже другой девушки, которую уже после смерти, как я понимаю, нарядили в красную одежду…

— Убийца переодел ее, чтобы ее приняли за Ред, — предположила Женя.

— Жуть жуткая!!! — продолжал Борис, яростно, но как-то смешно жестикулируя. — Тут вдруг выясняется, что убитая девушка была одноклассницей подруг Ред и Блу… Женя, я просто снимаю шляпу перед тобой за то упорство, упрямство и настойчивость, с которыми ты в свое время бралась за кажущиеся безнадежными дела и распутывала их, несмотря на мои протесты и скандалы. Прости меня, дорогая, что я трепал тебе нервы!

Женя рассмеялась. Смех подхватили и остальные, кроме Ивана. Он лишь слегка улыбнулся.

— Смешно, конечно, если бы не было так грустно, — вздохнул Ребров. — Но в доме-то на самом деле полно отпечатков пальцев пропавшей Муштаковой. Она на самом деле там была! Была! И Каляпина действительно могла видеть там какие-то вещи подруги. Вот только как она сумела жить там совершенно незаметно для местных жителей? Не в темноте же она сидела ночами, только чтобы ее не заметили. А как же воду из колодца брать? Мы снова идем по кругу!

— Значит, ей кто-то все привозил, — сказал Ребров. — Кто-то помогал ей прятаться. Но это была не Светлана. Надо бы встретиться и поговорить с ее родной теткой Ольгой, той самой, которая так гнусно пользовалась ее деньгами и квартирой, пока мать Светланы работала в Сургуте. Быть может, она что-то знает?

Женя недоверчиво пожала плечами:

— Не думаю, что она что-то знает. Но поговорить с ней было бы полезным, конечно.