Анна Дубчак – Забытый дом (страница 18)

— А вы, — обратился Ребров теперь уже к обоим родителям, — не пробовали поговорить со Светланой об этом? Она же бывала здесь, я правильно понимаю?

Вероника опустила голову, Игорь ответил:

— Да, она бывала. Но я бы не смог, скажем, спросить у нее: откуда у вас, барышня, деньги? Это же бред! А Вероничка тоже не осмеливалась.

— Но вы же понимали, что просто так, с неба, им деньги не падают! Что, скорее всего, это пахнет либо криминалом, либо проституцией!

— Я думал об этом. Но в моем представлении проституция — это какая-никакая занятость, то есть вечерами, к примеру, она должна была бы срываться куда-то… Да, они со Светланой ездили в клубы, это так, но Таня возвращалась не так уж и поздно. От нее пахло, конечно, алкоголем, но она никогда не бывала пьяна. Настроение у нее было отличное, выглядела она всегда опрятно, если вы понимаете, что я имею в виду… Прическа там, одежда… Или я ничего уже не понимаю… Иногда у нас ночевала Светлана, мы стелили ей вот здесь, на диване. Она говорила, что боится ездить поздно вечером на такси, что разные попадаются. Она же, когда приходила к нам, они подолгу вместе играли в игры, смотрели кино. Понимаете, эти девчонки всегда выглядели… Как бы это сказать? Положительными, что ли! Танька могла часами сидеть за компьютером, играть в свои игры, слушала музыку, читала. Я бы даже сказал, что она была домашняя…

— Почему «была»-то? — плаксивым голосом оборвала его жена, явно уставшая от разговора и мечтавшая, чтобы этот противный следователь поскорее уже ушел.

— Прости, дорогая… просто вырвалось. Конечно, она живая!!! И если полиция ее не найдет, то Светка — точно разыщет.

Ребров на всякий случай попросил показать фотографии, где подруги были вместе, чтобы убедиться в том, что Светлана, которую он допрашивал, и Ред — одна и та же девушка.

Да, это была она. Сфотографировал телефоном несколько снимков.

Ребров вышел от Дождевых с чувством неудовлетворения, разговор не приоткрыл ни одну из тайн этих девчонок. Он не понимал, как это родители, вроде бы нормальные, адекватные люди (одна мамаша со своей чистоплотностью чего стоит!), сквозь пальцы смотрели на то, как дочь тратит непонятно как заработанные (или, наоборот, незаработанные) деньги. Эта Вероника часами моет стены, полы, шкафчики, пылесосит, вычищает из квартиры грязь и пыль и в это же время не понимает, что грязь, но только другого толка, кроется в самой дочери! У нее явно был любовник, с которым она встречалась не так часто, поэтому своим поведением она и не вызывала подозрения у родителей. Любовник щедрый. Возможно, какой-нибудь старик. Старик-импотент. Он и платил девочке за ее молодость, красоту. А может, любовник был у Светланы. Или один на двоих…

Черт! Да чем они занимались и почему пропала Татьяна?!

Он был уже в машине, когда ему позвонили. Установили приблизительное время смерти Карины Гуляевой — от десяти утра до двенадцати часов дня, когда Иван был уже в Выпи в то время, алиби Каляпиной еще только предстояло установить.

И важное — заключение эксперта подтвердило слова Светланы Каляпиной: в доме в Чернети обнаружено великое множество следов Татьяны Муштаковой!

Как вовремя Ребров поручил экспертам заняться этим вопросом, благо отпечатки пальцев имелись в материалах дела пропавшей Блу, поскольку при поиске пропавшего человека сотрудники полиции проводят осмотр места, где «потеряшка» находился последний раз.

Впору было возвращаться к ее родителям, чтобы сообщить радостную весть. Но, с другой стороны, этот факт доказывает лишь то, что Таня проживала какое-то время в том доме. А где она сейчас, никто не знает.

Убили Карину. И все в том же вселяющем ужас доме.

Нет-нет, он не вернется к Дождевым. Вот когда они найдут Татьяну, вот тогда он и придет. И Игорь Дождев уже с другим чувством пожмет ему руку.

17. 2019 г. Блу

Если бы я присутствовала там, на даче Веры Семеновны, где Ред топила ее в ванне, я бы, пожалуй, не смогла спать или же меня во сне мучили бы кошмары. Возможно, эта тетка приходила бы ко мне ночью, как леденящий душу кошмар. Но так как меня там не было и мне пришлось иметь дело лишь с ее деньгами, которые обещали превратить нашу с Ред жизнь в сказочную, то я чувствовала себя более-менее спокойной. Я же не видела ее мертвого лица с выпученными глазами под зеленоватой толщей воды, не слышала ее предсмертных хрипов или бульканья пузырей, когда она пыталась выбраться, вырваться из цепких рук моей подруги. Ред избавила меня от этого.

Мы ни разу не говорили, не спорили о степени риска каждой из нас, причастных к этому делу. У нее была своя работа, у меня — своя. И та, и другая была опасна. Тетка могла не захлебнуться, она могла оказаться сильнее четырнадцатилетней девчонки. Более того, она могла сама схватить маленькую убийцу, затащить в ванну и утопить. А меня могли поймать прямо у банкомата с чужой картой…

Мы с ней так нервничали, что горстями пили имодиум, запивая таблетки от диареи мутным раствором полисорба — так болели животы. Конечно, я смотрела на Ред как на героиню. Я не могла представить себе, как она провернула такое серьезное дело, как убийство.

Что я вообще знала об убийстве? Понимала, что иногда люди вынуждены убивать ради спасения близкого человека или чтобы спасти свою собственную жизнь. И это обществом не осуждалось. Но вот так убить старуху (прямо как у Достоевского!!!), но не для того, конечно, чтобы освободить от долгов кого-то там, а для собственного обогащения — это было самое что ни на есть настоящее гнусное преступление.

И я лично это понимала. Но спрашивать у Ред, как ты себя чувствуешь, как ты вообще ощущаешь себя после того, как укокошила тетку, я не смела. Но чисто внешне Ред вела себя так, словно ничего особенного и не произошло. Она, наоборот, переживала за меня. Но я так и не поняла, она волновалась за деньги, то есть смогу ли я их снять с карты или нет, или чисто за меня, за мою безопасность. И когда прошло достаточно времени и наша операция по снятию денег была закончена, Ред показала мне драгоценности Веры Семеновны, которые мы могли бы продать. Но сделать это планировалось в другом городе, например в Питере. И значительно позже, чтобы не рисковать, тем более что денег у нас было теперь много.

После того как Ред убила Веру Семеновну, я даже не смела спросить ее, что она сделала с трупом. Я не могла представить себе, чтобы она вытаскивала отяжелевший труп из ванны, чтобы тащила по дому, выволакивала наружу и потом где-то там закапывала. Нет! Она бы это не осилила. Но однажды, когда мы, отправившись в наше очередное путешествие на электричке по дачным местам Подмосковья, расположились на солнечной теплой поляне, устроив там пикник с едой и напитками, она сама сказала, что мертвую тетку она оставила в ванне. Чтобы все выглядело как несчастный случай.

Я осторожно спросила, как это она так подгадала, чтобы войти в ванную комнату именно тогда, когда Вера Семеновна захочет там искупаться и разденется. На что Ред спокойно ответила, что ничего подобного она и не подгадывала. Она просто пришла, типа в гости к соседке, сказала, что у нее здесь, в этом СНТ, находится дача ее подружки, сказала, что приехала, а там никого нет, попросилась переночевать, и Вера Семеновна ей разрешила. Перед сном, когда ей постелили постель, она попросилась принять ванну, погреться в теплой воде. Тетка наполнила ванну, впустила туда Ред, а потом Ред ее просто толкнула и, воспользовавшись растерянностью женщины, «со всей дури» начала вдавливать ее голову под воду… Вот так все и случилось.

Надев силиконовые перчатки, она протерла те поверхности в этом большом дачном доме, больше похожем на жилой, добротный и уютный, где могла бы оставить следы («Не могла же я впереться к ней в перчатках?»), после чего дождалась наступления темноты и ушла.

Шла долго, очень долго плутала по садовым переулкам, пока не вышла на автобусную остановку, спряталась в кустах, чтобы, дожидаясь утра, не попасться никому на глаза, и с первым же автобусом, смешавшись с толпой дачников, поехала в Москву.

Конечно, она понимала, что рано или поздно в дом убитой постучат, может, кто из соседей или просто кто-то из прохожих обратит внимание на запах…

Но ее долго никто не хватился. Словно никому-то она и не была нужна. Разве что кому-то понадобились деньги, и до нее было не дозвониться и не достучаться.

Между тем ключами, которые Ред забрала из сумки Веры Семеновны на даче, она открыла и ее квартиру, благо находилась она через стенку! И обчистила, что называется, и ее.

О том, что соседка умерла, Ред услышала от своей родной тетки Ольги, а той сказали соседи, мол, что утонула «старуха» (оказалось, что ее никто не любил, а потому за глаза ее так все и называли «старухой-процентщицей») в собственной ванне, и давно, тело ее разложилось в воде… Что там ужас настоящий! Запах на весь СНТ.

Ред только плечами пожала: что ж, и такое бывает. Спросила на всякий случай, как же это случилось? Оказывается, ей стало плохо с сердцем. Пошла наполнить водой ванну, склонилась над водой, тут-то ее и прихватило сердце, несчастная женщина в чем была, в том и свалилась, возможно, уже мертвая, в воду…

И Ред вздохнула с облегчением. Получается, что в тот момент, когда она набросилась на Веру Семеновну, у той от ужаса разорвалось сердце…