Анна Дубчак – Забытый дом (страница 16)

— Ох, я же забыл тебе сказать! Мне Борис звонил, сказал, что дело от Потеряхина передали нашему Реброву!

— Ничего себе! — удивился Иван. — А разве так можно?

— Да, можно, когда следователь перегружен работой, вот как Потеряхин, к примеру. К тому же ты же сам слышал, Светлана тебе рассказывала, что пропала ее подруга, что ее, возможно, убили. А это еще одно дело. Так вот, обе эти особы живут в Москве, а не в Чернети, понимаешь? Короче, Борис обратился к своим друзьям, и дело, повторяю, передали Валере. Допускаю даже, что эти два дела объединят в одно.

Галина Петровна принесла кофе.

— Галина Петровна, голубушка, а чем это у вас там так вкусно пахнет на кухне? — расплывшись в добрейшей улыбке, спросил Петр.

— Жаркое готовлю, на гарнир капусту, а на десерт пирог с вишней.

— Ох… Как же вы нас балуете!

За кофе Иван задумался. На самом деле, почему и на той, другой, девушке была красная одежда? Петр прав, убийца — затейник. И прав дважды — это Светлану кто-то хотел подставить, просто втянуть в историю.

— Кто-то, вероятно, знал, что она живет в Чернети, — рассуждал он. — Если бы не эта красная одежда, можно было бы предположить, что вообще целью преступника была сама Светлана. Ну, типа ее заказали, киллер пришел и убил ее, уверенный в том, что это Светлана. Обознался. Но поскольку на трупе, на другой девушке, тоже была красная одежда, значит, все обстоит гораздо сложнее. Кто-то путает следствие, играет, вы правы. Знаете, я и сам уже с нетерпением жду, когда нам расскажут, что она там сказала на допросе. Вот интересно, что сообщит Светлана о том вечере, когда я там застрял (угораздило же меня!!!), обо мне…

— Если она в деле, если замешана в убийстве, то наверняка втянет и тебя тоже… Но ты не бойся, Ребров опытный следователь, он сразу определит, лжет она или нет.

— Но ее же могли просто запугать!

— Знаешь, что я тебе посоветую? Ты сейчас постарайся вообще не думать об этом. Главное для тебя — это то, что дело передали Реброву. А это значит, что тебя не потревожат. Более того, ты можешь вернуться домой, к своей прежней жизни. Но не сейчас, конечно, подождем приезда Жени и Бориса. Вот как они скажут, так ты и сделаешь.

— Нет-нет! — поспешил возразить Иван. — Никуда я отсюда не двинусь, пока не найдут убийцу! Пожалуйста, не прогоняйте меня!

— Договорились! — засмеялся Петр. — Ну все, я пошел! А ты, чтобы не мучиться и ни о чем не думать, просто поспи.

— Да, скажите еще, чтобы я встал в угол и не думал о белом медведе, — вздохнул Иван, поднялся и пошел в свою комнату.

На кровати он долго ворочался и думал, конечно, не о белом медведе, а о Светлане. Вспоминал ее нежные руки, теплые губы, ее объятья… Кто она такая? Может, ведьма?

16. Февраль 2025 г. Ребров

В квартире Гуляевых Ребров не смог долго беседовать с родителями. Мать захлебывалась слезами, отец вообще был в полуобморочном состоянии, сидел возле раскрытой балконной двери и беспрестанно курил.

Из разговора Валерий понял, что Карина училась в Московском институте психоанализа. Что ей очень нравилась учеба. Ни с кем из парней она, по утверждению родителей, не встречалась, была домашней девочкой. Много читала, любила кино, театр, куда ходила с подружками.

На стенах ее комнаты, где уже работали эксперты, висели репродукции картин французских импрессионистов, два ее портрета, написанные, вероятно, уличными художниками.

Карина Гуляева была девушкой аккуратной, носила в основном современную молодежную одежду: джинсы, штаны, легинсы, майки, топы, рубашки поло, футболки, балахоны и мешковатые брюки, свитшоты, лоферы, лонгсливы, худи, толстовки. Вся одежда была аккуратно сложена, все чистое, ухоженное, много нового, и среди них ни одной вещи красного цвета, в основном белые, голубые, черные, цветные. И ни одной юбки, платья, словом, ничего женственного, чего не скажешь об одежде, в которой ее нашли.

Реброву пришлось показать посмертные фотографии Карины, сделанные в Чернети, чтобы мать высказалась об одежде, в которой нашли ее дочь.

Женщину словно кипятком ошпарили, она вскочила, схватилась за голову и запричитала что-то о том, что это вообще не ее дочь и что она никогда в жизни не надела бы на себя «это жуткое барахло».

Когда она немного успокоилась, Ребров сопроводил Гуляевых в морг на опознание.

Мать рухнула на пол, едва только увидела лицо дочери…

Ребров попросил помощника отвезти Гуляевых домой, после чего, предварительно созвонившись, поехал к Муштаковым, вернее, к матери пропавшей Блу — Татьяны Муштаковой.

Дверь ему открыла миловидная молодая женщина в фартуке. То есть, зная, что к ней приедет очередной следователь (наверняка с тех пор, как пропала Таня, ее дочь, у нее побывало немало представителей правоохранительных органов), она не прекратила заниматься домашними делами — на кухне что-то готовилось, пахло капустой.

Первое, что бросилось ему в глаза, едва он вошел в квартиру, это чистота. Эта женщина, вероятно, постоянно, непрестанно убиралась. Все было чистым, даже порожек вычищен, плинтуса такие, словно их только что почистили щеткой с мылом.

Вероника Ивановна, блондинка с большими карими глазами, провела Реброва в гостиную. В приоткрытую дверь он увидел сидящую за компьютером в смежной комнатке девочку-подростка. Должно быть, это была младшая ее дочь, рожденная от второго мужа Муштаковой — Игоря Дождева.

— Не нашли? — спросила Вероника, глядя куда-то в сторону, словно ей было неприятно смотреть в глаза человека, который пришел к ней, как и остальные, с пустыми руками.

— Нет, не нашли. Но я по другому делу… Хотя, возможно, исчезновение вашей дочери связано со смертью Карины Гуляевой.

— Карина? А кто это? — Вероника задумалась, пытаясь вспомнить, но так и не вспомнила. — Какая еще Карина? Не понимаю.

— Карина Гуляева — это одноклассница Тани и Светланы.

— А… Да, вот теперь вспомнила. Она что, умерла?

— Да. Ее убили. Вероника Ивановна, что вы можете сказать об отношениях Тани со Светланой и Кариной?

— Ну… Это разные отношения. Карина — просто одноклассница, отличница, в какой-то степени лидер в классе, несмотря на то что она была девочкой скромной, тихой и внешне неприметной. Вы у меня первый раз, а потому можете не понять, что именно я имею в виду. Дело в том, что моя Танечка и ее подруга Света — вот их уж точно нельзя было назвать незаметными… Они еще с младших классов тянулись друг к дружке, защищали друг друга и вообще жили как бы в своем мирке, куда никого не допускали. Выдумали себе (ну дети же!) имена, Ред — это Светочка, Блу — моя Танечка. Одна носила все красное, другая — все голубое или синее… Сначала дурачились, ну а потом решили, что это у них фишка такая, чтобы выделиться, так все и осталось… Первое время их дразнили, а потом просто привыкли и не приставали к ним.

— Таня что-нибудь рассказывала о Карине? Быть может, упоминала о ней?

— Нет-нет, что вы! Когда они подросли, то, как и все их сверстницы, заинтересовались мальчиками, ходили на свидания, так что с этим все в порядке.

— Таня что-нибудь рассказывала о Карине? Быть может, упоминала о ней?

— Нет, не помню. Да я про Карину слышала потому, что ходила на родительские собрания, правда, нечасто… Я ее не видела, и у нас она не бывала. Но какое отношение ее убийство может иметь к моей Танечке?

— Таня же пропала… К тому же Карина была убита далеко отсюда, в одной деревне, в заброшенном доме, где незадолго до нее была Светлана.

— Света? А что она там делала?

— Искала вашу дочь. Она вспомнила, что когда они были еще подростками…

В гостиную вошла девочка в наушниках. Волосы такие же светлые, как и у матери. И глаза большие карие она унаследовала тоже от нее.

— Ма? — Она, отключив наушники, с недоверием смотрела на Реброва. Потом ее брови нахмурились, а глаза стали наполняться слезами. — Таню нашли?

Волосы девочки были распущены, большие наушники делали ее похожей на обезьянку.

— Нет-нет, Катя, не нашли… Иди к себе, милая, и закрой дверь. Следователь пришел по другому делу.

Девочка, вздохнув с облегчением, ушла.

— Так что вспомнила Света?

— Вспомнила, что когда они были подростками, то много ездили. Путешествовали и даже ночевали в этом заброшенном доме…

— Не знаю… А что за деревня?

— Чернеть. Не слышали?

— Какое жуткое название. Нет, не слышала. Но то, что эти две оторвы… Короче, я знаю, что они путешествовали, катались везде. Но я не переживала, потому что они вместе. И еще, знаете, почему особенно не переживала? Потому что Света — она настоящий лидер, она сильная, инициативная, какая-то не по годам взрослая, яркая… А моя Танечка просто пустила в нее корни, растворилась в ней. Я поначалу даже и не знала, как к этому относиться, меня это злило, мне хотелось, чтобы Таня была самостоятельнее, чтобы оторвалась уже от Светы. Понимаете, Света была, повторяю, лидером, но она ведь и защищала Таню. Кто знает, если бы не эта дружба, может, мою Танечку и заклевали бы там, в школе… Мы, родители, знали, что происходит в стенах, вернее, за стенами школы, как детей троллят, избивают, а потом снимают все это на телефон и выкладывают в интернет. Так вот, в какой-то момент я даже успокоилась, что у моей Танечки есть такая защитница. Света не курила, не пила, не употребляла ничего. Да, она была свободолюбивая девочка, вернее, почему была? Она и сейчас, слава богу, жива и здорова. И на самом деле любила путешествовать, брала повсюду с собой Танечку. Знаете, если бы Таня была маленькой, как кукла, Света носила бы ее в кармане. Знаете, такая карманная подруга. Они всегда были не разлей вода. И когда Танечка пропала, я первым делом позвонила Светлане! Вы бы видели ее, как она распереживалась! Как плакала! Как повсюду ее искала!