Анна Дубчак – Забытый дом (страница 15)
— Да, а потом пригрозила написать на него заявление об изнасиловании, — усмехнулся Павел.
— Быть может, мне поговорить с ней? — предложил Борис, настолько удивив Женю, что она уронила вилку.
— В смысле «поговорить»? В каком статусе? Как адвокат?
— Ну да.
— Так ты же защищаешь как бы противоположную сторону! Боря! Что здесь вообще происходит? Я что-то не понимаю? Разве ты можешь выступать в роли защитника противоположной стороны?
— Отвечу тебе так: адвокат на самом деле не вправе быть представителем, советником или защитником нескольких сторон в одном деле, чьи интересы противоречат друг другу, но может способствовать примирению сторон.
— И кого это ты решил примирить? — не поняла Женя.
А ей так не хотелось выглядеть перед мужчинами профанкой, невеждой, дилетанткой! Но она на самом деле не понимала, где тут противоположная сторона? Каляпину пока еще только подозревают в убийстве и обвинения не предъявили. И Иван уж точно не противоположная сторона. Разве что, если Светлана заявит на него в полицию, обвинит его в изнасиловании, вот тогда Борис на самом деле сможет выступить в роли примирителя.
— Не рановато ли заниматься примирением? Я что-то не пойму, — наконец призналась она.
— Понимаешь, — мягко отвечал ей Борис, — она сейчас сидит там одна, думает, думает, думает… У нее сейчас такая каша в голове! Если она преступница, то ей страшно, она вспоминает все, что сделала, разные детали, раскладывает в своей голове каждый пункт в хронологическом порядке, не говоря уже о том, что находится под впечатлением от своей гиперактивности на допросе, и спрашивает себя, а все ли она сделала правильно. Не переборщила ли. Не перегнула ли палку в своем желании выглядеть спокойной. А если она ни в чем не виновата, но зачем-то нафантазировала про то, что приехала в деревню искать подружку и точно знает, что та там проживала, выдумала еще про этот теплый чайник… Вот тогда ей есть о чем подумать и сожалеть. Она должна будет ответить за свое вранье. Ведь она пустила следствие по ложному пути. Если же она невиновна и в доме на самом деле по всем признакам проживала Муштакова, но там же нашли труп Гуляевой, причем буквально через несколько часов после того, как там находилась Каляпина, то она реально может испугаться, что убийство повесят на нее. У нас народ не доверяет следователям, сами знаете, и она может уже сто раз пожалеть о своей браваде, мол, ей не нужен адвокат. А на самом деле сидит и думает, где бы ей взять этого адвоката. На хорошего адвоката нужны деньги, а кого подсунут, я имею в виду бесплатного — ему нет доверия. А тут вдруг появляюсь я и предлагаю свои услуги. На вопрос, кто я такой, откуда и сколько стою, я отвечу, что стою дорого. Но у меня есть свой интерес: один из свидетелей, Иван Светлый, является моим родственником, и мне хотелось бы быть в курсе расследования. То есть я предлагаю ей сделку: она соглашается, чтобы я был ее адвокатом, и у меня будет официально доступ к документам, и я, таким образом, буду в курсе расследования, а она получит бесплатного опытного, одного из лучших, заметьте, адвокатов!
— Боря, но ты же адвокат Вани!
— Ване не нужен адвокат. Он невиновен. И если Каляпина согласится, чтобы я защищал ее, то я тотчас расторгну свой договор с Иваном.
Женя была окончательно сбита с толку.
— Ну вы, Борис Михайлович, и заморочили нам голову, — сказал, тоже ничего не поняв, Павел. — Валера, ты что-нибудь понял?
— Конечно, понял. Это когда Потеряхин вел дело, мы все переживали за Ваню, а теперь, когда дело передали мне, Ване ничего не грозит. И Борис на самом деле может защищать Каляпину. Только тебе, Борис, не стоит говорить, что ты знаешь Ивана, эту особу это может только насторожить. Просто скажи, что дело обещает быть резонансным, поскольку оно связано с убийством Гуляевой, что им уже заинтересовались (неважно кто) и что ты планируешь использовать свою причастность к этому громкому делу для пиара, для саморекламы.
— Да, ребята… — усмехнулся Борис. — Что-то сегодня мы все друг друга поучаем… Но я не обижаюсь, Валера. Больше того, я согласен с тобой — ни слова не скажу ей о Ване.
— А я рад, что ты будешь плотно общаться с этой Каляпиной. Глядишь, она в своем желании обаять тебя или запутать проговорится.
Разговаривали тихо, и в моменты, когда в кабинку входила официантка с подносом, все замолкали.
— Борис, спасибо за шикарный обед, — сказал Павел, промокая губы салфеткой. — Все было вкусным, и суп, и мясо, но вот пирожки были уже лишними. Скажу, чтобы положили мне с собой в контейнер. В отпуске я ем только пельмени, надоели уже, честное слово.
— Ты напомни мне, я скажу, где можно заказать недорогую и вкусную еду, — сказал Ребров. — Привезут прямо домой. Насколько тебе известно, я тоже не женат, и все, на что я был способен, это, как и ты, — отварить пельмени или сосиски.
— А вы почаще приезжайте к нам, у нас всегда все вкусно, — улыбнулся Борис, отодвигая от себя тарелку.
15. Февраль 2025 г. Иван
Лишь только когда вернулся Петр, Иван немного успокоился. Увидев его в дверях, он бросился к нему, обнял, буквально повис на нем. Он и сам стыдился своей слабости, но и совладать со своими чувствами уже не мог.
Здесь, в доме Бронниковых, в доме друзей своего отца, он чувствовал себя маленьким мальчиком, словно вся его взрослая самостоятельная жизнь отодвинулась в сторону со всей своей мужской уверенностью, свободой, умением принимать решения, со всем бизнесом, серьезными переговорами и командировками. И все это случилось по глупости, по недоразумению!
— Петр Михайлович, есть новости? Меня уже ищут?
— Ваня, успокойся. — Петр похлопал его по спине. — Приди уже в себя. Никто тебя не ищет.
— Просто вы приехали, а Женя — нет… Вот я и подумал, что вы приехали за мной.
— Какие глупости! Пойдем, поговорим, может, мне и удастся успокоить тебя. Сейчас кофейку выпьем.
Галина Петровна готовила на кухне, там на плите что-то варилось, скворчало на сковородке, да и в духовке что-то пеклось. Петр сам включил кофемашину и предложил Ивану переместиться в гостиную.
— Сядь и успокойся. Я приехал пораньше потому, что главное я увидел — декорации убийства, понимаешь? Я был в Чернети, в том доме, где убили девушку. И поскольку я решил написать роман или повесть на тему этого убийства, мне просто необходимо, пока я под впечатлением, все это быстренько записать. А вдруг чего забуду? Понимаешь, я мысленно еще там. Этот старый дом, эта комната, старая мебель, эти запахи… Я начну свой роман именно с этой сцены — мертвая девушка на полу в старом доме. И она вся в красном… вот бы не забыть разные детали. Знаешь, может, никто и не обратил серьезного (я повторяю — серьезного) внимания на эту красную одежду, а я обратил. Сразу. И понял: с нами играют. Я имею в виду не себя, конечно, а следователя. Убийца играет с ним, со всеми теми, кто будет расследовать это преступление. Потому что если бы просто убили эту девушку, то она была бы в своей одежде. И вряд ли в красной. Если только не существует группы свихнувшихся «Девушек в красном». Вот ты говорил, что и Светлана тоже была во всем красном. Конечно, когда ее допросят…
— В смысле «допросят»? Ее что, нашли?
— Нашли, конечно! Но позволь мне закончить свою мысль. На чем я остановился?
— Что когда ее допросят…
— Да! Когда ее допросят, я буду знать гораздо больше, Женя мне расскажет, но пока что я могу сказать с уверенностью, что убийца точно знаком со Светланой. И этот маскарад не случаен. Возможно даже, Светлану кто-то хотел подставить! Не понимаю, почему это никому не пришло в голову. Короче говоря, мы с тобой сейчас выпьем кофе, затем пойду проведаю мою Милочку и сразу за ноутбук — все запишу!
Иван смотрел на него с недоверием. И когда это он стал писателем?
— И давно вы пишете?
— Не так давно, конечно, но я успел уже попробовать себя в разных жанрах. Замахнулся на исторический роман, но утонул в документах… Это для меня слишком сложно, и, главное, там особо не пофантазируешь. И вот там как раз мне не хватало тех самых декораций, о которых я тебе сейчас говорил. Понимаешь, Ваня, я должен себе все хорошо представлять, чтобы начать описывать персонажей. Я должен их
Иван слушал его в полном недоумении. О каком допросе идет речь? И как там оказалась Женя?
— Петр Михайлович, о каком допросе идет речь?
— Я же тебе только что сообщил эту новость!
— Да, я понял, — растерянно проговорил Иван, еще не понимая, радоваться ему или нет. — Хорошо, предположим, нашли. Но при чем здесь Женя? Вы что, думаете, что Потеряхин расскажет ей что-то после допроса? Поделится, так сказать, своими соображениями?