Анна Дубчак – Роковое решение (страница 34)

Вот так всегда, сокрушалась она про себя, когда надо придумать что-то безукоризненно логичное, правильное и соответствующее ситуации, она выдает просто набор слов. Как хорошо, что Григорий уже успел основательно набраться и теперь с трудом соображает.

– Так я теперь здесь уже как бы и не нужен? – спросил он с озадаченным видом. – Вы уж теперь сами разбирайтесь здесь… Не самое приятное это место…

– Спасибо, Григорий, – поблагодарила Женя и сделала ему незаметный знак возвращаться в свою квартиру.

Когда он ушел и в квартире Калининой они остались втроем, Женя вдруг заплакала. И это было так неожиданно! С чего бы это?

– А я говорил тебе, что нечего встречаться с кем попало, – нахмурился Борис и снова стал тем прежним Борисом, которого она побаивалась. – Что, если он, этот сосед, и зарезал Калинину? Вот зашли бы сейчас сюда, и он пырнул бы тебя ножом? Женя, тебя жизнь, я вижу, ничему не учит!

– Как вы-то здесь оказались?

– Так ты же сама утром и сказала, что после гинеколога поедешь поговорить с соседом.

– Ребров, а ты чего молчишь?

– Да чего говорить-то? Тоже перепугался за тебя. И что там, этот сосед?

И Женя вкратце пересказала им свой разговор с Григорием. Потом поделилась впечатлением от встречи с Зиминой.

– Значит, ключи у него. То есть их не украли, – задумался Валерий. – У Кузнецовой, второй соседки, тоже есть ключи, я же допрашивал ее, проверял, подходят ли ключи к этой квартире. Там все чисто.

– Но замки никто не взламывал?

– Эксперт сказал, что эту дверь открывали своими ключами, там нет ни царапины.

– А что говорят ее приятели, которых вы тут задерживали? И сколько их?

– Трое. Я лично всех допрашивал, проверяли алиби… И все утверждали одно и то же – ключей Лариса им не давала. Они все пользовались домофоном или же проходили в подъезд вместе с жильцами дома.

– А где ключи самой хозяйки?

– Мы нашли здесь, в прихожей, на столике, взяли на экспертизу. Там только отпечатки ее пальцев. И больше в доме ключей не было.

– Тогда я ничего не понимаю! – расстроилась окончательно Женя. – Как убийца мог проникнуть в квартиру, если у него не было ключей? Хотя постойте… У нас же есть фотографии Чесноковой и Голубевой. Может, Григорий знаком с ними? Может, они были у него в гостях и забирали на время ключи от квартиры Калининой… Взяли, убили Ларису и потом вернули ключи. Понимаю, что несу чушь, но раз уж мы здесь, может, покажем ему фотографии?

Борис бросил на нее такой взгляд, что Жене показалось, что она уменьшилась в размере, стала ниже и слабее во сто крат. Неужели к ней возвращается тот, прежний Борис, от которого ей всегда хотелось сбежать?

– Борис, Валера, вы поймите, тот человек, кто проник в эту квартиру, вот точно позаимствовал на время убийства ключи у соседей. Давайте сначала побеседуем с Кузнецовой, покажем ей фотографии этих девчонок, а потом зайдем к Григорию. Или сначала к нему, пока он не напился до чертиков.

– Женя дело говорит, – неожиданно поддержал ее Ребров. – Если эти девки такие ушлые и основательно готовились к убийству Погодкиной, то что стоило им подкатить к этому Соснову, тем более что он, как я понял, не дурак выпить. Напоили его, забрали ключи, сделали свое черное дело да и вернули ключи на место. Действовали в перчатках. Я не вижу в этой версии ничего фантастического, вполне себе все реально.

– Ну ладно… – начал остывать Борис. – Пойдем к соседу.

Женя старалась не смотреть на мужа, боялась его тяжелого взгляда.

– Женя, – вдруг услышала она, – ты должна понять меня… Откуда нам всем было знать, что не сосед убил Калинину? Какой-то сторож… И хотя, как сказал Валера (а он проверил его, тот нигде не сидел), биография у него чистая, но у нас у всех поначалу биография чистая, но потом-то кто-то из нас берется кто за пистолет, кто за нож…

Женя поняла, что Борис таким вот образом извиняется перед ней за тот страшный взгляд, в котором помимо упрека было и презрение. Он словно сказал ей: ну что же ты такая глупая, не понимаешь, что тебя могли убить?!

Ну на самом деле, почему она никогда не чувствует опасности, встречаясь с незнакомыми людьми? Не может же она постоянно полагаться на свою интуицию? Что, если Борис прав (а он точно прав), и какой-нибудь убийца с ангельским лицом приставит к ее горлу нож?

– Боря, ты, конечно, прав. – Она снова обняла его, как обнимают деревья, чтобы напитаться от него энергией и спокойствием.

Он поцеловал ее в макушку. И они отправились к Соснову.

Как Женя и предполагала, Григорий за то время, что они не виделись, влил в себя немалое количество алкоголя. Лицо его стало красным, глаза блестели. И снова она подумала о том, что, будь он убийцей, разве сидел бы дома и выпивал? Да точно бы сбежал!

– Да у вас тут настоящий пир! – заметил Ребров, проходя в комнату и усаживаясь напротив Соснова. Женя с Борисом остались стоять на пороге комнаты. – Праздник, что ли, какой?

– Да нет… Может, вы голодные? Так у меня здесь полно еды!

С этими словами Григорий бросился к холодильнику, открыл его, и Женя увидела забитые разного вида контейнерами полки. Да и контейнеры эти были ей хорошо известны, они с Галиной Петровной сами заказывали такие же, несмотря на высокую цену. Качественные, с плотно закрывающимися крышками и очень удобные, в принципе, они стали на их кухне просто незаменимы.

– Нет-нет, мы не голодные, – поспешил уверить его Ребров. – Взгляните, пожалуйста, на этих девушек. Может, вы знакомы с ними?

Григорий взял телефон Реброва и внимательнейшим образом просмотрел фотографии Голубевой и Чесноковой. Женя с Борисом приблизились к ним.

– Вот эту помню, – он показал на фото Чесноковой. – Я с ней не знаком, конечно, но точно видел ее не так давно, примерно с неделю тому назад, в салоне связи. Мы были там как раз с Ларочкой. Она купила себе дорогущий телефон, а он оказался бракованный. Хотела вернуть и получить деньги. Понимала, что ей могут отказать, поэтому попросила меня сопроводить ее в салон в качестве поддержки. Просила только в морду никого не бить. Это ее выражение. Мы с ней еще смеялись тогда. Так вот, пришли мы, короче, в салон сотовой связи, постояли в очереди, потом она показала сотруднику свой телефон, приготовилась уже поскандалить, она вообще любила поскандалить где-нибудь в магазине или парикмахерской, она сама рассказывала, а сотрудник спокойно так говорит, мол, это не проблема, что сейчас он заполнит документы и вернет ей деньги. Но Ларочка уже, видать, настроена была пошуметь. И когда сотрудник попросил ее назвать адрес и она сдуру назвала, то потом вдруг решила поинтересоваться, зачем это ему ее адрес, что, типа, только мошенники интересуются адресом и все такое. Затем наговорила что-то о телефонных мошенниках. Короче, прицепилась она к нему мертвой хваткой. Я не помню точно, чем закончился их разговор, но деньги она свои получила.

– А при чем здесь эта девушка? – сурово хмурясь, спросил Ребров.

– Так она была в этой очереди! Стояла человека на три позади нас. В тот день почему-то в салоне было много людей.

Женя поняла, что Ребров «не догонял», что не понял главного.

– Валера, она услышала адрес Калининой, – подсказала она ему. – Теперь понятно?

– Не думаю, что она следила за Калининой, – заговорил Борис, словно тоже как-то во всем сразу разобравшись, – она, эта Чеснокова, просто-напросто оказалась в одном салоне связи с Калининой и приняла ее за Ларису…

У Григория от этой фразы округлились глаза – он точно ничего не понял. Речь и без того шла о Ларисе.

– Вы понимаете, да? И тут она еще называет свой адрес. Вот так она и узнала место ее проживания…

– Она не пыталась с вами познакомиться, поговорить? – спросила Женя Соснова.

– Нет, – удивился тот. – Больше я ее не видел. Но кто она такая?

– Возможно, она и убила Ларису, – сказала Женя, прекрасно понимая, что открывает тайну следствия, и отвернулась, чтобы на встретиться взглядом с разъяренным Ребровым. – Вечером накануне убийства она проникла в дом через театр, поприсутствовала там какое-то время, после чего поднялась сюда, на ваш этаж, и беспрепятственно вошла в квартиру вашей соседки. То есть у нее был ключ. Вот почему я спросила вас, где ваши ключи от квартиры Ларисы. Может, вы в тот вечер выпили, и…

Ребров не дал ей договорить:

– Гражданин Соснов должен был быть на сутках… Так, Соснов?

– Но мне позвонили… Попросили… – начал блеять Григорий, но его уже не слышали, Ребров с Борисом поспешили вывести Женю из его квартиры.

– Но где-то же она взяла ключи от квартиры! – не унималась она. – Вот только не надо мне ничего говорить!

И, резко выставив руку с растопыренными пальцами вперед, словно отгораживаясь от них, воскликнула Женя и бросилась по лестнице вниз.

Она задыхалась от гнева и собственной слабости. Она не понимала, откуда в ней эта уверенность в том, что в квартиру жертвы проникли с помощью ключей, находившихся у соседей. Вот если бы дверь ее была взломана – тогда другое дело. Но у Калининой крепкая дверь со множеством замков. Ее трудновато было бы сломать убийце, особенно если учитывать, что он не профессиональный киллер.

Убийство совершено дилетантом, человеком, даже не знакомым с анатомией. Ребров показывал ей снимки с места происшествия, она видела следы ножевых ран на теле Ларисы – убийца на самом деле бил в разные места: в грудь, живот, словно куда придется, хотя мог бы просто перерезать горло, тем более что жертва спала! Либо он действовал в страхе и торопился, старался нанести как можно больше ударов, чтобы уж наверняка женщина умерла. Либо со злости. Но откуда столько злости может быть в Чесноковой, которая знает Плохову (а ведь она-то метила именно в Плохову, не зная, что это совсем другая женщина) как следователя. Тем более что у нее и опыт убийства имеется, она же, судя по всему, убила Погодкину.