Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 27)
Скорая приехала через сорок минут. Катя была уже снова без сознания, когда ее погрузили на носилки и вынесли из дома. Алла, заливаясь слезами и желая только одного — чтобы подруга не умерла, схватив кошелек и набросив на себя первое, что попалось под руку на вешалке, бросилась за врачами. Ломая ногти, она трясущимися непослушными руками пыталась запереть дом, умоляла, постоянно оглядываясь до хруста в шее, врачей подождать ее, не уезжать без нее, успела-таки забраться в готовую сорваться с места машину, села рядом с носилками и принялась шептать осветившую ее память молитву.
В больнице, бродя взад-вперед по длинному тоскливому коридору в ожидании, когда Кате окажут помощь, она, не сдерживаясь, рыдала, чем вызывала сочувствие у медсестер на этаже, пока одна не сжалилась над ней и не сделала ей успокоительный укол.
Еще страшно хотелось курить. Ей повезло, один из пациентов, серьезно хромающий и опирающийся на костыль мужчина с устрашающе забинтованной головой, подарил ей сигаретку и одолжил зажигалку. Он же объяснил ей сквозь грязноватый, в рыжих пятнах бинт, где можно подымить. Она спустилась, вышла, распахнув дверь, во двор, в унылую тихую изнанку больницы, и ее с сигаретой в руке чуть не сдуло ледяным порывом ветра. Кое-как покурив и бросив окурок в урну, она вернулась в тепло больницы и быстро нашла забинтованного, вернула ему зажигалку. И тут ее прорвало, она начала рассказывать о Кате, какая она хорошая, что они настоящие подруги, соседки, росли вместе, и теперь Катя живет в Москве, сошлась с мужиком, а он, гад, оказался настоящим садистом, избил ее до полусмерти…
…Алла прождала несколько часов в ожидании, что же скажут врачи. Оказалось, что у Кати внутреннее кровотечение, что понадобилась операция, что, помимо этого, у нее бесчисленное количество переломов и ушибов…
Катя потом сутки провела в реанимации, и лишь на другой день к вечеру ее перевели в палату хирургического отделения. Все это время Алла жила в больнице. Покупала еду в буфете, заваривала чай в столовой, а ночью спала на диванчике в холле под раскидистой пальмой. За это время она успела позаботиться и о корове, созвониться с подругами и озадачила их проблемой — напоить, покормить стельную животину. Объяснила, где она, рассказала про Катю. Все были рады помочь.
Полицейский, появившийся практически сразу после того, как Катю увезли в операционную, понимая, что приехал зря, что пострадавшая не в состоянии отвечать на вопросы, ушел. Вернулся на следующий день, вошел в палату, где рядом с кроватью подруги на стуле прикорнула Алла, и начал допрос.
Катя уже к тому времени окончательно пришла в себя после наркоза и была в состоянии отвечать. Рассказала, как все было: в гости приехала подруга, Алла, Борис крепко выпил, начал приставать к Алле, та сразу же засобиралась домой и убежала, не желая быть свидетельницей скандала, и вот тогда Борис набросился на нее…
Алла, слушая все это и в душе благодаря Катю за то, что та не выдала ее, не рассказала правду, решила вернуть ей, когда Катя поправится, ее же корову и всегда и во всем ей помогать. Впрочем, как это было до тех пор, пока у нее в доме не появился москвич Борис, пока Алла не загорелась жгучей завистью к подруге…
Когда Кате стало полегче, Алла все же съездила домой, проведала корову, прибралась в сарае, напоила и накормила ее, пощупала ее раздувшиеся бока. Дома тоже прибралась, запустила стиральную машинку, но полы мыть из-за суеверия не стала. Пробежалась по подружкам, наговорилась всласть. Приготовила еду Кате и, когда вернулась в больницу, накормила ее домашним куриным супом, котлетами и киселем.
— Задержали его, — сказала Катя, аккуратно поднося ложку с супом к губам. — Но не думаю, что его посадят… Тут, в больнице, меня просветили, мол, штраф взыщут или пятнадцать суток обязательных работ дадут. Но если у меня будет хороший адвокат, который докажет, что мне предстоит после этих травм длительное лечение, то загремит Боря на три года.
В палате, кроме них, никого не было, и Алла снова принялась просить, слезно причитая, прощения у подруги.
— Я и не знала, что зависть — такое сильное чувство…
Она хотела в подробностях описать все то, что она испытывала к Кате с тех самых пор, как подсмотрела в окно и увидела их обоих в тот день, когда убили жену того урода, но в какой-то момент поняла, что этим откровенным разговором травмирует не только Катю, но и себя. Вот объяснила про зависть, и хорош!
Катя тоже могла бы задержаться и зло «поерзать» на своих жгучих воспоминаниях того дня, когда ей пришлось своими глазами увидеть сожителя, бьющегося в любовных конвульсиях с подругой. Но тоже не стала того делать. Женщины, в какой-то момент осознав, что мужчины как приходят, так и уходят, решили держаться друг друга, что бы с ними в дальнейшем ни происходило. Они обнялись и расплакались.
Еще через два дня в больницу пришел человек, назвавшийся адвокатом. Подруги сначала подумали, что это адвокат Бориса, и были удивлены, когда узнали, что это адвокат Кати!
— А… Вы бесплатный адвокат, ну, который положен по закону? — растерялась Катя, пытаясь приподняться на подушках. — Я правильно поняла?
— Нет-нет, — сказал адвокат, представившийся Борисом Михайловичем Бронниковым, — меня наняла Любовь Валентиновна Сквозникова.
— Кто такая? — встряла в разговор находящаяся как раз в палате Алла. — Ничего не понимаю…
— А я объясню. — Бронников, высокий крепкий мужчина с гладко выбритыми розовыми щеками, в наброшенном на плечи белом халате, не дождавшись помощи, сам придвинул к кровати пострадавшей стул, сел. — Любовь Валентиновна — хорошая знакомая погибшей Веры Рыбкиной, жены Бориса Рыбкина, того самого, что избил вас, уважаемая Катерина. Быть может, вы не знаете, но после смерти жены он был обязан освободить не принадлежащие ему квартиры сестер Рыбкиных, а также вернуть машину. Кроме того, в деле его жены Веры именно его показания сыграли решающую роль в том, чтобы в убийстве обвинили Риту Борисову. Рита села. Вы, конечно, всего этого могли и не знать, а, Катя?
— Я знала, — вздохнула Катя, — что он ненавидел Риту. И считал, что это она убила сестру. Что же касается квартир и машины, то он говорил, что они принадлежат ему и что он в свое время любезно разрешил Рите жить в одной из своих квартир. Словом, что все принадлежит ему. Одну квартиру после того, как Риту посадили, он сдавал, а во второй жили мы с ним. Он обещал жениться на мне.
— Риту оправдали, и недавно она освободилась, — сдержанно сообщил адвокат.
— Как хорошо! — в сердцах воскликнула Алла. — Мы с Катей не верили в то, что она… того… убила сестру… И кто же убийца? Его нашли?
— Пока нет, — ответил Бронников. — Но у меня вопрос, который вам задавали во время следствия уже неоднократно: у Бориса на самом деле есть алиби на тот день?
— Да, — закивали подруги. — Есть…
— Это точно не он. Он не мог, потому что мы с ним были вместе у меня…
— Вы, Катя, знали, что на озере он оставил жену с сестрой? Что его ждут, что его отправили в магазин за продуктами?
— Он не сразу сказал, а потом… Я спросила его, как же это так? Они же станут его искать, на что он просто отмахнулся, сказал что-то типа, мол, мы с ней скоро разведемся, потому мне все равно… Как-то так.
— И зная, что его ждут и, может, беспокоятся, он все равно поехал с вами к вам домой и оставался там долго?
— Да…
— А вас не насторожило это?
— С одной стороны, насторожило, но, с другой… Извините, но мне неудобно об этом говорить… — Катя повернула голову к окну, тем самым давая понять Бронникову, что разговор на эту тему ей неприятен.
Да, конечно, она все понимала. С самого начала. Что если мужчина так поступает со своей прежней женой, то так же поступит и с ней, когда они поженятся. Но одиночество, отсутствие в ее жизни мужчины и просто желание как-то разнообразить свою жизнь позволили ей впустить Бориса в свою жизнь. В то время сыграло свою роль еще и то обстоятельство, что Веру убили, Борис овдовел и казался таким потерянным и несчастным. Он и приезжал к ней первое время, чтобы напиться. Возможно, не будь этого трагического обстоятельства, и Катя бы не повелась на этот странный роман, вызванный ее жалостью. Да и как тут не повестись, когда Борис, пьяный, звал ее с собой в Москву, рассказывал о своих квартирах, обещал сладкую жизнь… Когда, если не сейчас, ей представится такой шанс вырваться из деревни?
— Вы, как адвокат, чем можете помочь Кате? — Голос Аллы вернул Катю в реальность.
— Посадим его. К тому же он должен будет заплатить вам за содеянное плюс моральный ущерб.
— Да у него же, вы сами только что сказали, ничего нет! Ни квартир, ни машины!
— Это так. Но пока он будет отбывать срок, какие-то заработанные уже на зоне деньги будут поступать вам… Согласен, это просто копейки. Но что-то, возможно, у него хранится в банке… А пока что, Катя, примите от Любови Валентиновны вот этот конверт.
И Бронников, к удивлению Кати и Аллы, протянул Кате плотный коричневый пухлый конверт с деньгами.
— Это как понимать? — взвилась Алла. — Мало того что эта Любовь Валентиновна платит вам, адвокату, за то, чтобы вы взялись за это дело и посадили Бориса, так теперь еще и передала деньги? Что-то здесь нечисто.