Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 27)
— И как это может быть связано с Ольгой?
— Так они стали к ней приходить по ночам, я имею в виду призраки…
— Как это? Почему?
— Кошмары ее начали мучить. Хоть и не знала она этих соседей, но они приходили к ней, типа, по очереди. То мужчина придет, страшный такой, говорит она, сядет в кресло и сидит, жути наводит. Потом исчезает и появляется девушка, то в это же кресло сядет, то возле батареи затаится, в углу…
— И правда, как-то все это странно и страшно.
— Я ей говорю — тебе надо сменить обстановку, а то сопьешься, милая… Ну вот и уговорила ее продать комнату и кому, как вы думаете?
— Бывшей хозяйке, — догадалась Женя, как-то сразу погрустнев. История про двойное убийство вызвала у нее приступ тошноты. Ей реально стало плохо. — В каком году это было, не припомните?
— Купила она комнату в 2005-м, а продала, получается, через два года, в 2007-м. Продала она комнату, да и съехала, и больше мы с ней не виделись. Я-то надеялась, что она все-таки выйдет замуж…
— Нет, она не была замужем.
— Странная она все-таки была… Милая, очень милая и добрая, но малость с чудинкой. И очень несчастная. Как же ее жалко-то!
Татьяна Ивановна достала платочек и промокнула слезы, потом аккуратно высморкалась.
— Не понимаю, у кого же поднялась рука на такую красавицу? Вы так и не сказали мне, сколько же ей сейчас лет, что-то не могу сейчас посчитать?
— Тридцать семь. Все, кто ее знал вплоть до смерти, говорили, насколько молодо она выглядела, что была как законсервированная.
— Может, она была ведьмой? — проронила женщина и тотчас прикрыла рот рукой. — Ой, простите, сама не знаю, что несу…
19. Сентябрь 2025 г.
Единственным желанием Клары, когда она приняла у себя друзей Сережи, было накормить их и согреть. Безусловно, она была удивлена этому визиту, встревожена, но, предельно доверяя своему обожаемому Сереже, можно сказать, воспитаннику и просто близкому дружочку, сразу приняла решение встать на их сторону.
Свою проблему Сережа озвучил по телефону уже перед самой поездкой к ней на дачу убийственно коротко: «Клара, Бэллу убили, Валя ни при чем, помоги. Мы едем к тебе».
На что она ответила:
— Я на даче, приезжайте.
Мы — это означало, что их трое: невзрачный и неинтересный как человек Леня Осин, жизнелюб и весельчак, добрейшей души человек Валя Маковский и Сережа, ее душа, родной ей человечек.
Они попали в беду. Убили Бэллу. Вспоминая свой разговор с Сергеем о мошеннице, Клара ужаснулась тому, что сама же и посоветовала ему поговорить с Валентином, и, чтобы он как можно скорее избавился от этой Бэллы. Ну не мог же он убить девушку. Убить, а потом собрать всех друзей и признаться в этом: типа я влип, давайте помогайте мне разгребать все это.
Леня Осин на убийство точно не способен, не тот тип человека, трус и слизняк, Клара знала это по рассказам Сергея. Удивительно, как он вообще оказался в компании таких ярких и харизматичных парней, как Сережа и Валя.
Маковский точно не мог убить, это противоречило бы его природе. Он мог бы позвать друзей только в том случае, если бы не был виновен, и что просто растерялся и не знал, как ему поступить.
Но где убили Бэллу? Что вообще произошло и какое отношение это может иметь к Валентину? Неужели ее убили в его квартире?
Конечно, Клара нервничала, поджидая Сергея и его команду. Первым делом она растопила камин, все-таки вечер, прохладно, а ночью будет еще холоднее. Сама надела теплый кроваво-красный свитер, домашнюю темную шерстяную юбку до пола, поверх повязала нарядный, в лимонах, фартук и принялась готовить ужин. Как же хорошо, что еще утром она достала из морозилки кролика, теперь он окончательно разморозился, оставалось только разрубить его на куски, положить с пряностями в глиняную кастрюлю, залить красным вином и поставить в духовку. К приезду гостей он должен быть уже готов.
Из погреба Клара достала вино, солености. Накрыла на стол и, когда все было готово, вышла на крыльцо: подышать свежим воздухом. Сад благоухал влажными увядающими розами, перезревшими и уже подгнивающими упавшими яблоками, землей. Да, осень совсем близко, и это удивительно, что еще так тепло, во всяком случае, в свитере сейчас в саду она не мерзнет. Вспомнила, что надо бы заранее открыть ворота, может, мальчишки приедут на машине, тогда ее надо будет сразу загнать под навес. Вряд ли возьмут такси, чтобы не светиться или… Хотя кто знает, в каком они состоянии?
Они приехали на такси, и, как показалось ей, все трое были пьяны. Особенно «хорош» был Леня Осин. Его, как тряпичную куклу, друзья втащили в дом, Клара приказала уложить его, бесчувственного, на диване на веранде. Поставила рядом тазик — на всякий случай.
Обняла Сережу и Валю. Валя был напуган, его огромные, слегка навыкате голубые глаза были влажными: вот-вот заплачет.
Сережа казался растерянным, но держался, хотя, конечно же, волновался, что втянул ее в свою историю.
— Клара, прости, — несколько раз он тихо бросал в воздух, когда она проходила мимо него то с блюдом, наполненным розоватым ароматным мясом, то с графином.
— Мальчики, сейчас мыть руки, потом за стол. И расскажете мне все-все, всю правду.
Это было ее главным требованием.
Они рядом с ней почувствовали себя на самом деле мальчишками, нашкодившими и в то же время невиноватыми. Клара усадила их за стол спиной к пылающему камину. Они, видать, так тщательно намыливали свои руки, что, даже вернувшись из ванной комнаты, пахли мылом. Клара села напротив, придвинула к ним сначала бутылку вина, но потом, передумав, вручила Сереже бутылку виски.
— Итак, что случилось?
Сергей с Валентином переглянулись. Рассказывать начал Маковский. Клара слушала его, не перебивая и отлично понимая, что случилось с ним, молодым мужчиной, страстно увлекшимся красивой женщиной. И он точно не врал. Рассказывал все как на духу. С подробностями. Сожалел, что не сразу сообразил, кто перед ним. Говорил, что не помнил, как подарил ей, еще в ателье, бальное платье. Что его словно загипнотизировали. Что только потом, значительно позже, когда ему удалось хорошенько рассмотреть ее, он понял, что она находится в бедственном положении. Что хоть маникюр у нее свежий, остальное просто кричит о безденежье. Он останавливался на деталях, помня, что перед ним Клара, взрослая женщина, которая все поймет и оценит.
— У меня было много женщин, Клара, и я кое-что смыслю в женском белье, к примеру… Я сам люблю дарить своим девушкам белье, а потому знаю, сколько это может стоить. Так вот, белье на Бэлле было очень дорогое, и душилась она перед тем, как зайти ко мне в ателье, дорогими духами. Я сделал вывод, что она — женщина с прошлым, что было в ее жизни много чего интересного, что у нее, может, и была возможность привыкнуть к красивым и дорогим вещам, но что-то случилось, и она все потеряла… Может, ушла от мужа или любовника, который ее обеспечивал… — Маковский, прищурив глаза и глядя куда-то мимо Клары, словно перебирал в своей памяти цветные картинки своего романа с Бэллой, цеплялся за каждое изображение. — У нее была прекрасная фигура, просто восторг! Она не могла не нравиться мужчинам, и она понимала это. Возможно, пользовалась этим. Она была умна, интересна, умела рассказывать разные небылицы, сочиняла на ходу, думаю… Однажды я заметил у нее возле уха странное пятно серого цвета, а когда рассмотрел, то оказалось, что это шерсть… Спросил ее, конечно, что это такое. Она посмотрела на меня грустно так, а потом улыбнулась и сказала, что она на самом деле волчица… Что она — оборотень!
— И ты верил ей? Или?
— Отвечу честно — мне хотелось ей верить, — признался Валентин. — Мне хотелось, чтобы она просто была рядом со мной, и не важно, что она будет делать, говорить или пить вино, спать у меня на плече, читать, грызть семечки, очищать апельсины, жарить мясо… С ней было так хорошо!
— Ну, а эта шерсть… — эта тема особенно зацепила Клару. — Тебе не показалось, что это уж слишком… Она же принимала душ, и, если это был грим, если шерсть была приклеена, ты бы заметил, ведь так?
— Да, вы правы, однажды она лежала в ванне, и шерсть эта размокла, отклеилась… Но я сделал вид, что ничего не заметил. Понимаете, у нее с собой была сумка, довольно объемная, хоть и не хозяйственная. Дамская. И дорогая, между прочим, но потрепанная, как и все остальное. Так вот я, признаюсь, заглянул туда и увидел там просто огромную косметичку, в которой было много чего интересного, в том числе и набор для шрамирования, разные кусочки кожи, шерсти, волосы, клей, краски…
— А тот шрам на плече?
— Он появился не сразу… — еще одно признание.
— Валя, но если ты все понимал, то почему продолжал подыгрывать ей? Ведь она, увлекшись своими фантазиями, пыталась развести на деньги твоих друзей!
— Ленька вон сразу хотел дать миллион, только бы его отпустили! — не выдержав, возмутился молчавший до этого Сергей. — Да и вообще, история такая мерзкая!
— Не знаю, — почти по слогам ответил, краснея, Маковский. — Сам не знаю, что со мной тогда произошло. Конечно, я понимал, что все это лишь спектакль, что ей просто нужны были деньги. И я знал, что до этого не дойдет, что никто ей, конечно, не заплатит, что она все это выдумала, но мне было интересно наблюдать за ней, смотреть, что же будет дальше.