Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 40)
– А я думала, что он писатель… Во всяком случае занимается сейчас тем, что собирает материал для исторического романа, – нарочно, чтобы стереть из памяти Марты личную историю Петра о поисках женщины, сказала Женя.
– Знаешь, когда у человека есть мозги, он может позволить себе быть кем угодно. Писатель… Почему бы и нет? Что бы он ни написал, это будет талантливо. Вот так.
После разговора с Мартой Женя долго не могла прийти в себя. Как это вообще возможно – ей собирались подарить квартиру! И теперь она может быть независима абсолютно ни от кого! У нее будет крыша над головой, так еще и деньги останутся. Зря она их, что ли, копила? Можно отправиться в путешествие, можно накупить красок и снять мастерскую, там писать картины. Можно купить небольшой участок земли с маленьким садовым домиком в Подмосковье и заняться разведением цветов! Да столько всего можно сделать!
Свобода и независимость. Что это такое? Хорошо это или плохо?
Так рассуждая, Женя вышла из комнаты и направилась на кухню, пора было уже заняться своими прямыми обязанностями. В доме было тихо. Вероятно, все разбрелись по своим углам, а Ребров наверняка уже спал. Бедолага, столько всего навалилось на него в последнее время! Борис, наверное, утащил в свой кабинет бутылку виски и теперь лежит с ней в обнимку, смотрит телевизор размером со стену. Типа отдыхает. Вот только от чего? Бросил свою работу, раскис. Тоже мне, мужик! Раньше надо было думать, кого защищаешь!
Петр, вероятно, сидит за письменным столом и смотрит в пустой экран ноутбука. Возможно, он продвинулся уже капитально в написании романа и теперь там обозначено «Глава 1» и белое поле пустой страницы.
В кухне Женя налила в тазик теплую воду, сделала мыльный раствор и принялась не спеша мыть новый сервиз.
Итак, она вернулась к мыслям: свобода. Уже завтра она может быть совершенно свободной и не связанной теми, от кого зависела материально. Ну, может и не завтра, а в тот день, когда официально станет обладательницей собственной квартиры. Что дальше?
Не так давно, кстати, она уже размышляла о независимости в жизни человека, насколько же странными были обстоятельства, вызвавшие у нее ассоциации – она просто купила беспроводную мышь к ноутбуку. Без мыши пользоваться им, водя пальцем по поверхности тачпада, ей было не совсем комфортно, хотелось чувствовать в ладони уютную и послушную мышь. Но длинный провод постоянно цеплялся то за подушку, то за складку одеяла, когда она работала в кровати, то за угол стола. И вот она купила эту мышку. Очень удобную на первый взгляд. Черная с золотом мышь оказалась словно специально подогнанной под размер ее ладони, третий палец правой руки нежно поглаживал ребристое колесико, управляя курсором. И что же? Не привязанная к ноутбуку, она в первый же вечер провалилась в глубокую и узкую щель между кроватью и стеной, достать ее стоило больших трудов! И почему-то именно тогда Женя подумала о независимости человека от кого-либо. От родных или близких, от друзей. Без «провода» любви, дружбы и привязанности жизнь и станет, может, свободной, но разве не полной опасности? Он станет уязвим! Человек останется один на один со своими страхами, бедами, проблемами, никому-то до него не будет дела! И он, а именно его судьба, провалится в темный угол одиночества, он может погибнуть!
Привязанность. Для Жени эта тема была болезненной. Так уж случилось, что мама как-то сразу от нее отвязалась, свив гнездо новой семьи и нарожав детей во втором браке. И Женя не испытывала к сводным брату с сестрой каких-то особых и родственных чувств. Быть может, потому что она редко их видела или же чувствовала, что муж матери держится как-то холодно по отношению к Жене и не очень-то рад ее визитам? Но тогда почему же сама Женя испытывала чувство ответственности перед этими детьми и с легкостью согласилась пожертвовать своей долей в квартире, лишь бы им было хорошо? Или подсознательно хотела разделить эту самую ответственность вместе с матерью, которую любила и которую считала существом слабым и ведомым? Все это было слишком сложно.
А вот к своим дальним родственникам, Марте с Гришей и их детям, испытывала самые теплые чувства, ей доставляло удовольствие заботиться о них. Вот почему, когда ей пришлось расстаться с ними, ей было так тяжело, как если бы ее жестоко предали. И если бы не сегодняшнее грандиозное событие, обещанный щедрый подарок в виде квартиры, она так и не согрелась бы душой и, возможно, очерствела бы окончательно.
Что же касалось ее новых хозяев, то к ним она испытывала еще более странные чувства. Казалось бы, совершенно чужие ей люди, она знакома с ними всего несколько дней, но почему же ей так хочется им помочь, сделать для них что-то хорошее, полезное? Да и Ребров, просто знакомый, но как же она переживает за него! Да будь ее воля, она обняла бы его, прижала к себе и просто пожалела. И несчастного Петра тоже попыталась бы согреть, будь это в ее силах. Может, выслушала бы его, стала бы на время его жилеткой. А теперь, когда она узнала от Марты пусть и немного о Борисе, и его стало жалко, она вдруг представила себе, какую боль он испытал, узнав о предательстве жены. И вся его внешняя агрессия, возможно, как раз и была связана с его неприязненным отношением к женщинам в принципе. И виной этому – развод с женой, сильнейшее разочарование в женщинах.
Перемыв посуду, она разложила вытертый насухо сервиз на полках буфета, достала блокнот и составила список хозяйственных покупок, среди которых были кухонные полотенца и разная, полезная в быту, мелочь.
Затем в порыве самых теплых чувств по отношению к трем мужчинам, запутавшимся в жизни, она решила приготовить им гречневую кашу на завтрак. Достала кастрюлю, банку с крупой и, без труда отыскав в интернете рецепт приготовления каши, принялась за дело.
…Вернулась она к себе в спальню через полтора часа – ровно столько ей потребовалось времени, чтобы каша успела намертво, обуглившись, пригореть к дну кастрюли, чтобы основательно проветрить кухню от запаха гари.
Ну не могла она долго стоять у плиты, дожидаясь, когда гречка сварится – кто-то же должен был помыть мраморное крыльцо!
32
14–15 августа 2021 г
Лидия Фрумина проснулась, открыла глаза – в вагончике было темно, лишь голубоватые пятна лунного света, дробясь в листве окружающих вагончик деревьев, покачивались на стене, спинке кресла. И было так тихо, что казалось, будто Лида оглохла. Прокашлявшись, она поднялась, села на постели, протянула руку к ночному столику, чтобы взять стакан, надеясь, что там вода. Но стакан оказался пуст, в нос пахнуло коньяком.
Обнаружив, что она легла спать в халате вместо пижамы, бросив взгляд на скомканный плед, лежащий поверх постели, Лидия попыталась вспомнить события вчерашнего вечера и вспомнила визит Верочки Тумановой, ей стало ужасно стыдно, что та увидела ее пьяной, наверное, она и уложила ее спать. Хотя чего ж стыдиться, когда был и повод напиться, и расслабиться. Вот уж кто-кто, а Верочка точно не станет трепать повсюду о том, что произошло, о том, что застала актрису Фрумину пьяной, что выслушивала ее пьяную болтовню и причитания, а, может, и прибиралась в вагончике после того, как Лиду вырвало. Хотя, может, всего этого и не было. Так о чем же они говорили? О Водкине, что его арестовали. Или задержали. Будь у Лиды с Семеном нормальные человеческие отношения, а не жесткий абьюз, который уж точно не предполагает душевность, она бы уже сто раз позвонила ему и спросила: «Как дела, Сема?» Но все сложилось уж так, как сложилось, и теперь сам пусть пеняет на себя. Вот так.
С этими мыслями Лида поднялась, чтобы пройти в душ и смыть с себя весь коньячный стыд и позор, как вдруг волосы ее встали дыбом: в темном углу на вращающемся стуле сидел Виктор! Да, это был точно он! Она узнала его, несмотря на то, что голова его была залита кровью, а один глаз отсутствовал!
– Витя? Ты как здесь? Ты же умер…
Он что-то промычал, пытаясь разлепить окровавленные разбитые губы.
– Тебя не должно здесь быть! – Лидия в страхе начала пятиться к кровати. – Ты мертвый! Мертвый!
– Это ты мертвая, – прошелестел он странным пространственным голосом. – Ты – мертвая.
И она закричала. Да так громко и сильно, что почувствовала боль в горле, словно туда засунули большой острый кусок стекла, разрывающий глотку.
…Проснувшись, она с ужасом посмотрела на стул – там никого не было.
33
14–15 августа 2021 г
Верочка Туманова, скорчившись, сидела под навесом и дрожала от холода. Густой туман окутал ее с головы до ног. Она не видела вокруг себя ничего даже на расстоянии одного метра! Зубы стучали. Тело ее болело от неудобной позы в машине, где она провела, как ей казалось, всю ночь! Внизу живота словно медленно остывал раскаленный булыжник. Вероятно, так чувствует себя женщина, подвергшаяся жестокому групповому изнасилованию. Она же вытерпела всего лишь одного, ненасытного и нервного, злого мужчину, которого еще недавно, как она думала, любила, а теперь люто ненавидела и боялась – Андрея Азарова.
Стыдясь постоянного присутствия своей беременной жены, которая контролировала каждый его шаг и не отпускала от себя ни на минуту, если он не был задействован в съемках, он, лишенный ее чисто женского внимания, все свои половые инстинкты вот уже почти два месяца удовлетворял с помощью влюбленной в него статистки Верочки Тумановой. Особо не церемонясь, он пользовался ею в любое удобное для него время и проделывал это в своем автомобиле, пряча ее (чтобы никто не видел), как большую дорожную сумку, на заднем сиденье, когда отправлялся чаще всего в Переделкино за продуктами для жены. Причем он мог поехать туда как днем, так и ночью, когда ее величество жена пожелает клубники, кефира или шоколада.