Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 39)
Потом, через два года, в 2016 году (квитанции нашлись в пожелтевшем конверте с изображением веточки шиповника) – еще несколько переводов, но уже с разными суммами, от двух до шести тысяч, уже на имя Саржиной Виктории Дмитриевны, проживающей по этому же адресу. И в этом же конверте почтовые квитанции на отправку посылок все по тому же адресу и на имя Саржиной. Все эти переводы и посылки отправлялись с указанием обратного адреса, того самого, московского, по которому проживали сестры. И отправителем была Вероника Супонина.
Кто же такие эти Саржины? Где-то она уже слышала эту фамилию… Может, кто-то из ее хозяев ее называл? Или Ребров?
А вот и поздравительные новогодние открытки, адресованные теперь уже Веронике и Кате от Саржиных, подписанные «д. Василий» и «т. Вика». Текст – дежурный, с пожеланиями здоровья и счастья в новом году. В одной – большой привет Александре Васильевне. Стало быть, тете сестер.
Женя сложила бумаги и фотографии снова в коробку. Надо было возвращаться на кухню, чтобы привести ее в порядок. Да и прибраться в ванной комнате надо было, постирать полотенца. А завтра уже она займется уборкой во всем доме. И тут вдруг ей позвонила Марта. Наконец-то!
– Привет, Женечка, – тихим голосом поздоровалась с ней Марта, и Женя, услышав ее голос, улыбнулась. А ведь она уже успела соскучиться по Марте, Грише и всей семье.
– Привет, Марта. Как поживаете на новом месте? Хорошо устроились? Нашли домработницу? – Она спросила это безо всякого намека на обиду, в ее вопросах не было цели как-то поддеть, уязвить родственницу, не пожелавшую взять ее с собой на новое место, а отдавшей на растерзание новым хозяевам.
– Обиделась, да? – виноватым голосом отозвалась Марта. – Мы поживаем хорошо. Да и что нам будет-то? Дом отличный, удобный, светлый, почти весь из стекла… Но я очень скучаю по нашему дому. Но еще больше – по тебе. Ты, наверное, думаешь, что мы бросили тебя, забыли, не хотели брать тебя в свою новую жизнь. Но это не так. Просто это неправильно – видеть, как на тебя пашет твоя троюродная сестра. В этом было что-то унизительное для тебя. Для нас. Думаю, мы обе это чувствовали. Грише-то все равно, он вообще толстокожий. Но ведь и он тоже, представь, скучает по тебе. И до сих пор никого не нанял. Никому не доверяет.
Женя, с которой слетела сонная оцепенелость, мгновенно взбодрилась. Словно проснулась. Уж не собирается ли Марта позвать к себе на Рублевку? И звонит так поздно, словно весь вечер долго говорили на эту тему с Григорием и пришли к выводу, что лучше Жени они все равно никого не найдут?
– Марта, у вас точно ничего не случилось? – спросила она на всякий случай.
– Нет-нет, говорю же, все в порядке.
– Если ты позвонила, чтобы позвать меня, то напрасно, я точно не поеду, – предупредила она сразу.
– Нет-нет. Дело не в этом. Просто знаю, зачем ты вообще так много работаешь, почему моешь полы вместо того, чтобы заниматься творчеством… Ты же талантливая девочка, много чего умеешь. Я знаю, что ты копишь на квартиру. Знаю, как благородно ты поступила, отказавшись от наследства и позволив своей матери сдавать квартиру… Все знаю, что она живет теперь своей жизнью, воспитывает детей. А ты? Тебя, получается, бросили все: и мама, и вот я теперь. Вряд ли Бронниковы будут платить тебе такие же деньги, как мы. Думаю, у вас уже был разговор с ними о том, что ты не умеешь готовить…
«Господи, – взмолилась Женя в душе и перекрестилась, – только бы она не предлагала мне оплатить кулинарные курсы!»
– Женя, ты слушаешь меня?
– Да-да, слушаю.
– Так что они ответили на это? Или… Постой, может, ты уже и не там? Ты до сих пор в нашем доме?
– Марта, они знают, что я не умею готовить. Я же сразу их предупредила.
– Понятно… И сколько они тебе платят?
– Пока еще не знаю, я же проработала всего несколько дней.
– Но вы же не могли не поговорить об оплате!
– Я назвала им цифру.
– И что?
– Сказали, что подумают, – слукавила она, еще не определившись, как себя вести с Мартой, о чем говорить, чтобы ее оставили в покое.
– Женя, мы с Гришей решили подарить тебе одну из наших квартир, ту, что на проспекте Мира, двухкомнатную. Ты была там, видела ее. Там, кстати говоря, недавно сделали ремонт. Женя, ты слышишь меня?
Конечно, она все слышала, но подумала, что это сон. Что это невозможно. Гриша не тот человек, который будет вот так запросто раздаривать свою недвижимость домработницам. Другое дело, он обожает свою Марточку и готов для нее на все. Это факт.
– Ты серьезно?
– Да. Но с одним условием.
Начинается!
– С каким еще условием? – Она поморщилась, как от боли. В голову не успели прийти варианты условий, как она услышала:
– Чтобы ты перевела матери хотя бы половину из тех денег, что ты накопила на покупку квартиры.
– Уф… Марта! – Женя вдруг расплакалась. Да что же это такое? Она вдруг поняла, чего боялась – что Марта скомандует, как ей жить дальше и чем заниматься. К примеру, поступить в художественное училище или на какие-нибудь курсы. Вот этого бы она точно не вынесла. Она всегда сама распоряжалась своей жизнью и не потерпела бы, чтобы ей что-то навязывали. И к советам относилась избирательно, не любила, когда ей что-то там подсказывали, учили.
– Марта, но так не бывает. С чего бы это Гриша…
– Сегодня вернулся домой, сидим, ужинаем. И он вдруг начал спрашивать меня про тебя. Как ты поживаешь? Не обижают ли тебя Бронниковы, сказал, что у Бориса дурной характер. Что не уверен, что ты продержишься там, у них, долго. И что тебе наверняка нужно будет искать другое место работы, а у тебя нет специального образования… А тебе надо накопить денег на собственную квартиру. И вдруг говорит: давай поможем твоей сестре.
– Вот прямо так и сказал?
– Ну да! А потом предложил переоформить на тебя квартиру. Сказал такую еще фразу: «Да не оскудеет рука дающего!»
И тут Женя вспомнила, что Григорий занимался благотворительностью. Но считал, что переводить деньги в какие-то фонды опасно, нельзя быть уверенным, что они попадут по назначению. И помогал каким-то конкретным людям, семьям. Теперь, стало быть, решил помочь ей, Жене.
– Даже не знаю, как и реагировать. Все это – как сон… – Горло снова сдавили рыдания. – Спасибо, Марта.
– Грише скажешь потом спасибо. В выходные приезжай к нам на обед. Посидим семьей, поговорим. Я утку приготовлю. Мы очень будем рады тебя видеть. И паспорт возьми, мы пригласим нашего нотариуса.
– Хорошо. Спасибо. – Женя хотела подобрать еще какие-то важные и теплые слова благодарности, как Марта тоже, словно очнувшись, озабоченно и чересчур эмоционально спросила:
– Да! Женя! Ты же не ответила мне на вопрос: как ты там?
– Говорю же, нормально. Пока.
– Значит, все-таки пока. Конечно, мало кто потерпит у себя в доме домработницу, которая не умеет приготовить даже омлет! Не обижайся, но ты же и сама все прекрасно понимаешь. Значит, ресторан нам в помощь? – Она рассмеялась мелким добрым смехом. – Но ничего! И вообще, Женечка, может, ты еще не поняла, но теперь ты свободна, понимаешь? И можешь заниматься тем, к чему лежит душа.
– Я еще, честно говоря, не определилась.
– Да знаю я твою натуру. Разберешься еще. Ну вот, собственно, и все, что я хотела сказать тебе.
– Не знаю, как поблагодарить вас с Гришей!
– Вот приедешь к нам и лично скажешь Грише спасибо. Этого будет вполне достаточно.
– Постой! Марта, не могу не спросить: что тебе вообще известно о братьях Бронниковых? Почему они здесь? Что случилось с ними в Москве? Вот так взяли и поменяли свою жизнь.
– Да ничего не случилось. Вернее… Конечно, случилось. Борис официально развелся с женой, она изменила ему с каким-то проходимцем и оттяпала половину всего, что он заработал, будучи адвокатом. Но он особо и не сопротивлялся. Думаю, он сам уже давно тяготился браком. Но это так, в общих чертах.
– И что же, после развода он решил оставить и адвокатуру?
– Не то что оставил, нет. Гриша как-то сказал, что Борис защитил какого-то мерзавца, настолько блестяще, легко и даже изящно, что сам удивился. Причем безо всяких там взяток и тому подобного. А потом, когда понял, кого отпускают на свободу, он даже заболел, почувствовал себя виновным, как если бы на свободу выпустили само зло… Он даже в больницу попал с нервным расстройством.
– Вот никогда бы не подумала, что циники-адвокаты могут быть настолько сентиментальны! Надо же, и ты говоришь о Борисе Бронникове?
– Да. Вот такой он непростой человек. В нем много чего понамешано.
– А что с Петром не так? Кажется, он ищет какую-то женщину? – Сказав это, Женя почувствовала, что краснеет, как если бы она в этот момент предала Петра. Проговорилась! И все это проклятое женское любопытство!
– Про это ничего не знаю. Со стороны может показаться, что он просто богатый бездельник. В моих же глазах он умнейший и предприимчивый человек, который научился делать деньги из воздуха. Он был бизнесменом, кажется, у него был строительный бизнес. И вот как-то раз он решил помочь сыну своего школьного друга, который что-то там изобрел. Вот прямо реально помог ему протолкнуть какую-то крутую инновационную идею и даже вместе с ним поехал в Америку, где этот парень, собственно говоря, потом и остался, моментально разбогатев. Кажется, речь идет о какой-то компьютерной программе. В благодарность этот парень, вчерашний студент из малообеспеченной семьи, мало того что делится со своим благодетелем прибылью, так отправляет к нему перспективных студентов-айтишников, и Петр инвестирует в их идеи, после чего продает часть своих акций за бешеные деньги.