Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 38)

– Лидия Николаевна, вы должны знать, что кое-кто считает, что сестер Супониных убил все же Водкин. Вроде бы Вероника была беременна от него. Понимаю, что это, может, просто слухи, но кто знает?

– Ну даже если это так, Вероника была беременна. Знаешь, сколько девчонок прошло через его волосатые руки? – фыркнула с отвращением Лидия. – А сколько забеременело? И что? Да если бы он их всех убивал… Нет, Верочка, все это чушь.

– Но если это не он, тогда все подумают на вас, – тихо произнесла Вера, сжимая плечи, словно в ожидании удара.

– Чего-чего? А я-то тут при чем? Типа приревновала его? Да я была бы только рада, если бы он переключился на кого-то другого. И что, на самом деле кто-то подозревает меня?

– Да.

– И кто же?

– Да я теперь уже и не вспомню… Сидели за столом, болтали… Пили… Языки развязались. Кто-то вспомнил, что в вашем вагончике были установлены видеокамеры. Вот я и подумала: а если пока вас там не было, ну, когда вы уезжали в Москву, когда бывали перерывы в съемках, Водкин запирался у вас с Вероникой или Катей?

– У меня? Но зачем, если у него свой трейлер?

– В этом-то весь фокус! Ваш-то вагончик стоит на отшибе, почти в лесу, а у него на самом видном месте.

– Глупости! И еще раз – глупости! У него не трейлер, а проходной двор, кого там только не бывает! Ты с этим ко мне пришла?

– Просто я подумала, что если бы у вас сохранились видео, где Водкин с Вероникой или Катей, то… Вот тогда это могло бы послужить доказательством того, что между ними была связь! И что-то там у них не заладилось, он решил от них избавиться.

– Вера, но это не мотив для убийства! Это вообще бредовая какая-то идея!

– Да я же за вас переживаю! Я же видела, что и к вам сюда приходил следователь. Им же все равно, кого подозревать или сажать. Им бы только дело закрыть. А вдруг на вас подумают?

– Ну, предположим, у меня есть одна запись, где девчонки открыто говорят о том, что Водкин к ним приставал? – Лидия, опьянев, вдруг поняла, что сболтнула лишнее, и даже прикусила губу. – И что? Как эта запись может послужить доказательством того, что это он их убил? Да все это – чушь собачья!

– Так все же есть эта запись?

– Скажем так – была. Я ее уничтожила.

– И что же на том видео?

И Лидия вдруг почувствовала, что плачет, что слезы текут по щекам. Такие предательские слезы! Ее пропитанное коньяком сердце размякло при мысли, что вот она, Верочка, пожалуй, единственный из всей компании человек, который реально желает ей добра и хочет снять с нее все подозрения. Хочет помочь ей!

– Вы же тяготитесь своей связью с Водкиным… Извините. Что я так прямо… Он же и ко мне тоже приставал…

– К тебе? Серьезно? Вот кобель!

Она даже привстала, сжав кулаки, тут же ее повело куда-то в сторону, она едва удержалась на ногах. Стены вагончика, облепленные плакатами с ее портретами, поплыли перед глазами. Коньяк сделал свое черное дело, и если она сейчас не ляжет, то точно упадет, причем прямо на глазах Веры.

– Вера, я устала… Мне нужно лечь.

– Давайте я вам помогу…

Вера взяла ее под локоть одной рукой, другой приобняла и довела до кровати.

– Ложитесь. Только скажите мне, у вас есть какая-нибудь компрометирующая Водкина запись?

– Если его посадят, сериал могут закрыть… – с трудом ворочая языком, сказала Лидия. – Куча народа останется без работы. Нет, Вера, я не стану этого делать… Я никому не покажу эти видео.

– Так они есть? Есть?

– Есть. Вот тут, – сказала Лидия, засовывая руку под халат и сжимая в ладони маленькую серебряную флешку с драгоценными записями. – Вера, тебе пора. Иди уже.

– Хорошо. Извините. Давайте-ка я вам помогу лечь… Осторожно, не ударьтесь головой. Вот так… Голову – на подушку, ноги… сейчас сниму тапки… Хорошо. Сейчас укрою вас пледом, и все. Свет выключить?

Но Лидия Фрумина ее уже не слышала, она провалилась в головокружительную глубину сна, где над ее головой медленно вращалось темно-синее, усыпанное звездами, небо.

– Сука ты страшная! – прошипела ей на ухо Верочка Туманова, срывая с ее шеи цепочку с флешкой. – Вот ты удивишься, когда узнаешь, что Сему твоего отпустили!

Через минуту она уже бежала по ночному лагерю в сторону леса, где в темноте, в автомобиле с выключенными фарами, ее с нетерпением поджидали…

31

14 августа 2021 г

Не сказав никому ни слова, Женя удалилась к себе с коробкой из-под шоколадных конфет, в которой находился архив, взятый Борисом из квартиры Супониных.

Документами эти бумаги и фотографии назвать было нельзя. Но вот несколько старых писем, пустые конверты с адресами, фотографии – это было настоящим сокровищем. Конечно, если бы девочки росли в другой среде, писем и фотографий было бы куда больше. Хотя, возможно, все дело в том, что на дворе двадцать первый век, все письма и фотографии хранятся в телефонах и компьютерах.

Звонок Тони, суть которого она пока ото всех скрыла, вдохновил Женю на поиски нужной фотографии. И она ее нашла! И так разволновалась, что некоторое время сидела в оцепенении. Только волосы на голове зашевелились да кожа вся покрылась мурашками, как это бывало всегда, когда ее что-то сильно тревожило или заставляло растрогаться.

На фотографиях были изображены Вероника с Катей в детстве, а один снимок был по-настоящему ценным – там неизвестным фотографом были запечатлены три сестрички. На коленях старшей, Вероники, аккуратно причесанной, в платье с белым воротничком, сидела маленькая Танечка, рядом стояла, улыбаясь во весь рот, вся в розовых бантах Катя. А вот матери нигде не было. Хотя было бы логично предположить, что такой снимок должен был бы где-то быть. Но, наверное, дело обстояло следующим образом. После похорон матери и младшей дочки, в суматохе, тетка собрала в доме все, что посчитала нужным, в основном это были детские вещи, да и увезла девочек к себе в Москву. И если были где-то в комнате, где проживала семья, фотографии, то вряд ли они хранились в альбоме. Альбом – это не про них. В той семье каждый рубль шел на выпивку, а имеющиеся случайные фотографии были засунуты либо в книги, если таковые вообще имелись, либо в учебники. Вот что сохранилось, то и сохранилось. Или, что более вероятно, эти снимки принадлежали самой тетке. Они могли быть ей подарены во время ее визитов к сестре в Подольск.

Внимательно рассмотреть несколько уцелевших фотографий с изображением сестер было невозможно – слишком уж низкого они были качества. И тогда Женя перешла к письмам. Взяла в руки первый конверт с чистыми полями для заполнения, оттуда выпала довольно большая, как раз по его размеру, явно увеличенная фотография маленькой девочки. Это была, безусловно, Танечка. И Женю словно током пробило, когда она увидела над ее верхней губой едва заметную родинку. По словам внимательной и неравнодушной Антонины, точно на этом месте палочкой, смоченной в йоде, была обозначена и родинка на… кукле! Той самой кукле, которая восседала за столом на стуле в дни, когда сестры поминали своих близких.

Женя позвонила Тоне:

– Да, подруга, ты была права! Это у Танечки над губой родинка! Сейчас сделаю снимок и пришлю тебе! Ну ты даешь! Надо же, догадалась!

– Я случайно, когда хотела засунуть куклу в мусорный пакет, заметила это коричневое пятнышко на кукольном лице. И сразу поняла, что это нарисовано йодом. Ох, Женя, как же тяжело находиться здесь! Понимаешь, хочу избавиться от всего, что могло бы напомнить о том, что здесь произошло! Убийство! Но все равно хорошо, что я ее не продала. Вот третью выкуплю и буду ждать, пока снесут барак… Уф, заговорилась.

– Да нет, ничего. Все в порядке. Тоня, но тебе же принадлежит две комнаты?

– Вторая была заперта, – опередила она ее вопрос. – Хотя бы ее не надо отмывать от крови…

– А те соседи, что слышали крики…

– Это в соседней квартире.

– Понятно.

– Так, значит, говоришь, что у Танечки убитой была родинка, да?

– Выходит – да.

– За столом они, получается, сидели только втроем, четвертого стула рядом со столом не было. Хотя он есть в комнате. То есть про мать словно позабыли или… Тебе не кажется это странным?

– Кажется. Странно и то, что среди редких семейных фотографий нет ни одной, представляешь, где бы она была изображена.

– Думаешь, она жива?

– Я теперь уже и не знаю… А вдруг? В жизни, как ты знаешь, может случиться все что угодно.

– Вот это была бы бомба! Но это уже, как я понимаю, совсем другая история. Кстати говоря, их так и не поймали? Главного-то я не спросила!

– Нет… – уклончиво ответила Женя, так и не решившись сообщить подруге о смерти сестер.

– Как там вообще обстановка в вашем доме? Борис этот по-прежнему обижает тебя?

– Не то слово! Знаешь, так надоела уже эта невесомость. Того и гляди уволят.

– Может, найдешь другое место? Знаешь, каждый день испытывать стресс от того, что тебя обижают или оскорбляют… Это не жизнь. К тому же не факт, что они тебе заплатят обещанные деньги. Я права?

– На сто процентов.

Еще раз поблагодарив Антонину и распрощавшись с ней, Женя принялась дальше изучать архив сестер Супониных.

Заинтересовалась двумя почтовыми квитанциями – это были денежные переводы, осуществленные в сентябре и декабре 2014 года некому Саржину Василию Петровичу в размере пяти тысяч рублей. И, что самое главное, там был адрес этого Саржина – г. Подольск, ул. Караваева, дом 14…