Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 42)
– Да она пристрелит тебя, Андрюша…
…Закончив спектакль с Лидией и уложив ее спать, с трофеем в виде флешки Вера вернулась к Азарову.
– Невероятно! Моя ж ты хорошая! – Он даже поцеловал флешку.
Она так надеялась, что он хотя бы на этот раз будет с ней ласков и нежен, как он бывает в кадре, когда играет героев-любовников. Но все произошло так, как и всегда, разве что Азаров был пьян и еще более груб. Он снова душил ее, хлестал по щекам… Зверь!
Она едва вырвалась, почти выпала из машины, больно ударилась о землю, встала и принялась судорожно одеваться, приводить себя в порядок. И в какой-то момент подумала, что и Лидия все то время, что идут съемки, тоже с трудом переносила Водкина. Что и она тоже глубоко несчастна. И что вообще все вокруг какие-то нервные, злые, неудовлетворенные, в стрессе, переживают из-за проблем с деньгами, испытывают унижение из-за своей неустроенности, профессионального выгорания, кто как… А сколько пьющих артистов! Да и сериал – дешевка, на всем экономят, костюмы старые, побитые молью, пахнут нафталином и по`том…
Нет-нет, все, решено! Она уйдет из кино. И никогда больше не взглянет на эти киношные объявления. Вернется в детский сад, где до этого проекта работала воспитателем младшей группы. Все! С нее хватит! Иначе закончит так же, как и Вероника с Катей, которые сейчас лежат, остывшие, в траве на обочине дороги…
Она уйдет из этого сериала. К тому же там осталась всего лишь одна сцена с ее участием. Она вернется домой, в Москву. И будет жить тихо-тихо. Но для этого ей нужно совершить поступок. Набраться храбрости и сделать это.
Она дрожала всем телом, когда набирала номер Азарова. Знала, что он уже вернулся в свой вагончик, что наверняка забрался под одеяло к спящей жене, прижался к ее теплому животу, что звонок Веры может и ее разбудить, уж точно вызовет взрыв ярости ее мужа.
Гудков было мало, Андрей тотчас взял телефон.
– Слушаю, – прошептал он злобно, она даже услышала его шумное возмущенное дыхание. Как же! Она посмела побеспокоить его в то время, как она находился в постели с женой!
– Ты не будешь ее шантажировать, понял? – Она старалась говорить уверенно, хотя голос дрожал. – Если ты это сделаешь, я покажу твоей жене то видео, которое сняла я, когда стояла позади тебя. И расскажу ей все о нас, о тебе! Какой ты… Как ты душил меня, что ты садист! Покажу ей синяки на груди и бедрах… А потом выложу эти синяки у себя в инстаграме или вообще продам журналистам или блогерам. Ты же у нас звезда! Вот будет шуму! Ты меня понял, Азаров? И мне плевать на твою ипотеку и на то, что ты собираешься строить дом для своей семьи. Заработай и строй! А Фрумина должна ответить за убийства и сесть в тюрьму! Все понял?!
И она отключила телефон.
Надо было срочно что-то делать, предпринимать, он может найти ее здесь, под навесом. И расправиться с ней.
Почти на ощупь Вера добралась до белеющего в тумане трейлера помрежа Инги Абросимовой. Тихо постучала в дверь. Главное, чтобы Инга была там. И тогда Вера расскажет ей все, покажет видео убийства, они вместе придумают, как поступить, кому позвонить, чтобы сообщить о преступлении. И когда она услышала ее низкий и недовольный басок, спросивший «Кто там?», то поняла, что спасена.
34
15 августа 2021 г
Утро выдалось суматошным, все поднялись рано, и Женя, выглянув в пижаме из своей комнаты и услышав громкие голоса, доносящиеся из кухни, сразу поняла: что-то случилось. Промелькнула мысль, что мужчин насторожил запах гари, может, подумали, будто бы где-то в доме пожар.
Бежать туда с воплями, что, мол, не переживайте, у меня каша ночью сгорела, она не стала – слишком уж выглядело бы это стыдно и нелепо. Поэтому, набросив на себя халат, она спокойно вошла в кухню и, надеясь увидеть троих мужчин, увидела только братьев.
– Доброе утро, – сказала она, пытаясь понять по лицам настроение мужчин. – Что-нибудь случилось?
– Доброе утро, сударыня, – качая головой и гримасничая, зло поприветствовал ее Борис. – Как почивали? Что изволите на завтрак: кофе или чаю с лимоном? Или, может, кашку сварить? Гречневую!
Последнее слово он не произнес, а прогремел на всю кухню.
– Доброе утро Женечка, – поприветствовал ее Петр, с извиняющимся видом разводя руками и стыдясь такого поведения брата.
– Хорошо. Я все поняла. Пойду собирать вещи. – Женя, круто развернувшись, решительно вышла из кухни.
– Борис, ты несносен! – услышала она за спиной.
Ворвавшись к себе, она открыла шкаф и прямо как в дешевой мелодраме достала чемодан, принялась швырять в него все вещи подряд.
В дверь постучали. Она промолчала.
– Женечка, это я, – услышала она голос Петра и распахнула дверь.
– Петр Михайлович, я не останусь в этом доме больше ни одной минуты! – Голос ее прозвучал неистовым фальцетом. – Все, терпению моему пришел конец. Да, я виновата, я сожгла кашу и верну деньги за испорченную кастрюлю, но я честно хотела еще с ночи приготовить вам завтрак, я старалась. Но потом отвлеклась, пошла мыть лестницу, крыльцо… Но вы с братом тоже хороши – зачем взяли меня на работу, когда вас предупредили, что я не умею готовить?!
– Женя, прошу вас, уберите чемодан на место, – уже совсем серьезно и даже сухо произнес Петр. – Просто постарайтесь воспринимать моего брата как человека, как бы это помягче выразиться, больного. Он не здоров. Ему доктор прописал лекарства, но их не пьет. А пьет виски! У него депрессия. К тому же с некоторых пор его раздражают вообще все женщины. Не обращайте, пожалуйста, на него внимания, если хотите остаться здесь. Я сам буду готовить, может, и вас постепенно научу самому простому. Но не покидайте нас, без вас мы вообще здесь пропадем! Может, это ему сейчас никто и не нужен, но вы нужны мне, понимаете? Когда вы в доме, мне на душе спокойнее, не знаю, как еще выразить свои чувства. Вы – словно душа этого пока еще чужого для нас дома. Думаете, мы не замечаем, в какой чистоте живем? Что дом блестит, что он живой только благодаря вам, вашей заботе. А еда? Вы правы, всегда можно заказать ее в ресторане! Не знаю, что вам еще сказать… Разве что самое главное: сегодня рано утром Реброву позвонила Инга Абросимова, помощник режиссера, и сказала, что у нее есть доказательства того, что Веронику с Катей застрелила Лидия Фрумина. Что у нее есть видео преступления! Вот такие дела. Ребров, понятное дело, умчался в Переделкино.
Женя машинально сунула в чемодан еще один свитер и села рядом на кровать. Значит, все-таки Фрумина.
– Они шантажировали ее после того случая с пустырем…
Петр рассказывал ей то, что узнал от Реброва, а ей почему-то захотелось плакать. Так жалко было всех! Какие же все несчастные!
Он привел ее на кухню за руку. Налил кофе.
– Спасибо, Петр.
Что ж, раз такое вообще возможно, она будет вести себя так, как если бы Бориса вообще рядом не было! Не будет его замечать, и все.
И только после первого глотка кофе до нее начал доходить смысл услышанного: сестер Супониных убила Лидия Фрумина! Это какую же степень ненависти к ним она должна была испытывать, чтобы лишить их жизни и убить, рискуя всем! Свободой в первую очередь, не говоря уже о карьере!
– Получается, – начала она рассуждать, пытаясь представить себе картину преступления во всех подробностях, – что в случае, если бы Виктор был жив и попробовал бы сообщить в полицию об убийстве, то Фрумина все моментально свалила бы на него. К тому же на месте преступления остался след его машины. И много еще чего придумала бы, чтобы только подставить его.
– Получается, он погиб из-за любви, – вздохнул Петр.
– Из-за дуры-бабы! – рявкнул Борис, стукнув кулаком по столу.
– Из-за любви, – мягко повторил Петр. – Так ее любил, эту актрису, что, когда она направила на него пистолет, его мир просто перевернулся, понимаете? Все сразу же потеряло смысл. Ведь он в последнее время только и жил мыслями об этой женщине. А она в любом случае подставила бы его…
– Да ведьма она! Жаль, что у нас отменили смертную казнь. Убить двух девчонок… Подставить продюсера, украв у него пистолет… Уничтожить морально влюбленного в нее парня! Такое ему наговорить, что он напился и покончил с собой… Все зло от баб!
– Женечка, хотите яичницу?
– Пожалуй.
Вкуса еды она не почувствовала, зато прочувствовала испепеляющий взгляд разъяренного Бориса. Подумалось, что еще немного, и он запустит в нее тарелкой, а то и ножом.
– У меня дела. Надо кое-что проверить, – сказала она, отодвигая от себя пустую тарелку и поднимаясь из-за стола. – Спасибо за завтрак, Петр Михайлович.
– Куда же вы, Женечка?
– Дела у нее! Сейчас оседлает метлу и полетит! – Борис встал с шумом, чуть не опрокинув стул, и вышел из кухни.
– Если хотите, поедемте с вами по одному адресу, – предложила Женя Петру. – Это здесь, недалеко, на улице Караваева. Я вчера посмотрела архив Супониных, нашла там кое-что интересное. Вы со мной?
– Разумеется! – Петр промокнул губы салфеткой и поднялся. – Через пару минут буду готов.
Поехали на машине Жени.
– И что у нас там, на улице Караваева?
Женя рассказала о денежных переводах и открытках.
– Саржины, говорите? Постойте… Так… Саржин… А ведь Ребров как-то называл уже эту фамилию. Сейчас постараюсь вспомнить… Саржин…
И он вспомнил!
– Это фамилия лесника, который нашел в лесу сестер Супониных, когда они потерялись чуть ли не в день убийства матери и сестры. Получается, что они все эти годы поддерживали связь? Обменивались открытками? Деньги посылали… Может, они родственники?