Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 21)

Почему он, не найдя девчонок, не остался в Переделкине и даже не попытался найти хотя бы их телефоны? А все очень просто: боялся, что, найдя телефоны и не обнаружив Веронику с Катей, поймет, что с ними что-то случилось. Нехорошие мысли черными воронами слетались над его головой, рисуя в воображении самые нехорошие сцены, которые снова почему-то были связаны с тем роковым пустырем, на котором их нашли.

Впервые в своей жизни Валерий Ребров вел себя абсолютно непрофессионально, словно страус, зарывший голову в песок.

Снова – на съемочную площадку? Местоположение телефонов можно определить с точностью до ста метров! Да, придется, видимо, опять возвращаться туда. Обыскивать палатки, трейлеры, вагончики… Но на каком основании? Санкции на обыск он уж точно не получит официально. Разве что просто поговорит с киношниками, объяснит ситуацию. Но все это уже утром.

Вернувшись домой, он сначала хотел выпить бутылку пива, но так замерз, причем не физически, а как-то внутри, слово у него обледенела душа, что выпил горячего чаю и сразу лег в постель.

Утром его разбудил звонок помощника, который сообщил ему, что вчера вечером неподалеку от Переделкина, в поле рядом с основной дорогой, фермер-заготовитель, занимающийся сбором лекарственных трав для аптек, обнаружил тела двух девушек, по приметам похожих на сестер Супониных. На этот раз они были застрелены.

19

13 августа 2021 г

Утром за чашкой кофе Борис обзванивал коллег, поднимал все свои связи в поисках надежного человека, который помог бы свести его со следователем, который работал шестнадцать лет тому назад в Подольске и мог хотя бы что-то знать о семье Супониных.

И к десяти утра он узнал фамилию следователя – Воропаев Василий Геннадьевич.

– Воропаев, представляешь! – воскликнул он, обращаясь к появившемуся на кухне брату. – Это же тот самый следователь, который сейчас занимается убийством Горевого!

– Ну да, я запомнил его фамилию. Вчера же только разговаривали с ним… Что ж, тем проще будет. Но как ты объяснишь свой интерес к этому делу? И не покажется ли ему странным наше присутствие вчера в лесу?

– Да это уже и неважно. Ему сейчас позвонят и попросят, чтобы он уделил нам внимание. И это я буду задавать ему вопросы, ведь это он работал в Подольске, когда там произошло что-то, связанное с семьей Супониных. Возможно, он вообще знаком с сестрами.

Женя, в уголке жующая бутерброд с колбасой и мысленно уже подыскивающая себе новое место работы, бросала на Бориса злые взгляды. Но в какой-то момент не выдержала и взорвалась:

– Ну да, конечно, сейчас полезете грязными сапогами в чужую семью, будете копать, совершенно не думая о том, как это может отразиться на Реброве! Надеюсь, вы не забыли, что Вероника – его невеста?! И если затеете свое расследование, то вам придется рассказать и о комнате в бараке, и о том, что мы там увидели… Вы подставите Реброва, разве не понятно? Перед тем как действовать, не лучше ли позвонить Валерию и посоветоваться с ним?

– Барышня, вы жуете свой бутерброд, вот и жуйте дальше…

– Борис, да прекрати ты уже! Женя дело говорит! – встал на ее защиту Петр.

Братья завтракали подогретыми в микроволновке блинчиками с творогом – шедевром, купленным Женей сто лет тому назад и хранящимся в морозилке бывших хозяев с незапамятных времен.

– Да пусть себе говорит, мне уже все равно. Я допью кофе и поеду домой. Вещи я уже собрала, – сказала Женя чуть ли не со слезами в голосе.

Услышав такое, Петр даже вскочил с места, кинулся к ней и обнял ее, как маленькую девочку, принялся гладить по голове, успокаивая.

– Женя, успокойтесь и постарайтесь не обращать внимания на моего брата! Вы скоро привыкнете к нему, вот увидите!

– Ну уж нет! Пусть кто-то другой привыкает к нему, а с меня хватит!

Раздался звонок, Борис взял телефон.

– Слушаю, – рявкнул он с набитым ртом. И тотчас зажмурился, а потом и вовсе прикрыл глаза ладонью, замотал головой. Тяжело вздохнул.

– Их убили, да? – прошептала, уже глотая слезы, Женя, прижимаясь к Петру. Тот машинально постучал указательным пальцем себе по виску, мол, ты что, девочка, спятила. Этот жест Женя поняла как нежелание верить в предчувствие.

Борис переместился к окну и слушал телефон, глядя в сад. Лица его теперь было не видать.

– Держись, Валера. Я нашел следователя, который работал здесь, в Подольске… – начал он, сильно нервничая, выкладывать свой план.

Женя, вся в мурашках, стояла и плакала. Теперь уже и Петр, понимая, что страшное уже случилось, начал горестно вздыхать. Борис закончил разговор и повернулся к брату:

– Их нашли вчера вечером. Какой-то фермер собирал лекарственные травы неподалеку от Переделкино, в поле рядом с дорогой, там не шоссе, а местная узкая такая дорога… Короче, их застрелили. Там сейчас работают эксперты. Ребров сказал, что выстрелы произведены явно не профессионалом, стреляли как попало и куда попало. Но все раны оказались смертельные.

– Тяжко об этом говорить, но теперь у него развязаны руки, он наконец-то начнет действовать.

– Петя!

– Что – Петя? Ты не задавал ему вопрос, пытался ли он вычислить их местонахождение по телефону?

– Ничего ты не понимаешь! – в сердцах воскликнул Борис. – Он мог сделать это уже сто раз, но если не делал, то были причины.

– Влюбленный дурак! Вот и вся причина!

– Я тоже так думаю, – тихо проронила Женя.

Напоминать братьям о том, что она собирается их покинуть, пока не стала. Подумала, что нечего именно сейчас, в такой неподходящий момент, показывать характер.

Но и в доме оставаться после всего, что произошло с сестрами Супониными, она тоже не могла, ей хотелось действовать. Уборка подождет, тем более что в доме чисто. Готовить она все равно не умеет. А вот пользу принести в расследовании убийства, возможно, сможет. Хотя что именно она предпримет, четкого плана еще не было.

– А как вы догадались, Женя, что случилось? Как поняли?

Конечно, это спросил Петр.

– Не знаю. По реакции вашего брата поняла, – сказала она, мельком взглянув на Бориса. – Вы поедете к следователю, Борис Михайлович? Возьмите меня с собой, пожалуйста.

– Ну уж нет… Кажется, вы собрались домой? Вот и поезжайте! – нахмурился Борис, думая о своем. Она вдруг поняла, что он произнес это машинально, все еще продолжая находиться на той волне своего неприязненного отношения к ней, как это повелось у них с самого первого дня. Так, может, действительно просто не обращать на его тон никакого внимания? Но надолго ли ее хватит?!

– Ну и ладно.

Борис с братом вышли, она слышала, как они разговаривают в глубине дома. Что ж, им точно уж есть о чем поговорить.

Женя быстро прибралась на кухне и тоже пошла к себе. Переоделась в джинсы и легкий джемпер и, не сказав никому ни слова, вышла из дома, села в машину и поехала в гостиницу, туда, где останавливался командировочный Горевой.

Перед поворотом на шоссе Женя остановила машину, чтобы понять, с чего начать поиски. Но потом решила, что вместо того, чтобы объезжать все гостиницы Подольска, неплохо было бы наведаться на механический завод и поговорить с людьми, которые были знакомы с Горевым и которые могли знать, где именно жили их командировочные коллеги. Или же, что еще проще, позвонить туда, хотя бы попытаться что-нибудь узнать. Контактов завода было немного, точнее – всего один, приемная директора. Вот туда-то она и позвонила, представившись помощником следователя. Ей ответил женский голос. Вероятно, секретарь. Только услышав фамилию Горевого, женщина раздраженно крикнула:

– В «Олимпии» они остановились, сколько уже можно отвечать одно и то же!

Название гостиницы полностью совпало с предположением самой Жени – гостиница «Олимпия» была самой дешевой, проживание там стоило всего тысячу шестьсот рублей за сутки.

Поблагодарив секретаршу и даже посочувствовав ей, оказавшейся втянутой в воронку расследования убийства одного из московских командировочных, Женя поехала по адресу. По дороге почитала отзывы посетителей гостиницы:

«Отвратительное место, все просто ужасно от персонала до самих номеров. Администратор нахальная и не клиентоориентированная, надменно разговаривает с гостями. Оплата только наличный расчет, сдачи нет, еле нашли размен. Номер, что достался нам, тоже не блещет, один санузел и ванная комната на два номера, в туалете воняет, плесень в душевой кабинке, полотенца с въевшимися пятнами, которые не отстирываются. Телевизор не работает, подушки грязнее некуда и неприятно пахнут, спать на них невозможно, в номере был мусор на полу от предыдущих гостей. Включить дополнительный свет тоже нет возможности, вилка к розетке не подходит. Даже единицы не заслуживает…» Или: «Имеется столовая, но готовят не очень вкусно. Номера со старой мебелью. Постельное белье меняют через десять дней. Но очень-очень старые матрасы, подушки и одеяла. Такое чувство, что на них спали лет пятьдесят. Очень грязные. В номере есть стаканы, но нет воды и чайника. На этаже так же нет воды и чайника. Кулера с водой нет». И все в таком же духе.

«Нахальная и не клиентоориентированная» администратор, сидевшая за стойкой, уткнувшись в телефон, выглядела помятой. Рядом с клавиатурой компьютера, куда она, очевидно, вбивала данные гостей, лежал раскрошенный кекс и чашка с недопитым кофе. Судя по состоянию ее кожи, спать она легла, не умывшись и не смыв с себя пудру с тушью, черные разводы под нижними веками выглядели чудовищно. Явно проспала. Ну и перегаром разило в смеси пряных крепких духов. Словом, та еще дамочка. Поражала размерами ее необъятная грудь, выпиравшая из квадратного выреза черного платья в каких-то белесых пятнах.