Анна Дубчак – Комната для трех девушек (страница 20)

– Никакие кошмары меня не мучают! И прекратите разговаривать со мной в таком тоне!

– Борис, что тебе сделала Женечка? Смотри, она сейчас заплачет!

– Вот еще! Не заплачу! Просто у меня предчувствия нехорошие. Что-то не то с этими Супониными.

– Садитесь, милая. – Петр усадил ее за стол, уставленный бутылками с виски и коньяком и рюмками. – Может, выпьете?

– Алкоголики, – она развела руками. – Вот вы, мужчины, всегда так. Пьете при каждом удобном и неудобном случае.

– Как говорил мой папа, – Петр состроил уморительную мину и улыбнулся, – мы не пьем, а лечимся.

– Я действительно уснуть не могу. И постоянно задаю себе один и тот же вопрос…

– Мы, в отличие от вас, голубушка, задаем себе уже тысячу вопросов! – с презрением в голосе воскликнул Борис.

– Дай договорить человеку!

– Спасибо, Петр Михайлович! Вы один здесь порядочный и вежливый человек. Так вот. Смотрите. У девушки парень – следователь. Они – жених и невеста. Вот что могло помешать Веронике обратиться к нему за помощью?

– Я думаю, Вероника закрутила роман на съемочной площадке с режиссером или продюсером, – не задумываясь, ответил Борис. – И любовница этого мужика, прознав про это, решила наказать наглую статистку. Или же Переделкино здесь вообще ни при чем, и все криминальное, в том числе и убийство человека в бараке, связано с прошлым сестер. Возможно, когда-то, когда они были еще девчонками, одна из них стала жертвой насильника. История эта тянется уже шестнадцать лет, если ее разворошить, полезут могильные черви…

– Боря! Фу!

– Шестнадцать лет тому назад Кате было семь лет, а Веронике – девять. Так? – рассуждала Женя. – Не думаю, что эта история может быть связана с изнасилованием… Они же были совсем девочки. Борис, я понимаю, Ребров сейчас связан по рукам и ногам, если так можно выразиться, это понятно, но у вас, быть может, есть какие-то связи с правоохранительными органами. Может, вы смогли бы узнать что-нибудь о прошлом этой семьи? Кем была их мать, были ли у них сестра или брат? Та кукла за столом могла быть и мальчиком, понимаете, что я хочу сказать? Кстати, вы мне так и не ответили, что вам сказал Ребров, он же позвонил. Я, собственно говоря, затем и пришла…

– Сказал, что в Переделкине их нет! – ответил Борис раздраженно. – Он позвонил сразу после того, как вы отправились спать.

– Ах, вон оно что… – протянула Женя. – Так я и думала. И что, их никто не видел и ничего не знает, куда они делись?

– Никто ничего не знает.

– Борис считает, – мягко вставил Петр, – что раз Вероника так себя ведет по отношению к нему, раз прячется и не хочет признаваться, что же с ними произошло, то ему пора действовать. Не думаю, что после таких выкрутасов они наладят отношения. Она же совершенно не дорожит ими!

– Так пусть и действует!

– Это ему решать, – сказал Борис. – Но что-то подсказывает мне, что он так и будет медлить, пока не найдет ее… Ладно, Петя, пойдем спать. Сколько уже можно…

– …пить, правильно! – заметила Женя. Она была не в силах удержаться от колкости. – Но я бы на месте Реброва…

– Вы, Женя, никогда не окажетесь на месте Реброва. И вообще, приберитесь здесь!

– Завтра! – отрезала она, встала и решительно направилась к выходу. – Или сами убирайтесь! Спокойной ночи!

– Нет, Петя, ты слышал, что она сказала? Грубиянка! И что это мы ее до сих пор терпим?

18

12–13 августа 2021 г

Это было отчаяние. Отчаяние и злость. Вот почему Ребров позволил себе сделать обыск в квартире сестер.

Документы, которые он искал, нашлись быстро.

Мать Вероники и Кати Супониных, Клавдия Петровна Супонина, умерла девятого августа 2005 года.

Сестра – Татьяна Александровна Супонина, рожденная шестого мая 2005 года, умерла в тот же день, девятого августа 2005 года. То есть девочке на тот момент было всего пять лет.

Вот теперь Валерий знал хотя бы, чем знаменательна была для сестер эта роковая дата – девятое августа. День смерти матери и сестры. Вот только почему тогда за столом Антонина увидела одну куклу? Потому что сестры не могли найти еще одну? Но стол-то был накрыт на троих, а не на четверых.

Отчего они умерли? Возможно, их убили? В один день. И Валентин Горевой, мужчина, труп которого обнаружили в подольском лесу, быть может, причастен к этим убийствам? Но ему сейчас было всего-то тридцать два года, а шестнадцать лет тому назад – всего шестнадцать!

Хотя шестнадцать – это уже вполне взрослый парень. Так что же могло произойти в бараке девятого августа? Возможно, сестры каким-то образом где-то увидели его недавно и узнали, заманили к себе и убили. Если это так, то тогда можно понять, почему они ему ничего не рассказали. Отомстили за смерть сестры и матери. Пусть. Но это в этот раз. А что мешало им рассказать о смерти самых близких им людей до этого? Почему Вероника никогда не рассказывала ему о том, что они каждый год поминают родных в Подольске? Хотя, с другой стороны, а сам-то он ей что-нибудь рассказывал о себе, о своих родителях, о каких-то семейных тайнах, о том, к примеру, что мать родила его не от отца, а от его друга… Но это не очень-то и красивая история, зачем бы он ей об этом рассказал? Получается, что ничего особенного в том, что и Вероника не поделилась с ним своей семейной тайной. Может, когда-нибудь и рассказала бы. Если бы они с сестрой не убили Горевого. Наверное, убили ударом бутылки по голове.

Но здесь получается слишком уж много несостыковок. И первая – как могло такое совпасть, чтобы Горевой приехал в Подольск именно в то время, когда там оказались сестры? Валерий не верил в подобные совпадения. Такое случается только в кино.

Вот если бы они встретились, скажем, в гостинице, где сестры в это время снимали номер, тогда еще можно было поверить в это самое совпадение. Но что им было делать в гостинице, если они сняли комнату в бараке?

Встретили его на улице? Что ж, такое тоже возможно. Но тогда открывается совершенно другая страница расследования: если сестры изначально знали, кто убийца, то почему не сообщили об этом в полицию еще тогда, шестнадцать лет тому назад? Вернее, в милицию, ведь в полицию милиция была переименована в 2011 году.

Могло статься следующим образом. Сестры видели убийцу, но не знали его фамилию или имя. Но запомнили его лицо. И вот, приехав в Подольск и увидев его, они узнали, проследили за ним. И потом, возможно, пригласили к себе. Напоили его, потом жестко поговорили, напомнив ему о том, что он совершил шестнадцать лет тому назад, да и убили его, проломив голову. Испугались (возможно, что они и сами были под градусом, потому так осмелели!) и вывезли труп в лес. Там они протрезвели, вернулись в комнату, прибрались наспех и уехали в Москву. И с какого это перепугу Вероника стала бы рассказывать ему о том, что убили человека, ему, Реброву? Вероника наверняка решила, что после того, как он узнает об убийстве, то порвет с ней. Что он после этого никогда на ней не женится.

И вот теперь он сидел в квартире сестер и спрашивал себя: как отреагировал бы он на самом деле, если бы узнал, что его невеста – хладнокровная убийца? Женился бы на ней? По-прежнему бы любил?

Учитывая, что уже за то, что она пряталась от него все эти дни, он злился и собирался расстаться с ней. А что тогда говорить, если бы он узнал, что она способна на убийство? Ведь она, получается, была права – он не женился бы на ней. Помог бы, это да, правда, он не знал еще, как именно, но постепенно отдалился бы от нее…

Так чего же он тогда удивляется тому, что она не выходит на связь? Что исчезает всякий раз, когда он пытается ее найти, в Переделкино ли, дома?

Но ведь существовал и другой вариант развития событий. Они убивают Горевого, прячут труп и ничего ему, Реброву, не сообщают. Живут так, как если бы ничего не произошло. Вот это больше подходит к ним, к сестрам Супониным. Вероника точно бы молчала. До последнего, пока ее не вычислили бы и не привели под белы рученьки в полицию.

Помог бы он ей? Безусловно. Бился бы за нее до последнего. Даже, возможно, нарушил бы закон, если бы этого требовали обстоятельства. И вообще, кто нанес смертельный удар? А если это не Вероника, а Катя? Но они, сестры, друг за друга горой и будут молчать, кто именно это сделал. Они такие.

Другой вопрос. Если бы они, предположим, решили сбежать, то зачем им было появляться после совершенного убийства в Переделкине? Так ли уж важна была для них эта съемка? Или же они таким образом собирались обеспечить себе алиби? Скорее всего. Их же там видели! Пусть не в день убийства, а на следующий день. И как следствие докопалось бы до того, что они девятого августа были в Подольске? Кто об этом знает? Лишь он и Борис со своим братом и их домработницей, которая и обнаружила труп. Но они будут молчать, уж Валерий договорится с ними. Еще хозяйка комнаты Антонина. Ну а ей-то какой резон сообщать об этом в полицию?

Так где сейчас девчонки? Куда подевались? Он всего лишь во второй раз проследил местоположение их телефонов – они находились все там же, в Переделкине. Он презирал себя за то, что с самого начала медлил, откладывая это самое слежение, удивительно, как это Борис его ни разу об этом не спросил! Словно понимал, что Ребров тянет с этим из страха найти их там, где Вероника, к примеру, будет не одна, а с любовником… Причем придуманным им же, Ребровым, любовником! «Ты слабохарактерный болван!» – сказал он тогда себе.