Анна Дроздова – Дневник девочки с "Донской" (страница 3)

Первое сентября выдалось хмурым. Катя стояла у школы в новом коричневом платье с белым воротничком, с огромным букетом астр и портфелем, который ей подарила бабушка Настя. В портфеле лежал Юрочка — Катя не могла оставить его дома в такой важный день.— Ну, Катюша, — бабушка поправила ей бант. — Будь умницей. И помни: ты — настоящий Д'Артаньян.— Ррразумеется, — прошептала Катя, и ей показалось, что Юрочка кивнул в ответ.В классе пахло свежей краской и мелом. Учительница, Анна Семёновна, с жёсткими седыми волосами и очками на носу, построила детей вдоль стены.— Итак, ребята, — громко сказала она. — Теперь вы — ученики. Никаких шалостей, никаких капризов. Будем учиться дисциплине.Катя встала в строй, стараясь улыбаться. Она так ждала школы — думала, что здесь найдёт друзей, будет читать интересные книги и рисовать закорюсиков на переменах. Но всё пошло не так с самого начала.На перемене девочки отошли в сторону и стали перешёптываться, показывая на Катю пальцами.— Скучная она какая то, — громко сказала Светка, самая бойкая в классе. — И смотрит странно.— Да она вообще ненормальная, — подхватила другая девочка. — Её же в больницу клали!Катя сжала в руке Юрочку, спрятанного в кармане платья. Она хотела ответить, но слова застряли в горле.А после обеда начались проблемы с мальчиками. Вова, самый большой и шумный в классе, подошёл к ней на прогулке и толкнул в плечо:— Эй, твой папка в тюрьме сидит, да?— Что? — Катя растерялась.— Чего «что»? — Вова толкнул её снова. — Все знают, что твоего папу посадили. Потому он и уехал.— Это неправда! — Катя почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Папа в Одессе, он просто.... — Ха! — Вова засмеялся и обернулся к друзьям. — Слыхали? Она ещё и врёт! Бейте её, она врёт!Мальчишки окружили её, ктото дёрнул за косу, ктото кинул комком грязи. Катя закрыла лицо руками, а в голове стучало: «Я же просто хотела дружить»Дни тянулись медленно. Катя всё чаще молчала на уроках. Когда её вызывали к доске, она путалась в простых примерах, забывала буквы, которые раньше знала наизусть.— Катя Иванова, — строго говорила Анна Семёновна. — Ты невнимательна. Опять двойка.Она возвращалась домой с опущенной головой. Бабушка Настя сразу замечала её настроение.— Что случилось, Катюша? — спрашивала она, гладя внучку по голове.— Ничего, — Катя старалась не плакать. — Просто я плохая ученица.— Глупости, — бабушка обняла её. — Ты самая умная, самая добрая. Просто мир сейчас сложный. Но мы справимся.Однажды после уроков Катя осталась в классе одна. Она села за парту, достала Юрочку и прошептала:— Юрочка, я больше не хочу в школу. Там все злые. И я не могу учиться, потому что всё время боюсь.Плюшевый друг молчал. Катя вздохнула и положила голову на парту. Вдруг дверь скрипнула. На пороге стояла маленькая девочка с веснушками и рыжими косичками. Это была Лиза, новенькая, которая пришла в середине недели.— Ты плачешь? — тихо спросила она.Катя быстро вытерла слёзы:— Нет, просто глаза чешутся.— А, — Лиза подошла ближе. — У меня тоже так бывает. Можно я тут посижу?Она села рядом и достала из портфеля бутерброд с сыром.— Хочешь половину? — предложила она.Катя кивнула. Они молча поделили бутерброд.— Меня Лиза зовут, — сказала девочка. — А тебя?— Катя.— Я видела, как они тебя обижают, — Лиза нахмурилась. — Это нечестно. Ты же не сделала ничего плохого.— Но они говорят — Катя запнулась.— Мне всё равно, что они говорят, — твёрдо сказала Лиза. — Я сама решаю, с кем дружить. Хочешь быть моей подругой?Катя посмотрела на неё и впервые за долгое время улыбнулась понастоящему:— Хочу.Лиза протянула ей руку. Катя пожала её, чувствуя, как внутри что то теплеет.— И знаешь, — добавила Лиза. — У тебя классный плюшевый зверь. У него такие смешные штанишки!— Это Юрочка, — улыбнулась Катя. — Он помогает мне быть храброй.— Тогда он будет нашим талисманом, — решила Лиза. — Пусть сидит у нас на парте. И пусть все видят, что мы — команда.Катя прижала Юрочку к груди. Где то далеко, в Одессе, папа, наверное, смотрел на море и думал о ней. Бабушка Настя варила дома какао. А рядом сидела Лиза — первая настоящая школьная подруга.Может, школа всётаки не такая плохая?

Всё началось с разговора мамы с учительницей. Катя случайно услышала его, стоя за приоткрытой дверью учительской:— Анна Семёновна, может быть, для Кати будет лучше индивидуальное обучение? — тихо говорила мама. — Она так переживает из за конфликтов с детьми. — Да, Галина, вы правы, — согласилась учительница. — Её присутствие на уроках дестабилизирует коллектив. А так она сможет учиться в своём темпе, без лишнего стресса.Катя сжала кулаки. Опять. Опять её отделяют от всех, будто она какая то неправильная.Теперь она приходила в школу только два раза в неделю — на индивидуальные занятия с Анной Семёновной. В пустой классной комнате, где раньше шумели одноклассники, теперь было тихо. Только скрип мела по доске да строгий голос учительницы:— Катя, сосредоточься. Решай пример. И не отвлекайся на посторонние мысли.Катя кивала, но мысли всё равно убегали. Она вспоминала, как они с Лизой шептались на уроках, делились конфетами, рисовали закорюсиков на полях тетрадей.После занятий она всё ещё надеялась встретить Лизу во дворе, но та уже не появлялась. Однажды Катя не выдержала и позвонила ей по телефонуавтомату.— Алло? — голос Лизы звучал издалека, будто через туман.— Лиза, это Катя! — обрадовалась она. — Ты где? Почему тебя нет?— Мы мы переехали, — вздохнула Лиза. — Папа получил новую работу, и мы теперь в Туле. Но я про тебя не забыла! Я тебе письмо напишу, честно!— Хорошо, — Катя старалась не расплакаться. — Пиши. И звони иногда.— Конечно! — Лиза помолчала. — Катя, ты там держись, ладно? Ты же Д'Артаньян! Помнишь?— Ррразумеется, — улыбнулась Катя, и на мгновение ей стало легче.Дни потянулись длинной чередой. Уроки с Анной Семёновной, домашние задания, прогулки с бабушкой во дворе. Но теперь Катя гуляла одна. Другие дети играли в свои игры, а она просто ходила вдоль песочницы, пинала опавшие листья и думала.Однажды бабушка Настя заметила её грусть:— Катюша, что опять невесёлая?— Бабушка, я опять одна, — Катя опустила голову. — Лизу увезли, в классе меня нет Я будто невидимка.— Невидимка — это тот, кого не замечают, — бабушка присела рядом на скамейку. — А ты — очень даже видимая. Ты яркая, как солнышко. Просто сейчас немного пасмурно. Но дождь не может идти вечно.— А что мне делать сейчас? — спросила Катя. — Пока не выглянет солнце?— Давай придумаем тебе занятие, — бабушка подмигнула. — Помнишь, ты хотела вести дневник? Давай начнём сегодня. Будешь записывать всё интересное, что с тобой происходит. И рисовать! Никаких шаблонов, только твои закорюсики.Так у Кати появился дневник. Толстая тетрадь в синей обложке, с застёжкой на резинке. На первой странице бабушка помогла ей написать: «Дневник Кати Ивановой, ученицы 1го класса».Катя начала записывать: «15 октября. Сегодня было холодно, но солнечно. Я видела, как две вороны дрались изза корочки хлеба. Одна была очень смелая, а другая — хитрая. Я дала им ещё крошек, и они помирились. Бабушка говорит, что это хороший знак».Рядом она нарисовала закорюсиковворон с большими глазами. «20 октября. Получила письмо от Лизы! Она пишет, что в новой школе нашла подругу, которая любит рисовать. Прислала мне рисунок — домик с красной крышей. Я повесила его над кроватью. Теперь мне кажется, что Лиза гдето рядом».А однажды, листая старую книгу, Катя наткнулась на рецепт печенья. Она показала его бабушке:— Можно мы испечём? Как раньше, с тобой и мамой?— Конечно, Катюша! — обрадовалась бабушка. — Сегодня же и займёмся.Они месили тесто, Катя раскатывала его скалкой, вырезала фигурки формочками. Когда печенье запекалось в духовке, по всей квартире разливался волшебный аромат.— Бабушка, — Катя смотрела на золотистые фигурки. — А можно я отнесу несколько штук Анне Семёновне? Вдруг она тоже немного грустит?— Отличная идея, — улыбнулась бабушка. — Доброта всегда возвращается.На следующий день Катя принесла в школу коробочку с печеньем.— Это вам, Анна Семёновна, — она протянула её учительнице. — Я сама пекла.Анна Семёновна удивилась, сняла очки, протёрла их:— Спасибо, Катя. Это очень неожиданно.— Пожалуйста, — Катя улыбнулась. — Хотите, я ещё испеку? Для всего класса.Учительница помолчала, потом кивнула:— Давай попробуем.В тот вечер Катя записала в дневнике: «25 октября. Кажется, чтото меняется. Я всё ещё учусь одна, но теперь у меня есть дневник, рецепт печенья и надежда. А ещё — Юрочка, который всегда со мной. И Лиза, которая далеко, но всё равно рядом. Может, одиночество — это не навсегда?»Она закрыла тетрадь, погладила Юрочку по клетчатым штанишкам и прошептала:— Мы справимся, правда?Юрочка, конечно, не ответил, но его стеклянные глаза, казалось, улыбнулись ей в ответ.

Однажды мама пришла домой с большой коробкой.— Катюша, — она улыбнулась, но улыбка получилась натянутой, — это тебе. Я подумала тебе ведь нравится рисовать?Внутри лежали акварельные краски «Ленинград» — настоящие, в жестяной коробке, с яркими квадратиками цветов. Рядом — тонкая беличья кисточка и целый набор из 12 цветных фломастеров.— Мама — Катя задохнулась от восторга. — Это мне? Правда?— Конечно, тебе, — мама погладила её по голове. — Рисуй сколько хочешь.Катя бросилась к столу, расстелила бумагу и принялась рисовать. Сначала — Маугли в джунглях: вот он идёт рядом с Багирой, вот лазает по лианам, вот разговаривает с Каа. Потом — Тарзан: могучий, с мускулистыми руками, раскачивающийся на лиане над пропастью.Она рисовала с таким увлечением, что не заметила, как в комнату вошла мама. Та долго смотрела на рисунки, потом вздохнула:— Катя а почему они такие странные?Катя подняла глаза:— Странные? Но ведь это же Маугли и Тарзан!На её рисунках Маугли был не смуглым мальчиком, а бледным, с огромными печальными глазами. Тарзан получился не могучим красавцем, а худым, сгорбившимся, будто его чтото гнёт. Лианы напоминали цепи, а джунгли — колючую проволоку.— Они не такие, как в кино, — осторожно сказала мама. — У тебя они какието грустные.— Но они и есть грустные! — горячо возразила Катя. — Маугли ведь чужой и среди людей, и среди зверей. А Тарзан один в джунглях.Мама помолчала, потом кивнула:— Поняла. Пойду поставлю чай.Но Катя видела, как изменилось мамино лицо. Видела, как та нервно сжала руки, выходя из комнаты.Через неделю к ним снова пришли врачи. Мама разговаривала с ними на кухне, но Катя всё слышала:— Она рисует какихто пугающих персонажей, говорит, что они грустные, одинокие. Я боюсь, что ей становится хуже. Может, стоит показать её специалистам ещё раз?