Анна Дроздова – Дневник девочки с "Донской" (страница 4)

И вот Катя снова в отделении 3. Те же серые стены, тот же высокий забор во дворе. Только теперь она чувствует себя ещё более потерянной.— Но я же просто рисовала! — шептала она Юрочке, сидя на краю больничной койки. — Маугли, Тарзана Я же не сделала ничего плохого!Юрочка молчал, глядя на неё своими стеклянными глазами.В палате было тихо. Другие девочки занимались своими делами: ктото качался, ктото бормотал чтото себе под нос. Катя прижала к себе плюшевого друга и закрыла глаза. Перед внутренним взором стояли её рисунки: бледный Маугли, печальный Тарзан. Неужели в них было чтото неправильное?«Может, я и правда странная?» — подумала она с ужасом.Но тут же тряхнула головой:— Нет, Юрочка. Я не странная. Просто просто я вижу мир посвоему. И рисую то, что чувствую.Она огляделась. В углу палаты стояла старая тумбочка. На ней — потрёпанная книга без обложки и засохшая герань в горшке. На стене — выцветший плакат с изображением леса. Всё такое унылое, серое.Катя достала из сумки остатки своих красок — их разрешили взять с собой. Выбрала самый яркий цвет — алый. И на обратной стороне старой тетради нарисовала солнце: большое, лучистое, с весёлыми лучами. Рядом — дерево с зелёными листьями, птицу в полёте.— Смотри, Юрочка, — прошептала она. — Это наш мир. Не тот, что за окном, а настоящий. Где есть солнце, свобода и друзья.Плюшевый друг, казалось, улыбнулся ей в ответ.На обходе доктор, увидев рисунок, нахмурился:— Что это?— Солнце, — тихо ответила Катя. — Оно светит всем. И мне тоже.Доктор помолчал, потом кивнул:— Понятно.Он ушёл, а Катя спрятала рисунок под подушку. Пусть они думают что хотят. Она знает правду: её мир — яркий. И никакие заборы, палаты и строгие взгляды не отнимут у неё этого.А вечером, когда все уснули, Катя достала бумагу и снова начала рисовать. На этот раз — себя и Лизу, бегущих по цветущему лугу. Бабушку Настю, улыбающуюся у калитки. Папу, машущего рукой с палубы корабля. И Юрочку, гордо шагающего рядом.«Я буду рисовать, — думала она. — Сколько захочу. И как захочу. Потому что это — моя правда».

Лето 1980 года началось для Кати неожиданно радостно. Бабушка Настя объявила за завтраком:— Катюша, мы с тобой едем на Украину! К тёте Марусе, в село под Амросьевкой. Погостим, воздухом подышим, ягод поедим!Катя захлопала в ладоши:— Ура! А можно я возьму Юрочку?— Конечно, возьмём, — улыбнулась бабушка. — Он тоже заслужил отпуск.Поезд отправлялся с Киевского вокзала рано утром. Катя с бабушкой приехали заранее — Катя никогда раньше не ездила на поезде так далеко, и ей хотелось всё рассмотреть.Они заняли место в купе: бабушка у окна, Катя рядом. За окном проплывали дома, деревья, потом начались поля. Катя прижималась носом к стеклу, а бабушка раскладывала вещи: плед, термос с чаем, бутерброды с сыром, курицу, яйца, картошку .. — Бабушка, а почему мы едем так долго? — спросила Катя, когда поезд уже час как мчался вперёд.— Потому что Украина далеко, милая, — бабушка погладила её по голове. — Зато смотри, какие красивые места!И правда, за окном мелькали берёзовые рощи, зелёные луга, речки с песчаными берегами. Катя достала Юрочку, посадила его у окна:— Смотри, Юрочка! Видишь? Это наше путешествие!В середине дня бабушка достала из сумки свёрток:— А вот и сюрприз! Дедушка Алексей специально для тебя купил.Внутри оказались бананы— жёлтые, с коричневыми пятнышками. Катя ахнула:— Бананы! Настоящие!— Да, — улыбнулась бабушка. — Дедушка достал их с большим трудом. Целую неделю они лежали у него на шкафу, завёрнутые в газету, дозревали. Он сказал: «Пусть Катюша попробует — она же их никогда не ела!»Катя осторожно взяла один банан, очистила. Мякоть оказалась мягкой, сладкой, совсем не похожей на яблоки или груши.— Вкусно! — она откусила ещё кусочек. — Бабушка, это самое вкусное, что я ела в жизни!— Дедушке будет приятно это услышать, — засмеялась бабушка. — Он так старался.Они ели бананы, пили чай из гранёных стаканов в железных подстаканниках, смотрели в окно. Юрочка сидел на полке между ними, будто тоже наслаждался путешествием.Тётя Маруся встретила их на вокзале с букетом полевых цветов.— Настенька, Катюша! — она обняла их по очереди. — Как доехали?— Отлично! — Катя показала ей Юрочку. — Мы ехали на поезде, ели бананы и видели реку! Большуюбольшую!— Вот и хорошо, — тётя Маруся улыбнулась. — А у нас тут ещё лучше. Пойдём, покажу наш огород. Там и малина поспела, и огурцы.В деревне было удивительно. Дом с резными наличниками, двор, где бродили куры, сад с яблонями. Катя сразу побежала осматриваться.— Бабушка, смотри! — кричала она. — Тут качели! А там колодец! А вон — кошка с котятами!— Вижу, вижу, — смеялась бабушка. — Ну, отдыхай, изучай. А я пойду с Марусей чай пить.Катя устроилась на крыльце с Юрочкой. В руках у неё был стакан холодного молока и кусок пирога с вишней. Она откусила, закрыла глаза от удовольствия:— Юрочка, — прошептала она, — кажется, я самая счастливая на свете.Плюшевый друг, конечно, не ответил, но Катя была уверена: он чувствует то же самое.Вечером они сидели на лавочке у дома. Тётя Маруся рассказывала истории про своё детство, бабушка подливала чай. Катя слушала, прижимая к себе Юрочку, и думала: «Как хорошо, что есть такие дни. Когда никто не кричит, не называет странной, а просто любят».Она подняла голову к небу — оно было усыпано звёздами, яркими и близкими. Гдето там, в Одессе, папа смотрит на те же звёзды. В Москве дедушка Алексей, наверное, пьёт вечерний чай и думает о ней. А мама может, и мама сейчас улыбается, представляя, как Катя ест бананы в поезде.— Бабушка, — тихо сказала Катя. — Я так тебя люблю. И всех вас.— Мы тоже тебя любим, Катюша, — бабушка обняла её. — И всегда будем рядом.На следующий день Катя проснулась от запаха, который проникал в комнату через открытое окно. Пахло чемто сладким, ванильным, с лёгкой кислинкой. Она вскочила, быстро оделась и побежала на кухню.Тётя Маруся стояла у плиты, помешивая чтото в большой кастрюле. Бабушка раскладывала на столе салфетки и чашки.— Доброе утро, соня! — улыбнулась тётя Маруся. — Как раз к завтраку проснулась. Сегодня у нас вареники с вишней — самые вкусные, какие только бывают!— Вареники? — глаза Кати загорелись. — Настоящие?— Конечно, настоящие, — тётя подмигнула. — Я их с вечера налепила. Вишню сама собрала — спелую, сладкую. И тесто замесила особенное, тонкоетонкое, чтобы вареник таял во рту.Бабушка поставила перед Катей тарелку: на ней дымились вареники, политые сливочным маслом и посыпанные сахаром. Рядом — чашка молока с пенкой.— Попробуй, Катюша, — сказала бабушка. — Маруся их так готовит, что пальчики оближешь.Катя осторожно взяла вилкой один вареник, подула на него, откусилаИ замерла от восторга. Тесто было нежным, почти воздушным, а внутри — сочная вишня, сладкая с лёгкой кислинкой, и сладкий сок, который хотелось пить маленькими глоточками.— Вкусно! — выдохнула она. — Оченьочень вкусно!— Ещё бы! — тётя Маруся поставила на стол миску с варениками. — Ешь сколько хочешь. Я для тебя старалась.— Можно Юрочке тоже попробовать? — Катя посмотрела на плюшевого друга.Тётя Маруся рассмеялась:— Конечно! Положи ему на тарелочку, пусть тоже порадуется.Катя «накормила» Юрочку — положила рядом с ним вареник и представила, как он его ест. Потом взяла ещё один для себя.— Бабушка, — сказала она, облизывая пальцы, — а можно мы будем есть их каждый день?— Каждый день не получится, — улыбнулась бабушка, — но ещё не раз точно!— А я вам помогу их лепить в следующий раз! — пообещала Катя. — Можно?— Конечно, можно, — тётя Маруся погладила её по голове. — Завтра как раз будем ещё делать. Будешь моей помощницей.Катя сияла. Она ела вареники, запивала их молоком, слушала, как бабушка с тётей Марусей переговариваются, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не просто от горячей еды — от того, что её здесь рады видеть, что о ней заботятся, что ей позволяют быть собой.После завтрака они вышли в сад. Катя взяла Юрочку за руку:— Видишь, Юрочка? — сказала она. — Здесь всё подругому. Здесь есть качели, колодец, кошка с котятами и самые вкусные вареники на свете!Юрочка, конечно, ничего не ответил, но его стеклянные глаза, казалось, улыбались вместе с ней.Вечером Катя записала в своём дневнике:

> «25 июня 1980 года. Сегодня был самый вкусный день в моей жизни. Мы ели вареники с вишней, которые приготовила тётя Маруся. Они были такие нежные, сладкие, с сочной вишней внутри Я никогда не забуду этот вкус. И этот день. Потому что здесь меня любят и понимают».

Она закрыла дневник, положила его под подушку и прошептала:— Спасибо, бабушка. Спасибо, тётя Маруся. И спасибо, вареники с вишней! Катя вздохнула — глубоко, счастливо — и прижалась к бабушке. Юрочка уютно устроился у неё на коленях. Впереди было целое лето: ягоды, речка, новые впечатления. И впервые за долгое время Катя почувствовала себя понастоящему дома.

Утро началось с шороха под крыльцом. Катя проснулась от тихого «мяу», такого тоненького, будто ктото дунул в пустую бутылку. Она села на кровати, прислушалась. Снова — «мяуу».Катя тихонько, чтобы не разбудить бабушку, спустилась по скрипучим ступенькам и приоткрыла дверь. На пороге, в луже солнечного света, лежал крошечный котёнок — полосатый, с огромными зелёными глазами и дрожащими лапками. Он снова мяукнул и попытался встать, но осел набок.— Ой! — Катя присела рядом. — Ты кто такой?Она осторожно взяла котёнка на руки. Он был лёгкий, как пушинка, и дрожал всем тельцем. Катя прижала его к груди, согревая:— Пойдём, я дам тебе молока.За завтраком она показала находку бабушке и тёте Марусе.— Надо же, — улыбнулась тётя Маруся. — Сам к нам пришёл. Значит, будет жить с нами.— А можно? — глаза Кати загорелись. — Можно я буду о нём заботиться?— Конечно, можно, — бабушка погладила её по голове. — Только смотри, чтобы он не шалил слишком сильно.Весь день Катя возилась с котёнком: нашла блюдце, налила тёплого молока, постелила в углу кухни мягкую тряпочку для лежанки. Котёнок, немного осмелев, начал исследовать новое жилище: забрался на стул, спрыгнул, пробежался по половицам и вдруг забрался Кате на колени, мурлыча, как маленький моторчик.— Надо его назвать, — сказала Катя, поглаживая полосатую спинку. — Как думаешь, Юрочка? Юрочка, сидящий на подоконнике, «молча» смотрел на неё своими стеклянными глазами.— Может, Полосатик? — предложила Катя. — Или Мурзик?— Посмотри в саду, — подсказала тётя Маруся. — Там как раз расцвели мальвы — высокие, красивые, с полосатыми лепестками. Очень похожи на твоего котёнка.Катя выглянула в окно. И правда: вдоль забора колыхались мальвы — розовые, лиловые, с тёмными полосками на лепестках. Высокие, гордые, но такие нежные.— Мальвочка! — воскликнула она. — Будем звать её Мальвочка!— Отличное имя, — улыбнулась тётя Маруся. — И подходит ей.Мальвочка будто поняла — подняла голову, посмотрела на Катю зелёными глазами и громко мяукнула, будто сказала: «Да, это я!»С тех пор они стали неразлучны. Мальвочка ходила за Катей по пятам: сидела рядом, когда та рисовала, дремала на коленях, пока бабушка рассказывала сказки, и даже пыталась ловить бабочек, когда они гуляли в саду.Однажды Катя взяла краски — те самые, «Ленинград», — и нарисовала портрет Мальвочки: полосатая спинка, ушки торчком, зелёные глаза и розовый носик. Подписала внизу: «Мальвочка — моя первая украинская подруга».— Смотри, Юрочка, — показала она рисунок плюшевому другу. — Теперь у меня есть две подруги: ты и Мальвочка. И обе всегда со мной.Юрочка «кивнул», а Мальвочка в этот момент запрыгнула на стол, обнюхала краски и, не удержавшись, поставила лапку на лист. Получился маленький полосатый след.— О! — засмеялась Катя. — Это же подпись! Теперь портрет точно настоящий.Вечером, когда они с бабушкой сидели на крыльце, Катя спросила:— Бабушка, а правда, что животные приходят к тем, кому они нужны?— Правда, Катюша, — бабушка обняла её. — Они чувствуют доброе сердце. И приходят, чтобы его согреть.Катя посмотрела на Мальвочку, которая свернулась клубочком у её ног, и улыбнулась. В душе стало так тепло, как будто внутри зажгли маленький костёр.— Спасибо, Мальвочка, — прошептала она. — Спасибо, что ты пришла ко мне.Котёнок приоткрыл один глаз, мурлыкнул и снова уснул.А Катя подумала, что лето 1980го года, которое началось с поезда и бананов, теперь стало ещё волшебнее — потому что в нём появилась Мальвочка. И теперь она точно знала: даже если когданибудь станет грустно, у неё всегда будут Юрочка и Мальвочка — её верные друзья.На следующий день Катя записала в дневнике: