Анна Долго – Закулисье погибшей актрисы (страница 2)

– О, Фикс, привет, рад, что ты подъехал. Но тут, вроде, все понятно. Дамочка самоубилась, – выкрикнул один из полицейских, тот самый, что больше всех задавал вопросы и руководил остальными.

– Привет, Смирнов, – небрежно пожал руку коллеге новоприбывший. Он склонился над распростертым женским телом и, внимательно его осмотрев, слегка повернул голову Таис в сторону.

– Это что? – обратился тот, кого назвали Фиксом, к молодой женщине-судмедэксперту, небольшого роста худощавой блондинке, указывая на небольшое круглое пятно на подбородке погибшей.

– Похоже на ожог от сигареты, но полный отчет я тебе предоставлю только завтра во второй половине дня. Не торопи любовь, дорогой, – ответ прозвучал с кокетливыми интонациями, и Ада поморщилась от такой пошлости, а сам Фикс попросту проигнорировал и вместо этого задал следующий вопрос:

– Свидетели есть?

– Так вот же девушка, – указал пальцем на Аду охранник, от чего она сжалась и с испугом посмотрела на всех присутствующих.

Фикс подошел ближе к перепуганному свидетелю, его васильковые глаза обожгли Аделину холодом.

– Представьтесь, пожалуйста, – скорее приказал, чем попросил он.

– Ада. То есть Аделина Сергеевна Коновалова.

– Что вы видели? – в его голосе звенела сталь, и девушка почувствовала себя подозреваемой, проклиная свою способность оказываться в ненужном месте и в ненужное время.

– Она летела, а потом упала, – как можно более точно описала Ада то, что видела.

– Это все? – Фикс приподнял бровь.

– Да… Нет, потом включилась сигнализация машины.

Аделина вовсе не пыталась что-то утаить от полиции – наоборот, она изо всех сил хотела помочь, но внутреннее напряжение и страх перед напором ледяных глаз этого человека сбивали ее с толку, и она напрочь забыла о записной книжке, которую бессознательно положила в собственную сумку.

– Если что-то вспомните, то обязательно свяжитесь со мной, – Фикс протянул Аде свою визитку.

На белом картоне было напечатано: «Старший следователь. Волконский Феликс Аркадьевич», а ниже номер телефона.

– Она не только известная актриса, но и жена претендента на место губернатора… – донеслась до слуха Ады обрывочная фраза.

Свадьба Таис Крестовской и Дмитрия Горецкого была пышно освещена в средствах массовой информации три года назад. Красавица актриса и видный бизнесмен сияли счастливыми улыбками с обложек светских журналов и экрана телевизора. Ада помнила это событие и тот восторг, который вызывала в ней недосягаемая роскошь и сказочная красота пары.

Дмитрий был привлекательным, состоятельным деловым мужчиной, долгое время не желавшим расставаться со своим статусом холостяка. Но даже он пал перед необычайной красотой Таис. Со стороны казалось, что эти двое созданы друг для друга. Простым смертным было суждено смотреть на них снизу вверх, как на недосягаемые звезды, мерцающие в ночном небе – и либо завидовать, либо испытывать восхищенный трепет. Таис шла к алтарю, установленному на берегу Черного моря в одном из отелей, принадлежащих Дмитрию, не обращая внимания на восторженные взгляды. Изумрудные глаза излучали неземное сияние, в них таилась нежность и ожидание счастья. Молочного цвета свадебное платье с длинным шлейфом приподнималось спереди чуть выше колен, обнажая длинные, безупречно стройные ноги невесты. Тонкая талия, затянутая в тугой корсет, плавно переходила в округлые бедра, покачивающиеся при ходьбе. На губах слегка заметная, робкая улыбка. Играла ли она тогда роль или же искренне проживала подаренное ей судьбой счастье?

Воспоминания и раздумья не смогли заставить Аду забыть о том, что она – журналист. Воспользовавшись тем, что на нее перестали обращать внимание, она сделала несколько снимков на камеру своего телефона. Боковым зрением девушке показалось, что вдалеке за ней кто-то наблюдает. Она резко повернулась. Фигура мужчины, одетого в черное, застыла у входа на территорию жилого комплекса. Человек наблюдал со стороны, не думая приближаться. «Может, просто случайный зевака? Всегда же интересно узнать, что такого ужасного происходит у других» – подумала Аделина, отвернувшись и вскоре забыв о неизвестном наблюдателе.

На парковку ЖК въехал черный джип, остановился, так и не припарковавшись по правилам, и из него скорее выбежал, чем вышел, сам Дмитрий Горецкий. Лицо претендента на кресло губернатора было перекошено от волнения; подойдя к лежащей на земле жене, он побледнел и сжал кисти рук в кулаки. Ада сделала снимок.

– Как это могло случиться? – стараясь держать себя в руках, спросил Горецкий. Несмотря на усилия волевого человека, его голос дрогнул.

Феликс Волконский отвел в сторону ссутулившегося под натиском навалившейся трагедии овдовевшего мужчину в сторону и начал что-то ему говорить. Ада напрягла слух, но услышала только слова одного из полицейских, обращенные к ней:

– А вы можете идти, больше вам здесь нечего делать.

– Ага, – кивнула Аделина и нехотя побрела в сторону своего подъезда.

Хотелось остаться, понаблюдать, выведать как можно больше информации. В ее голове под густыми растрепанными каштановыми волосами, не достающими до плеч, уже зародился план. Завтра она поставит своего начальника перед выбором – либо он дает ей возможность самостоятельно написать статью о трагедии Таис Крестовской, либо эксклюзивные снимки с места происшествия достанутся другому издательству. Ада даже улыбнулась своему отражению в установленном во всю стену лифта зеркале.

Все старания дойти до своей комнаты бесшумно обернулись провалом. Стоило только войти в темный коридор съемной квартиры, как Аделина задела плечом стоящую вешалку, и та с грохотом повалилась на пол, смахнув с себя зонты и легкую куртку Юли.

– Блин, – вырвалось у Ады, и тут же из комнаты высунулось заспанное лицо соседки.

– А, это ты? – Юля зевнула. – Напугала… Чего так поздно?

– Прости! Ты не представляешь себе, что произошло!

Юля тряхнула белыми короткими волосами, словно отбрасывая в сторону остатки сна, и с любопытством выслушала рассказ подруги.

– Почему ты мне не позвонила? Я бы спустилась. Интересно же! – возмутилась Юлька.

– Это все было шоком, понимаешь! Куда там звонить, я до сих пор в себя прийти не могу! А у тебя как день прошел?

Юля закрыла глаза и расползлась в довольной улыбке. Ада уже знала, что такое мечтательное выражение лица у подруги появляется, когда она думает о мужчине, в которого влюблена уже больше полугода. Только у этого сказочного героя имелась супруга, о чем Аделина тоже знала.

– Ой, Юлька, ну зачем тебе это. Не бросит он жену. Только обещаниями тебя кормит.

– Он не такой, – ринулась на защиту Юля. – Ты его не знаешь! Он необыкновенный мужчина. И я его очень люблю. Очень!

– Это как раз очевидно, – усмехнулась Ада. – А он тебя?

– И он меня! Даже не сомневайся в этом! – затараторила подруга.

Аделина была слишком уставшей, чтобы спорить. Да и зачем? Все равно не переубедишь. Юлька витала в облаках, не желая опускаться на твердую землю, и это было присуще ее творческой натуре во всем. Вот уже почти год она проживала в Питере, перебравшись сюда из Казани в надежде, что когда-нибудь станет известной на весь мир (или хотя бы на весь город) художницей. Ее картины иногда покупали через сайт, что подогревало мечту, но на жизнь приходилось зарабатывать приземленным способом – подавать заказы посетителям кафе «Неточка Незванова». Там-то Ада с ней и познакомилась почти сразу после своего приезда в город мечты. А вскоре Юля предложила снимать квартиру напополам. И не скучно, и выгодно.

Справедливости ради можно сказать, что Юлькины картины и вправду были написаны талантливо и в присущем только ей индивидуальном стиле. Ада верила в успех подруги даже больше, чем в собственный.

Забравшись под одеяло, она не могла уснуть. Слишком волнительным был прошедший день, а наступивший обещал нелегкую битву с начальством за право взять в свои руки написание статьи о гибели Таис Крестовской. В окно барабанил дождь, и Аде слышались в его мотиве печальные ноты, словно Санкт-Петербург оплакивал еще одну оборвавшуюся на его пропитанных болотной влагой подмостках жизнь. Она потянулась к сумке, стоящей на прикроватной тумбочке, чтобы достать телефон и узнать, который сейчас час, и, увидев ежедневник, наконец вспомнила о том, как подняла его с асфальта. Нахлынули угрызения совести – ведь могло статься, что она скрыла возможную улику от полиции. Успокоив себя тем, что завтра же позвонит красавцу с ледяным взглядом и странным именем Фикс, Аделина позволила любопытству взять над собой верх. Распахнув ежедневник, она увидела вложенный между страниц неподписанный крафтовый конверт. В нем лежала совсем маленькая флэшка и сложенный вдвое лист бумаги, развернув который, Ада прикусила нижнюю губу.

W/4 V9LYWR4, W/4 >/ZE/4, 1 EU MEI9, FIF C>YMEI%601 %ULU K %/W, N%/ 1 0ZUVIVI.

Это был какой-то шифр, разгадать который не удалось, как она ни ломала голову до самого утра. Ежедневник больше походил на личный дневник. В начале каждой записи стояла дата. Самая ранняя – полугодовалой давности. Вот только о чем писала погибшая актриса, понять было невозможно – свои мысли она записывала таким же шифром, как послание в конверте.

«Кем же ты была, Таис Крестовская?» – задала вопрос Аделина витающему над Санкт-Петербургом свободному от тела безмолвному призраку.