Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 28)

биться в стены и грабли — лишь бы не лгать.

Смелее.

Я любила тебя больше, чем лето, страну и родителей.

Я и теперь ни о чем еще не жалею.

Впрочем, так и получается — отдаваться каждой строкою,

тебе и каждому, кто читает.

А иначе получается лживое и чужое,

но вот если б ты знал, как не хватает покоя,

только правда — она такая.

Иногда и думаешь — как я от нее устала.

И почти решаешь: вот здесь немного исправлю.

Я пишу тебе. Это ближе, чем спать под одним одеялом

и шептать, засыпая: «Я тебя никогда не оставлю».

А еще, знаешь, ходят такие: в глазах огонь, а в груди дыра,

и еще такая улыбка: ну, подходи, ты.

Вот они идут и не знают, как это, страх,

и если других сжигали тогда на кострах,

то этих не трогали ни бог, ни черт, ни иезуиты.

А они не пьют ни крови, ни молока,

а походочка пружиниста и легка,

ветер шелестит, и слышно, как он

перелистывает их шаги.

Вот идет такая по осени, а город рыж и в нее влюблен,

плавен улицы темный изгиб.

А ты не трогай, ты близко не подходи,

ты же видишь дыру в груди,

в никуда улыбающиеся глаза.

Ты же видишь, как ступает, не глядя, что впереди,

не оглядываясь назад.

Если лунный свет — то высветит пустоту,

не увидишь их на свету.

Вот идет такая по осени, и желтый лист сквозь дыру парит,

город церквушками щетинится, словно еж.

А ты не подходи, ты за руку не бери.

Ты молодой, еще поживешь.

ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ

БАЛЛАДА О РАЗЛУКЕ

И — да, капитан мой, мы встретимся на берегу,

на южном горластом заплеванном побережье,

там ходят юнцы вразвалку походкой небрежной,

там ярмарки, пляс, и цыганки, и танцы медвежьи,

на том берегу, капитан мой, на том берегу.

Послушайте женщину, мой капитан, — предреку:

вам будут подвластны все тропы и тропки на свете,

и даже сейчас в вас играют подростки и дети,

спуская кораблики или бросая сети.

Но все же мы встретимся с вами на том берегу.

Начертаны руны на горном прозрачном снегу,

на дальнем снегу, и не мне, капитан, изменить их.

Я тку паруса и запуталась в собственных нитях,

а ветер под окнами — вредный истерик и нытик.

Мы встретимся. Встретимся. Только на том берегу.

И то, что вы мне оставляете — я берегу,

и нет ничего мне на свете родней и дороже,

чем запах морей на моей сухопутной коже,

чем бриз в занавесках за мили от моря — но все же

мы встретимся, мой капитан.

На другом берегу.

БАЛЛАДА О ЛЮБВИ

Но ты — люби. И ничего, что тьма, и снег летит, иголками дробясь, —

люби. Сие не больше чем зима. Она пройдет и не сильней тебя.

Люби. Пока ты любишь, ты стоишь. Все остальное — ветер на шоссе. И

ты бредешь по белой полосе, но не сгибайся. Ты сильнее. И —

люби его сквозь расстоянья все.

Когда начнет казаться — хуже нет, — поверь, что есть, и это впереди. И