Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 24)

И, засыпая, она думает — нет, здесь нам ничего не светит, но на

том свете мы обязательно попадем в один пулеметный расчет.

Ну и на фига на том свете пулеметчики, думает он.

А она гладит его пальцы — ничего, сгодимся.

НИЧТО НЕ СЛИШКОМ

Мы с тобой улыбаемся, как живые,

солнце нас бьет радиацией лучевой,

говорим, что выберемся, не впервые,

прошиваем улыбочками навылет,

только это не значит,

не значит еще ничего.

Господи, если б знал, как ночами жутко

слушать за окном трамваи и голоса.

Господи, внезапно оказалось, что в сутках

целых

двадцать

четыре

часа.

Ничего не слишком, Господи, ничего не слишком,

только я от него опасно недалека.

Сделай так, чтоб я, наконец, перестала слышать,

как болит у него ушибленная рука.

Мы умрем в один день, мир за гробом — он тоже тесен.

Все отлично будет, правда, я узнавала.

Господи, у меня осталось несколько песен.

Каждая подойдет для финала.

ПРОВОЖАНИЕ

Предрассветный фонарь облака мешает,

дом дрожит какой-то дрожью внутренней

сквозь тишину,

и она его провожает,

Господи, провожает,

и она его провожает на третью войну.

Получается бесслезно и даже без напряжения,

положи; все равно не понадобится; ну так выложи.

Это время идет на опережение,

обгоняет каждое их движение;

ну и что, что медленно и споткнулась — ведь не завыла же.

А она в халате и тапочках, он в камуфле,

а они не знают, сколько осталось лет,

а еще она ничего не знает о благе и зле.

У нее еще чайник горячий вот на столе.

Никогда не получалось нормально прощаться,

вот и сейчас не получится.

И по тонкому свету бредет их короткое счастье,

по лучику,

и неясно, что время из этого мира вымесит,

дальше — злее.

А она не успела зачать и выносить.

И не успеет.

Каждому свое, тут чужую ношу-то где ж нести.

И они прощаются без надрыва,

почти без нежности,

как прощаются привычные к переездам, путям, тревоге,

он целует ее обещает вернуться — ну, как с работы,

только в самом конце, вдевая в ботинки босые ноги:

пожалуйста, можно тебя проводить?

ну, хотя бы до поворота.

С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ

А когда ты его встречаешь — октябрь, вечер,

он смеется: «не о чем было и волноваться», —

ты хватаешь его за плечи,

ты особенно остро видишь, как он не вечен,

и вцепляешься в куртку, чтоб жженый северный ветер

не унес его,