Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 23)

и расплывистый запах клеверный.

Здесь земля вобрала в себя века,

в чернозем по крупинке втоптаны,

и летят над тобой, летят облака,

заходящим солнцем растоплены.

Выдыхай же, девочка, и живи,

разметавшись в траве бессмысленно,

недоделана, недомысленна,

на руках у земной любви.

Время прыгает водомеркой по глади водной, на песочном замке ракушкой залегло. Мне исполнилось десять лет, вот совсем сегодня, я сижу у берега, щурюсь, и мне светло.

Я сижу у берега, пытаюсь смотреть на солнце. Рыжеватый август, листики на воде. Пескарем пятнистым время за мной крадется, я, хватая горстями, ем этот желтый день. Время шепчет: тебе осталось немного детства, тебя сложит в двенадцать сломанная спина, в двадцать встретишь того, от кого ты не сможешь деться, потеряешь бабушку, научишься жить одна. В двадцать три ты станешь взрослой и обреченной, будешь роздана миру на ледяном ветру. Ешь свой горький хлеб, не матерью испеченный. В тридцать шесть — не бойся — я тебя заберу.

Мне исполнилось десять, в разноцветных резинках косы, с рождества Христова — август, девяносто восьмой. Я еще не умею задавать такие вопросы, я сижу у реки и вдыхаю воздух лесной. И я брызгаюсь и на время смотрю упрямо: даже если так, прошло-то меньше, чем треть. И меня зовет моя самолучшая мама. Я бегу и несу лягушку ей — посмотреть.

КОГДА

Когда разойдемся — не изменится ничего,

ни запах,

ни память кожи.

Я пойду домой, и ты, соответственно, тоже.

Солнце над головой.

Я отмою полы, углы и плафоны ламп,

выметая частицы кожи, волос и дыма.

Этот дом привык провожать любимых,

сквозняками всхлипывать по углам.

И когда затихнет он неживой строкой,

словно за распахнутыми глазами — пусто,

я усядусь в кухне. Включая люстру,

буду ждать и верить, что все легко.

А потом за окном начнется далекий ветер,

я открою окно.

И когда на улице станет совсем темно,

ты придешь домой.

И тебя там встретят.

…Непременно — встретят.

THE END

Я напишу про них самую правду,

Выстраданнее нет.

Четыре утра, холодная кухня,

Занимающийся рассвет.

И они встречаются вновь через десять лет.

Он, как обычно, нестрижен и плохо одет,

Она — по-прежнему курит с ментолом

И волосы теребит.

Короткие, аритмичные строки,

Каждый эпитет избит.

Слушай, говорит она, а вот для спасения мира ты мог бы меня

убить?

Он отвечает — кишка тонка.

Она, прислонившись, дышит

На мутнеющее стекло.

Господи, сколько на их дорогах

Листьев-то намело.

В этом самая обреченная правда,

Временность неизбежная.

Самая короткая любовь —

Самая нежная.

А вот еще слушай, говорит она, а вот если бы до конца света неделя

осталась, ты бы что делал?

А он отвечает — мне и так хорошо.

Водка безнадежно кончается

К половине шестого.

Они остаются без тела и кожи —

Голое слово,

Голая розоватая мякоть

Выбравшейся души.

И они так мирно засыпают в обнимку,

Как малыши.