Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 14)

Ветер замолчал. Опавшие листья уснули.

Бледный свет играет на черточках сухого лица.

…А идущий сквозь — открыт всем ветрам и пулям,

Тем не менее, кто-то должен пройти это поле.

Все.

До конца.

Здесь они прощаются. У нее короткое рукопожатие.

Она верит, что он дойдет. Остается тут.

Он идет через поле. И тень его, словно распятая,

дрожит между огромным небом и землей в цвету.

Она задержит идущих — это даже не чувство долга.

В конце концов, не они начинали эту войну.

И она остается. Ложится в траву. И долго

смотрит в небо.

И впервые слушает тишину.

Истина будит тебя среди ночи,

поднимает гудком паровозным.

Смотришь в окно, комкая штору в горсти.

Истина оказывается в том, что еще не поздно,

ни черта еще не поздно уйти.

Все это лишнее — до бесконечности писать и зачеркивать,

время останавливает, швыряя мордою в грязь.

Послушай, ну где ты потерялся в этом городе чертовом? —

выходил бы на связь.

Истина в том, что надо уходить — болотами, кушерями,

запутывая следы, по траве, по лунному глянцу.

А если увяжутся — не страшно, удача обычно с нами,

отстреляемся.

Выходи на связь. Истина в том, что здесь

смертельно молчаливо и ветер не меняется, странно,

неизменно юго-западный, чуть шевелящий мутную взвесь

заводского дыма и утреннего тумана.

А время держит. Время похмельем голову пилит,

обступает — мебелью, тряпками, вялой зеленью.

Но — уходить не поздно. Мы пройдем этот мир навылет.

Мы увидим,

обязательно увидим другую землю.

Время кончается так:

белый мерцающий снег, острый воздух в окно,

под сжатыми пальцами деревянная шершавость рамы,

и ты смотришь вдаль куда-то далеко и прямо,

и понимаешь, что ничего

не кончено

все равно.

И что ты ничего не знаешь на этой Земле,

и глыбой

в тебе оказывается огромный космос

со звездами и Гагариным,

и что все твое время было тебе подарено,

и спасибо за него, и даже неважно, кому спасибо.

Там — по снежной дорожке во тьму идет человек.

Ты вдыхаешь уже нездешний

ветер из ниоткуда.

Музыка длится,

длится еще секунду

после того, как выключается свет.

Пережидать — привычно. Неделю которую.

Здесь ничего, тепло и сухо. Как в крематории.

Конечно, они доживут до конца истории,

Но дальше определенно заказан путь.

Когда легенда не держит, то небо ближе.

Не выйдешь на пенсию, а уберут свои же,

Да, до конца романа им надо выжить,

иначе господа читатели не поймут.

Итак, до конца романа они смеются,