Анна Дэй – Искры во тьме (страница 7)

– Артемис, – протянул отец, и моё сердце бешено забилось. – Находится в хорошо охраняемом учреждении, Эларинн. К тому же, я знаю, что он хорошо себя показывает. Ему ничего не грозит.

– Слава Богам, – вздохнула я.

Сердце колотилось, как птица в клетке, не находя выхода. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Легион стоял неподвижно, словно высеченный из гранита. Его взгляд, острый и пустой, был устремлен куда-то сквозь отца, в окно за его спиной, а может, и дальше, в самые дальние уголки мира. Я робко подняла на него глаза. Его суровое, привычное лицо было лишено даже намёка на эмоцию. Ни сжатых губ, ни нахмуренного лба, ни сведенных бровей. Абсолютная, леденящая пустота.

– Вернёмся к тому, на чем остановились, – голос отца, низкий и властный, разрезал тягостное молчание. – Хватит ходить вокруг да около. Как я и говорил, у нас находится посол Даарио. Но помимо государственных дел, он здесь не как гость. Он – сопровождающий.

Отец замолчал, дав паузе повиснуть в воздухе тяжестью от невысказанного. Он явно ждал вопросов. Но Легион оставался немым изваянием. В моей же голове проносились имена правителей Закатных земель, титулы, родословные. Кого мог сопровождать посол такого ранга? Если бы с ним прибыл кто-то из правящей семьи, весть облетела бы весь замок за дни до их приезда! Но я узнала о Даарио лишь сегодня утром, за завтраком.

– Раз вы молчите, я продолжу, – отец сложил руки в замок, костяшки его пальцев побелели. – Он будет сопровождать… тебя, Эларинн. В Закатные земли, – его голос, обычно железный, дрогнул на мгновение. – Это решение… далось мне нелегко. Оно зрело годами. Во имя политического союза. Во имя укрепления наших корней, – он сглотнул, будто пытался протолкнуть камень в горле. – Эларинн Асгерт выйдет замуж за Правителя Закатных Земель.

Глава 5

Словно гигантский камень обрушился мне на грудь. Воздух вырвался из лёгких с тихим стоном. Я заморгала, растерянно, часто, мир поплыл перед глазами. В горле встал ком, горячий и колючий, перекрыв голос. В ушах застучал бешеный пульс, заглушая всё. Бам. Бам. Бам. Словно молот по наковальне.

Сквозь пелену я увидела, как Легион резко шагнул вперёд, широко раскинув руки, заслоняя меня своим телом от отцовского взора. Но его крик, гневный и хриплый, доносился до меня как сквозь толщу воды. Отец вскочил с кресла, его лицо, багровея, искажалось яростью, пальцы впились в край стола. Они кричали друг на друга, Легион яростно жестикулировал в мою сторону, отец сотрясал кулаком.

Меня продали. Слово ударило в мозг, острое и обжигающее. Продали. Как вещь. Как скот на ярмарке. Решение принято годами назад, а я – дура! – и не ведала. Просто жила, как кормовая свинья перед убоем. Разменная монета. Пешка. На доске чужой игры. За корову платят золотом, а за меня? За меня – лишь холодное «укрепление союза». И даже лица своего владельца не удостоилась увидеть. Горячие, солёные слёзы хлынули по щекам, а за ними поднялась волна слепой, всепоглощающей ярости. Она клокотала в жилах, требовала выхода, разрывала меня изнутри.

– Всё это время… – мой голос прозвучал тихо, хрипло, чужим, но он прорезал грохот спора, как нож. – Я была лишь пешкой?

Голоса отца и Легиона оборвались на полуслове. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только треском дров в камине и моим прерывистым дыханием. Две пары глаз – одна буря гнева и боли, другая ледяная пустота – уставились на меня. Король медленно, словно под невыносимой тяжестью, опустился в кресло. Запрокинул голову на высокую спинку, закрыв глаза. Его лицо было серым от усталости. Легион развернулся ко мне всем корпусом. Его рука резко дернулась в мою сторону. Жест защиты? Утешения? Но он замер на полпути и бессильно опустил руку вдоль бедра. В его глазах, казалось, на миг мелькнуло что-то кроме пустоты, но это лишь подлило масла в огонь.

– Я, – каждое слово я высекала из камня обиды, вкладывая в него всю боль. – Для, – смотрела прямо в потемневшие глаза отца. – Тебя, – сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. – Пешка?

– Нет, Рин, конечно нет! – отец резко открыл глаза, в его голосе прозвучала мольба, но я уже не верила. – Так нужно! Ты пока не можешь понять, но это нужно… всем нам! Ты станешь их Королевой!

– Их Королевой? – я заставила себя рассмеяться, и звук вышел горьким, истеричным. – Я хочу этого? Я ЕГО даже не знаю! – голос сорвался в крике.

– Пока не знаешь, – поправил он, и эта поправка прозвучала как последняя капля. – Это во благо. Ты не пешка, пришло время…

– Пришло время ПРОДАТЬ МЕНЯ ПОВЫГОДНЕЙ?! – мой крик оглушил даже меня. В нём была вся накопившаяся горечь, унижение, ярость. – Как последнюю СКОТИНУ на базаре?!

– Не смей так го… – начал король, но не закончил.

Взрыв. Не в моей голове – в камине. Столб ослепительного пламени с рёвом вырвался из очага, лизнув потолок. Воздух в комнате стал раскалённым, густым, невыносимо душным. Светильники с самоцветами взбесились – их мягкое сияние сменилось бешеным, прерывистым миганием, бросающим на стены пляшущие, пугающие тени. Камни в стенах, казалось, застонали от натянутой энергии, воздух затрещал, наполнившись запахом палёного. Слепая ярость вырвалась на свободу. Слёзы гнева и обиды жгли лицо. Я видела, как отец и Легион в ужасе отпрянули от меня, их взгляды, полные невероятного шока и страха, метались между беснующимся камином и мной. Чудовище. Во мне проснулось чудовище. Не в силах вынести их взглядов, я закрыла лицо ладонями и бросилась прочь от этого места, из комнаты, где рушилось моё будущее и моя вера в семью. Дверь захлопнулась за мной с оглушительным грохотом.

Пешка. Фигура на игровой доске. Товар. Мысли ломились в мою голову и сплетали свои узлы горести, ярости и обиды. Как же больно. Моё сердце разрывается на куски, нет, оно уже разорвалось. Я чувствую острую боль в груди, меня предала собственная семья, мой отец. А матушка? Она тоже обо всём знала и даже не сказала мне, вот почему её не было в кабинете, она не захотела даже заглянуть в мои глаза, полные боли, не хотела быть моей поддержкой. Предатели. Нет, нельзя так думать. Она могла и не знать. Мне нужно убежать подальше, нужно побыть одной.

Я не придумала ничего лучше, как убежать в конюшню, где могла бы уединиться, побыть в одиночестве и успокоиться. Артемису там становилось легче, возможно, и мне поможет это место. Пока никто не спохватился, я пересекла внутренний двор, длинное платье мешало бегу, поэтому я приподняла подол до колен и со всех ног помчалась в сторону тренировочного поля.

Добежав до конюшни, я приоткрыла дверь и протиснулась внутрь слабоосвещённого помещения. Из плетёной корзины, что стояла возле двери, я взяла несколько свежих яблок, чей сладкий аромат приятно разлетался в пространстве, смешиваясь с запахами тёплого свежескошенного сена и конной утвари. Дымка и Аргенто уже были в стойлах, угостив каждого яблоком, я подобрала деревянную щётку для лошадей с жёсткой щетиной и принялась аккуратно расчёсывать шею своей Дымки, выпуская слёзы наружу. Это был не водопадное безудержное течение от гнева, как в кабинете короля Эллариона, а горячие ручейки предательства и обиды, обжигающие глаза и щёки.

Я услышала чьи-то низкие голоса возле конюшни, когда уже вычёсывала серебристую шею Аргенто, выплакав всё досуха. Не имея желания быть замеченной, я приоткрыла пустое стойло и спряталась в загоне, сев в угол за поилкой и кормушкой. Дверь конюшни открылась, и кто-то вошёл, я понимала, что меня уже ищут, за небольшими окнами под потолком начало смеркаться, я пропустила обед, но время уже шло к ужину. Живот недовольно заурчал, и я надавила на него руками, словно могла заглушить его требовательный тон.

– Здесь её нет, – сказал низкий возрастной голос. – Нужно искать дальше.

– Хорошо, – отозвался человек тёплым молодым тоном.

Звуки шагов удалялись от стойла, в котором я пряталась, лёгкий скрип петель и глухой стук двери говорил о том, что стража ушла. Остались только звуки копыт, ступавших по сену, фырканье коней, словно они вели беседы, и периодические стуки по стойлам. Но я решила ещё какое-то время посидеть в своем укрытии, чтобы убедиться, что нахожусь здесь только я и лошади. С каждой минутой темнота за окнами просачивалась в конюшню, накрывая её покрывалом ночи.

– Долго ещё будете там прятаться, Ваше Высочество?

Тишину нарушил тёплый молодой голос человека, который, как я думала, ушёл с другим стражником. От неожиданности по моему телу пробежала холодная волна дрожи, поднимая волоски дыбом, оставляя после себя гусиную кожу. Я не знала, проверка ли это со стороны говорящего, поэтому осталась сидеть на своем месте. Послышались приближающиеся шаги, отзывающиеся эхом от стен, сено похрустывало, поступь была твёрдой, но не тяжёлой. Человек остановился возле стойла, где я пряталась, послышался щелчок и скрежет тяжёлой задвижки, дверь медленно начала открываться и в моё укрытие вошёл высокий, широкий человек с собранными волосами на затылке.

– Если Вы играете в прятки, – тихо и довольно, подобно коту, начал полос. – То я Вас нашёл.

– Поздравляю, – буркнула я, но осталась сидеть на месте. – Можете в награду взять яблоко из корзины у двери.

– Обязательно, – он лукаво улыбнулся, прислоняясь к стене стойла. – Вы же понимаете, что не можете сидеть здесь вечно?